Поход в Spar

Как же, сука, холодно в мокрой рубашке ночью в раннем октябре.
Сначала танцы. Потом пустота и холод мокрой ткани, липнущей к коже.
Она, держащая сигарету, и я, сдерживающий язык за зубами.

Знаешь, что долговечнее вечной любви? Nokia 3310. У отца до сих пор работает, кажется. Пережил падение с седьмого этажа, три переезда и два развода. А любовь? Стоит один раз уронить на асфальт, и она бьётся вдребезги, словно дешёвый хрусталь.

Надо было сказать что-нибудь смешное. Я же умею говорить смешно. Иногда даже намеренно. “Ты сексуальнее, чем весь архив порнхаба”, — например. Или слишком пошло? Хотя нет, нормально. По крайней мере честно. Честность не обязана быть приличной. Это лучше, чем вести разговоры о погоде с человеком, от которого у тебя в районе солнечного сплетения происходит ядерный взрыв.

Интересно, что чувствует человек в эпицентре ядерного взрыва. Наверное, ничего. В этом вся его прелесть. Тебе уже не придётся ничего переживать. Ни завтра, ни послезавтра. Вообще никогда. Очень удобно.

Spar. Я узнаю его по кислому аромату бездомного, протягивающего мне свою ладонь. От души хлопаю по ладони. Мне никогда не жаль пятюни для хорошего человека. Не знаю, что он ест, где он спит, есть ли у него кто-нибудь, кто иногда звонит ему просто так. Может быть, у него есть дочь. Живёт в другой стране вместе с матерью и думает, что отец умер. Может, он сам в этом виноват. Господи, да какая разница.

Главное потом не забыть помыть руки с мылом.

Что я вообще хотел тут купить? В такие моменты очень полезен человек, который бы послал смску: “Купи селёдку, кефир и рулон туалетной бумаги”. Отличный список. Очень конкретный. Ни одного лишнего слова. Список человека, который точно знает чего он хочет от жизни, включая планы на выходные.

У меня таких планов нет и нет списка. Поэтому просто бреду мимо площади Свободы вниз по Котэ Апхази. Я знаю этот маршрут настолько, что мог бы пройти его с закрытыми глазами.  Хотя лучше не надо. Слишком много людей, машин и ступенек.

Начал считать свои шаги. На пятьсот семьдесят шестом сбился.
Надо же быть таким идиотом, чтобы не суметь даже сосчитать шаги. Начал сначала.

Один, два, три, четыре…

Каждый шаг со скоростью секунд приближает к смерти. Весьма оригинальная мысль. Всё, что приходит в голову ночью, кажется гениальным ровно до первой чашки утреннего кофе.

Интересно, сколько людей, идущих мне навстречу, размышляют о своих факапах. Кто-то провалил собеседование. Кто-то проиграл все деньги в покер. Кто-то узнал, что у него рак. Какой-то парень не смог придумать, что сказать красивой девушке с сигаретой, и теперь идёт домой, считая шаги, потому что ему больше нечем заняться.

Лица людей потекли от дождя. Я смотрю на них и думаю, что было бы неплохо, если бы они выглядели именно так, как чувствуют себя внутри. Идёшь по улице, словно по арт-галерее чужого ****еца. У этого вместо лица рваная рана, у той на лбу написано “не звони ему”, у третьего нет ничего, пустое место, словно художник забыл закончить работу.

Только её лицо такое чёткое, словно нарисовано карандашом. Лёгкая тень над скулой, две тонкие линии по бокам переносицы, подчёркнутая нижняя граница бровей, верхняя губа темнее нижней. Я бы мог нарисовать портрет. Нет, не могу. Я не умею рисовать. Даже не знаю, как правильно растушевать, чтобы получилась тень. Зато помню, как падает свет на её лицо. Могу закрыть глаза и увидеть.

Так всегда. Нужный тебе список покупок забываешь через минуту. То, что тебе не нужно, можешь помнить годами.

Светофор мигает и бесит меня своей неуверенностью. “Стой. Жди. Иди. Жди. Стой.”
Определись уже, сука. Я и так не могу определиться: мне идти вперёд или стоять. Можно было сказать что-то смешное. Можно было постоять рядом, превратив каждую секунду в новый шанс. Можно было спросить, как добралась домой.

Вся прелесть прошлого: ты можешь вообразить множество вариантов неслучившегося.

Зелёный. Иди вперёд.
Я иду. В мокрой холодной рубашке, липнущей к коже. Сколько ещё нужно пройти, чтобы наконец прийти домой?

Пятьсот семьдесят шесть. Я опять сбился.

Да и пошло оно всё.

Дома не было туалетной бумаги. Пришлось снова идти в Spar.