Мертвая деревня

Деревья, деревья, деревья. Третий день пути, и ничего кроме деревьев. Ни одной старой тропинки, ни одного следа человека, повсюду одни только деревья, как две капли воды похожие друг на друга. Фредерик Вульфенгард, а именно так звали всадника, заблудившегося в незнакомом лесу и в отчаянии бродившем по нему уже трое суток, потрепал свою кобылу по крупу. Лошадь подняла на него свои большие глаза, словно ища поддержки. Странник порылся в кожаной сумке, пристегнутой сбоку к седлу, рядом с парой заряженных револьверов, однако запас еды кончился еще вчера, и Фредерик лишь печально погладил кобылу по голове.
-Ничего, старушка, - попытался он подбодрить лошадь, - скоро мы выберемся отсюда.
В свои слова Фредерик практически не верил, так как чувствовал, что забрел в абсолютно безжизненные дебри, на всем пути он не встретил ни единого зверя, и уже не помнил, когда в последний раз слышал пение птиц.
Чтобы дать лошади отдохнуть, Фредерик спешился и пошел рядом с ней, по пути стараясь добродушным голосом успокоить спутницу. Для пущего эффекта он одел на голову лошади свою потрепанную широкополую шляпу с красной кисточкой у одного края. В родной Шотландии это считалось добрым оберегом на удачу, а свой Фредерик получил от матери. Сколько времени назад это было? Три года? Пять? Десять? Фредерик давно сбился со счета, да и времени вести этот самый счет у него не было с самой войны, но она кончилась, и Фредерик направился домой.
«Чокнутый дурак», - ругал он себя, - «почему не пошел с караваном? Уже был бы давно дома, но нет, решил отгулять напоследок, кретин, ну и где ты теперь, а?».
Размышления путника были прерваны внезапно раздавшимся издалека громким звоном колокола. Кобыла навострила уши и всем телом подалась вперед, Фредерику стоило немалых усилий удержать ее на месте.
-Спокойно, старушка, не спеши, сейчас вместе посмотрим, что там, -проговорил он, запрыгивая на нее. Не дожидаясь, пока хозяин устроится в седле, кобыла мгновенно помчалась вперед. На ходу Фредерик еле успел стянуть с ее морды свою шляпу.
Спустя некоторое время бешеной скачки лошадь вывела Фредерика из леса, за которым оказалась пешая дорога из старых потрескавшихся камней, давно заросших мхом, на котором отчетливо были видны отпечатки копыт и колес.
«Повозка», - мелькнуло в голове у Фредерика. Недолго думая он легонько пнул лошадь ногой, давая понять, что пора ускоряться. Кобылу не пришлось просить дважды – она стремглав понеслась по дороге, громко цокая копытами по камням.
В отдалении показался деревянный частокол забора, в котором не было нужды, если учесть, что старые ворота лежали возле частокола, доброжелательно впуская в деревню всех желающих.
«Интересно», - размышлял Фредерик, - «насколько я отстаю от повозки? Может, удастся нагнать ее? Хм…но где же все жители?»
Озираясь по сторонам и приготовив на всякий случай револьверы, Фредерик не приметил ни единого живого существа. Это могло означать две вещи: либо деревня необитаема, либо ему приготовили радостную встречу, включающую в себя танцы с кольями и хождение по костру со связанными руками и перебитыми ступнями. В какой-то момент он заметил, что лошадь мелко трясется. Неужели от страха?
Выехав на широкую улицу, видимо служившую главной, Фредерик спешился и подошел к первому попавшемуся дому. Воспользовавшись этим, его кобыла опрометью бросилась бежать и скрылась в переплетенье других построек.
- Стой! - закричал Фредерик. Попытаться догнать лошадь он и не думал – слишком ослаблено было его тело. Тем не менее, убежавшая кобыла унесла с собой его меч с фамильным гербом и запасные револьверы.
- Проклятье! - выругался шотландец, но, здраво рассудив, что без еды и отдыха и от меча будет мало пользы, он вновь вернулся к приглянувшемуся дому.
Это было небольшое одноэтажное деревянное сооружение не более семи метров в длину. Выставив вперед пистолеты, Фредерик толкнул ногой ветхую дверь и вошел в полумрак дома. Осмотревшись, он не заметил ничего опасного, как, впрочем, и ничего съедобного. На пол были разбросаны котелки, осколки посуды, одежда и даже книги. Видимо, хозяева собирались в спешке, хмыкнул про себя Фредерик. Обыскав еще несколько домов, он окончательно утвердился в мысли, что деревня давно заброшена.
«Но в таком случае кто звонил в колокол?»-задавался вопросом путник, широкими шагами направляясь к церкви, стоявшей в отдалении от деревни на небольшом зеленом холме.
Крошечная белая часовня была единственным сооружением в деревне, выполненным из камня. Прикрыв ладонью глаза, Фредерик тщетно старался высмотреть с земли кого-нибудь на колокольне. Бросив это бессмысленное занятие он быстро взбежал по низким ступеням крыльца и подошел к тяжелой дубовой двери. На ее створках висел замок, кем-то недавно сбитый, судя по свежим царапинам на дереве. Фредерик опять подумал о повозке. Он взялся руками за бронзовые кольца, служившие ручками двери, и что есть мочи толкнул ее от себя. Она не сразу поддалась, но с третьей попытки сдалась под натиском широкоплечего шотландца и со страшным скрипом отворилась.
Фредерик по привычке достал пистолеты и молниеносно ворвался внутрь. Единственное помещение церкви было ярко освещено послеобеденным солнцем, проникавшем через стеклянные узкие окна. Посередине этого крошечного зала стоял алтарь с иконами. Фредерик не был суеверным, а после войны и вовсе запутался в своем отношении к Богу, но, тем не менее, снял шляпу и стал ходить по залу, осматривая исписанные стены. Что-то в этой часовне было не так. Путник не мог объяснить, но что-то не давало ему покоя, словно в этой церкви было что-то лишнее, неправильное, богохульное.
Раздумывать над этим у Фредерика не было ни желания, ни времени, ведь он уже почти четвертые сутки не ел. В очередной раз обшарив все ящики, столы и полки и ничего не найдя, Фредерик совсем отчаялся, как вдруг прямо над его головой раздался громогласный звон колокола. Не помня себя, шотландец взлетел по крутым каменным ступеням винтовой лестницы на колокольню. Резко подняв люк, он приготовился встретиться нос к носу со звонарем, уперев в того револьвер, однако, выскочив на дощатый пол колокольни, Фредерик обнаружил, что там никого нет.
- Да что же это…- растерялся он. Тремя шагами он пересек колокольню, обогнув один-единственный колокол и перегнулся вниз через крашеную балясину. От открывшегося вида он на мгновение задохнулся. До этого момента Фредерик считал, что церковь находится на возвышении, однако это было не так. Только сейчас Фредерик понял, что вся деревня находится на краю крутого обрыва, окаймляющего равнину, сплошь усыпанную могильными надгробиями. Старые ржавые кресты были воткнуты прямо в землю. Многие из них покосились, отбрасывая неправильные жутковатые тени. Каменные монументы представляли собой жалкое, но вместе с тем величественное зрелище, отколотые руки и ноги статуй валялись возле скульптур. Единственным живым объектом на этом сборище мертвецов был ветер, вечный спутник скитальцев, свободно гуляющий между могил.
-Ничего себе кладбище! - присвистнул Фредерик. Даже находясь на высоте более двадцати метров он не видел края этого циклопического захоронения. Могилы простирались на многие сотни метров от обрыва и украшали линию горизонта.
Немного придя в себя, Фредерик нашел силы отвезти взгляд от небывалой картины. Он практически поверил, что колокол звонил сам собой от резких порывов ветра.
Обойдя вышку колокольни, он стал разглядывать саму деревню. Со всех сторон вдоль обрыва расположились домики и маленькие сарайчики. Вдоль главной дороги находились дома побольше, возможно школы, магазины или бары. Фредерик не был уверен, что подобном месте могут располагаться такие заведения, но от предположений не отказался.
-И где же моя кобыла? - проговорил он вслух. Немного поблуждав взглядом, он нашел и ее: лошадь преспокойно пила из кадки возле длинного низкого здания с покатой широкой крышей. Конюшня, догадался Фредерик. А кобыла то не промах, сразу нашла, куда идти. Но где же телега? Неужели путники не останавливаясь сразу отправился дальше? А как же сорванный замок на двери? Нет, что-то тут не так…
По пути вниз Фредерик все-таки оступился и, не удержавшись, кубарем скатился вниз, при этом сбив стоявший у алтаря подсвечник. Последний с громким звоном упал на пол и откатился в сторону. Фредерик, хромая, погнался за ним – в его планы не входил вандализм в храме Божьем. Набравший скорость подсвечник докатился по красной портьеры, закрывавшей заднюю стену церкви. Фредерик ожидал удара о стену, но вместо этого подсвечник покатился дальше, скрывшись за портьерой. До Фредерика донесся звук, отдаленно напоминающий ему свой собственный, когда он летел вниз по лестнице. Звук отдалялся, а значит…
«Подвал!» - догадался Фредерик. Забыв об ушибленной ноге, он мгновенно оказался у портьеры, и, откинув ее одной рукой, направился вперед. Верный револьвер уже грел руку.
За портьерой оказалась еще одна каменная лестница. Тяжело вздохнув шотландец начал спуск, предварительно запасшись двумя факелами. Подсвечник прекратил свой спуск и затих где-то совсем близко от Фредерика. И действительно, сделав полтора оборота по лестнице путник достиг пола самого подвала.
«Каменный мешок», - подумал Фредерик. Во время войны ему уже приходилось бывать в подобных местах, один раз он был свидетелем, а второй – узником.
Каменное помещение без доступа света и звука. Здесь можно было делать все, что угодно вдали от чужих глаз и ушей. Чего только не придумают священники, усмехнулся Фредерик. Свел факела выхватил выдолбленный в стене желоб с какой-то жидкостью. Шотландец поднес к нему факел. Желоб мгновенно воспламенился. Тонкая струя пламени пронеслась по нему по всему помещению, ярко озаряя мешок.
-Какого…! - вырвалось у Фредерика, едва он взглянул на центр зала. Там, на прямоугольной каменной глыбе лежала прикованная цепями девочка. Фредерик подошел ближе. Девочка, определенно, была давно мертва. Длинные белые волосы рассыпались по камню. Сама девочка была словно высушена, ее лето было настолько худым, что казалось, он ветра оно просто рассыплется. Глаза глубоко провалились в глазницы, ребра выпирали из-под тоненького платья, а ноги… Фредерик отшатнулся. Что за чудовищные эксперименты над ребенком? Ее ноги были сломаны чуть выше колен, отчего острые обломки костей, порвав кожу, торчали прямо наружу.
- Изверги, - прошептал Фредерик, - за что…ребенка?!
Он перевел взгляд по сторонам. Стены мешка были изрисованы странными неизвестными Фредерику символами. Очередные оккультные эксперименты, подумал Фредерик. Спятившие фанатики никогда не успокоятся, пока не уподобятся богам.
Фредерик не мог больше смотреть на изуродованное детское тело. Сняв плащ, он накрыл им сверху девочку.
-Здесь мне определенно делать нечего, - не желая больше ни мгновения оставаться наедине с трупом путник поспешил наверх, совершенно позабыл о подсвечнике.
Оказавшись на улице Фредерик сделал три глубоких вдоха, словно собирался очистить легкие от воздуха, пропитанного разлагавшимся в подвале часовни тела. Будучи солдатом, он насмотрелся на многое, будь то отрубленные головы, раздробленные до пояса люди или даже несчастные иноверцы, подвешенные на собственных кишках. Нет, его не испугал вид девочки, но увидеть такое в деревне в лесу вдали от войны Фредерик был явно не готов.
Раздумывать о садистских склонностях жителей деревни у Фредерика не было времени – приближалась ночь, а он все еще был голоден, да и его лошадь явно не собиралась возвращаться к хозяину. Сначала он хотел заночевать к церкви, но выйдя из подвала, передумал, поэтому зашел в первый попавшийся сарайчик, заперся в нем и, удобно устроившись на мешках с зерном, уснул.
Привыкший спать где угодно и как угодно, Фредерик обычно не видел снов, но этой ночью голодный странник мгновенно провалился в объятия мнимой реальности, сотканной гигантским пауком-морфеем. Во сне Фредерик оказался на том самом кладбище на дне обрыва. Он блуждал вдоль могил, каждая из которых была разрыта и опустошена. Нагнувшись над одной из них, Фредерик увидел лишь пустой гроб – ее обитатель, по-видимому, недавно покинул ее и отошел по более срочным делам.
- Эй, ты!
Фредерик резко обернулся. Прямо перед ним стоял человек, вернее то, что осталось от человека, немного мяса на грязно-желтом скелете. На его голове, лишенной почти всей кожи и левого глаза, сохранились остатки волос, которые скелет приглаживал трехпалой рукой, с которой тряпками свисали остатки кожи и мышц.
- Тебе здесь нельзя, - заявил скелет, помахав перед Фредериком берцовой костью, зажатой в руке, - ты еще живой, проваливай отсюда.
- Ч…что? - не понял Фредерик.
Скелет приблизился к нему вплотную. Шотландцу показалось, что он ощущает тонкий запах гниения.
- Ты…живой…- повторил скелет в самое ухо, - но…
Отстранившись, скелет затрясся в смехе.
- Но он придет за тобой, приятель, да, да! Ты будешь с нами!
С этими словами скелет схватил валявшуюся у его ног ржавую лопату и стал раскапывать землю возле своей могилы. Он работал быстро, раскидывая могучими гребками землю вокруг образовавшейся ямы.
- Эй! - он поднял голову на остолбеневшего Фредрика,-не хочешь помочь, «сосед»?!
Внезапно налетевший ледяной порыв ветра вырвал Фредерика из липких лап ночного кошмара. Он вскочил с мешка и на ощупь стал пробираться к двери, ощущая дикий зуд в пересохшем горле.