Почему патриоты не смогли изменить вектор

Вывод в начале: Если вектор государственной политики — внутренней и внешней — не изменился после СВО, значит, критика Ельцина со стороны «патриотов» была либо ошибкой, либо циничным спектаклем. Проханов, Прилепин, Дугин, Шурыгин — не оппозиция системе. Они — её часть. И их «критика» Ельцина была критикой не системы, а её слабости.

I. Что говорили «патриоты» против Ельцина
Проханов в 1990-е был непримиримым. Его газета «День» называла себя «Газетой духовной оппозиции» и вела «тотальную войну против Ельцина». В октябре 1993 года газета поддержала защитников Белого дома и призвала арестовать «преступников в Кремле».

Дугин в 1990-е был маргиналом. Его «Четвёртая политическая теория» призывала заменить либерализм. Но он не был у власти. Его критика Ельцина — критика человека, который не давал ему места.

Прилепин в 1990-е был в «Национал-большевистском фронте» Лимонова. Он воевал в Чечне. Он критиковал Ельцина за развал страны. В своей публицистике он оценивал Ельцина негативно.

Шурыгин — военкор, заместитель главного редактора «Завтра». В 1992 году после критики власти на ТВ он «попал в намордник» — под запрет на много лет. «Разрешили» его только в 1999 году при Путине.

II. Почему они «продались»
Они не «продались». Они всегда были частью системы. Просто в 1990-е система была другой. Она не давала им места. В 2000-е система стала другой. Она дала им место. И они взяли.

Проханов после второй Чеченской войны «возвращается к апологии государственности». После Крыма процесс становится «необратимым». Он прямо говорит: «Важно, чтобы у России были такие мыслители, как Дугин, такие предприниматели, как Малофеев, такие писатели, как Прилепин».

Прилепин в 2020 году создал партию «За правду», в 2021-м вошёл в «Справедливую Россию — За правду». В составе партии он «не выступает с критикой действующей власти, а в некоторых положениях фактически поддерживает проводимую ею политику».

Шурыгин теперь пишет для «Царьграда» и ведёт пропагандистские каналы. Он критикует власть за «рутинизацию» войны и требует «мобилизационных рельсов». Но это критика не системы, а её медлительности.

III. Вектор не изменился
Вектор не изменился. Внутренняя политика — та же. Внешняя — та же. Мы с открытым ртом смотрим на Запад. Мы не можем произвести ничего сами. Советское производство уничтожено.

Проханов это признаёт: «Элиты и в советское время были конформистскими. И сегодня многие притворяются, но так и остались западниками». Он говорит о «30-летнем иге» и «медленном перемалывании», но признаёт, что «старое господство центрального разведывательного управления в наших министерствах, банках, кремлевских башнях» ещё не закончилось.

Шурыгин говорит о «расколе общества» на пятый год войны. О «двух параллельных мирах»: один воюет, другой живёт как ни в чём не бывало. Он требует «вмешательства первого лица» и «перевода страны на мобилизационные рельсы». Но это не изменит вектор. Это лишь ускорит движение по нему.

IV. Почему это важно
Проханов, Прилепин, Дугин, Шурыгин — не «предатели». Они — часть системы. Они никогда не были против неё. Они были против её слабости. Против «Ельцина — слабака». Путин дал им место. И они за него.

Их критика Ельцина была не про вектор. Она была про «дайте нам место». И им дали. И они заняли. И молчат.

Они либо ошибались, либо продались. Третьего нет. Потому что если вектор не изменился — значит, их критика была не про вектор. А про место. И место важнее России.