Как коридор ушёл в отпуск и прихватил с собой здра

Вторник начался с того, что дверь в учительскую отказалась открываться. Нет, её не заклинило. Дверь решила, что сегодня будет окном. Ручка торчала вверх, верхняя кромка откидывалась теперь вперёд, на манер столика в поезде дальнего следования. Образовалась приличная щель, из которой тянуло сквозняком и чьим-то кофе.
 Профессор Кряж с кипой зачётных ведомостей, замер на полпути. Посмотрел на щель, потом на меня:

- Опять кто-то экспериментировал с заклинанием «Перестановка по алфавиту»?
-Нет. Завидует. Окно смотрит на мир, а на дверь смотрят только люди.

Я попытался толкнуть дверь. Она не сдвинулась, издав звук похожий на «не-а»
Кряж встал на цыпочки и заглянул в щель. Просунул руку. Потом - вторую. Затем решился протиснуть голову. Дверь, которая к тому моменту проветривалась примерно минут десять, решила захлопнуться - мягко, но решительно, как гильотина в хорошем настроении. Кряж повис: ноги в коридоре, руки и голова в учительской, ведомости на полу. Одна, самая верхняя застряла в щели, на манер флага капитуляции.

- Кряж, вы как?
- Я наполовину на работе. Метафорически.

Декан бытовой магии, проходивший мимо, остановился, посмотрел на Кряжа, затем на дверь:
- Могу починить.
- Это не поломка. Это функция.
- Какая?
- Проветривание.
- А Кряж?
- Побочный эффект.
- Я всё слышу, - буркнула дверь.

Кряж повисел ещё немного. Я мысленно повисел рядом. Через пару минут он достал из кармана ручку, и попросив передать ему с пола оставшиеся ведомости начал их проверять.

- Кряж, что вы делаете?
- Работаю. Я же наполовину на работе. Буду использовать доступную половину.

Через пять минут подошёл студент второго курса. Потом - ещё один. Потом - девушка с зачёткой. Кряж ставил подписи, принимал долги, задавал вопросы сквозь дверную щель, как профессиональный почтовый ящик.
Дверь скрипнула. Потом завибрировала, издав нечто похожее на возмущённое мычание.
- Она поняла, что стала рабочим местом, - сказал Кряж, не отрываясь от ведомости, - Окна этого не любят.
Через час дверь не выдержала и открылась настежь как подъёмный мост крепости. Кряж шагнул назад и отряхнулся.  Створка медленно вернулась на место.
- До завтра, - сказал ей Кряж.
Дверь щёлкнула. Тихо. Обиженно.
Я думал, на этом инцидент исчерпан. Дверь пережила кризис, Кряж пережил дверь - обычное утро, можно идти пить кофе. Но это было лишь начало.
К полудню стало ясно: вторник упорно не желал быть обычным - он явно метил в рекордсмены по количеству пространственных несостыковок. В восточном крыле пропал коридор. Не весь, а только участок между библиотекой и столовой. Тот, по которому ежедневно пробегает добрая половина академии, обсуждая, почему зелье «Суточной бодрости» на деле работает ровно сорок минут, и горячо споря, можно ли считать учебник по трансфигурации подушкой для сна на семинарах. Надо сказать, что у студентов к тому времени организовались свои фавориты.
«Основы контролируемой материализации» - лидер: мягкая обложка, тёплые страницы, лёгкий запах типографской краски, убаюкивающий на третьей минуте.
Староста группы Тихон демонстративно укладывал голову на сей талмуд и через три минуты уже тихо храпел. Ходили слухи, что однажды, профессор застав его в таком виде, вздохнул и поставил ему зачёт автоматом - «за умение трансформировать теорию в практику отдыха».
 «Теория пространственных аномалий» - второе место: жёсткий, но тонкий, удобно подкладывать под щёку. «Практикум по зельеварению» - последнее место. Воняет серой. Если на нём уснуть, страницы липнут к щеке, и формулы сводятся только слюной тролля. Тролль у нас один. Живёт под мостом через Самарку и любит бутерброды. Осенью - с яблоком. Зимой - с салом. Весной - с редиской. Летом - с огурцом и ностальгией. Он съедает бутерброд, лижет щёку — формула исчезает. Студенты утверждают, что это «хуже самой формулы».
Был ещё «Справочник малых проклятий», но его исключили из рейтинга после того, как первокурсник уснул на нём и проснулся с веснушками на щеке сложившимися в короткое, но ёмкое ругательство. Веснушки сошли через неделю. Ругательство нет. Теперь он носит его как «знак академического отличия» и требует включить в рейтинг обратно.
Студенты отсутствие коридора заметили первыми. И, как водится, тут же выдали версию: коридор «устал» и свернулся в рулон, как ковёр перед генеральной уборкой. Третьекурсница Лина, известная талантом влипать в истории на пустом месте, заявила, что видела, как край коридора отсоединился от фундамента и начал подворачиваться будто он не коридор, а коврик.
- Он посмотрел на меня и моргнул плинтусом! - уверяла она, размахивая бутербродом. - Я ему говорю: «Эй, ты куда?», а он только скрипнул и свернулся поплотнее.
Библиотекарь, строгая дама с вечно торчащим пером за ухом и взглядом, способным остудить кипящий котёл, выдвинула свою официальную теорию. С её слов выходило, что всё дело в новом заклинании «Тишина в читальном зале», над которым она работала последние дни.
- Магия любит буквальность, - вздыхала она, расправляя складки на мантии. — Я просила тишину, а она решила, что лучший способ этого достичь - убрать источник. То есть студентов. Всё же логично!
В её устах это звучало как похвала заклинанию, а не как признание в создании пространственной аномалии.
Я вызвал завхоза - человека, знающего каждый кирпич в академии и могущего починить даже капризный самопишущий перочинный нож. Следом пришёл мастер по пространственным аномалиям - тип в потрёпанном плаще, с глазами, где отражались все измерения разом.
Завхоз с порога заявил, что это «не его зона ответственности, потому что стены не обрушились, а просто… переехали».
- Переехали? - переспросил я. - Куда?
- Судя по всему, в отпуск, - буркнул завхоз. - Прихватив с собой здравый смысл.
Мастер по аномалиям, щурясь, бормотал что-то про «сдвиг фаз» и «переплетение потоков», затем достал из сумки компас, стрелка которого бешено крутилась, будто пытаясь сбежать от реальности.
- Это не компас, а паника в металлическом корпусе, - буркнул завхоз, покосившись на прибор.
- Зато он честно показывает, что здесь происходит, - парировал мастер. - Реальность нервничает.
Пока они спорили, кто виноват - магия, архитектура или, упаси боги, студенты, слишком громко обсуждающие рецепты пирожков, - коридор развернулся самостоятельно. С тихим, почти виноватым шорохом, будто извиняясь за доставленные неудобства. Но теперь он вёл не в столовую, а в оранжерею - туда, где пахло влажной землёй, тропическими цветами и лёгкой надеждой на свежую зелень.
Студенты, конечно, были в восторге.
- Это ж салатный коридор! Прямой путь от библиотеки до столовой! - кричали они, толпясь у входа и пытаясь заглянуть в каждый уголок нового маршрута.
Кто-то уже предлагал переименовать коридор в «Зелёный экспресс», а староста второго курса всерьёз интересовался, можно ли поставить в оранжерее автомат с напитками. Один особенно предприимчивый третьекурсник даже попытался пронести в оранжерею сковороду, «чтобы сразу жарить овощи на месте», но был пойман дежурным преподавателем, который напомнил, что «огонь и экзотические лианы - пара, которая работает, только если цель - не ужин, а пожар»
Я отчеканил в протоколе: «Коридор временно работает как экспресс-маршрут. Запретить трансфигурацию салата в пиццу и попытки вырастить чипсы в горшках для рассады. Лишить оранжерею права служить альтернативным входом на экзамен по теоретической магии». Потом подумал и добавил внизу мелким почерком: «И пусть кто-нибудь проследит, чтобы кактусы не начали вести себя подозрительно».
А потом пошёл обедать. В оранжерею. Взял тарелку с овощным миксом, украшенным сверху цветком, подозрительно напоминавшим фиалку, но пахнущий ванилью.
- Это новый сорт, - пояснила официантка, подмигнув. - «Фиалка-оптимистка». Она думает, что она десерт.
Я осторожно откусил кусочек. На вкус это было как лето, немного магии и щепотка безумия - в общем, типичный академический обед.
Где-то в коридоре (или уже в оранжерее?) прозвенел звонок на следующую лекцию. Студенты рванули вперёд, прокладывая новый маршрут через папоротники и горшки с базиликом. Коридор, кажется, наблюдал за этим с лёгким интересом - или мне просто показалось, что плинтус слегка приподнялся, будто удивляясь.
«Это временно», — сказал я себе. Но где-то в глубине души понимал: в нашем заведении «временно» может длиться годами. И, честно говоря, я уже почти привык. А салат с ванильной фиалкой мне даже понравился.