Азбука жизни Глава 3 Часть 173а. Три года спустя

Глава 3.173а. Три года спустя

— Ты почему не спишь, Надежда?
— А ты, Виктория?

Мы переглянулись и рассмеялись. Три года назад мы уже вели этот разговор. Тогда Ксения Евгеньевна впервые заглянула в мои сообщения и испугалась. Тогда я объясняла Надежде про вечную борьбу. Тогда всё было впервые.

А сейчас — просто ночь. Просто две подруги. Просто чай на двоих, который давно остыл.

— Помнишь, — говорит Надежда, — как ты мне объясняла, что любое желание оскорбить другого — это диагноз?
— Помню.
— А я тогда сидела и думала: как можно так спокойно об этом говорить? Как будто ты не о людях, а о погоде.
— А теперь?
— А теперь я понимаю. Это не спокойствие. Это — привычка. Как у врача, который каждый день видит одно и то же и уже не вздрагивает.

Она делает глоток остывшего чая и морщится. Но не выливает. Просто ставит чашку обратно.

— Знаешь, что изменилось за эти три года? — спрашивает она.
— Что?
— Раньше я думала, что ты борешься. С ними. С теми, кто хочет тебя зацепить. А сейчас вижу: ты не борешься. Ты просто идёшь. А они бегут рядом и пытаются укусить. И ты даже не оборачиваешься. Потому что если обернёшься — остановишься. А если остановишься — они догонят.

Я молчу. Она права.

— А помнишь, — продолжает Надежда с той самой лукавой улыбкой, которая появляется у неё, когда она собирается сказать что-то, что мне не понравится, — как ты мне говорила, что радуешься талантам других, не придавая значения своим?
— Помню.
— Так вот. Я тут посчитала. За три года ты написала больше двух тысяч глав. Ты объездила полмира. Ты спела столько, что хватило бы на десять жизней. Ты воспитала детей, помогла друзьям, вытащила из ямы не одного человека. А теперь скажи мне честно: ты хоть раз сказала себе: «Я молодец»?

Я задумалась. И поняла, что не говорила. Ни разу.

— Вот об этом и речь, — кивает Надежда. — Ты умеешь радоваться чужим талантам. А своим — нет. И это не скромность, Вика. Это — та самая вечная борьба, о которой говорила Ксения Евгеньевна. Только борьба не с ними. А с собой. С той, которая запрещает себе остановиться и сказать: «Я сделала это. И это хорошо».

Она встаёт, берёт мою чашку и свою, идёт к чайнику. Обернувшись, говорит:

— Так вот. Три года спустя. Я, Надежда, официально тебе заявляю: ты — молодец. И не смей со мной спорить. Это не обсуждается.

И пока я сижу, не зная, что сказать, она заливает чай кипятком и ставит чашки обратно на стол. Уже горячие.

— А теперь пей. И ложись спать. Потому что завтра — новый день. И ты снова будешь бороться. Только теперь я буду рядом. И буду напоминать тебе, что ты — молодец. Каждый день. Пока ты сама в это не поверишь.

Я беру чашку. Горячую. И улыбаюсь. Впервые за долгое время — не кому-то. А себе.

---