Линия жизни

СЦЕНА 1.  СОБРАНИЕ.

Алексей Шумов, директор реабилитационного центра «Линия жизни»
Консультанты центра
Анатолий Сургут (прозвище)
Саша - Дзен (прозвище)
Слава Донецкий (прозвище)
Яна психолог (должность)

Алексей Шумов сидит в офисе перед компьютером. Перед ним большой экран на котором сотрудники в ЗУМ - конференции.

Алексей. Все собрались? Давайте начинать пока связь есть. Сразу, по - хозяйству, - Слава, что с бойлером?

Слава Донецкий. Ничего! Сидим без горячей воды.

Анатолий. (За рулем) Лех, я еду, везу, забрал у Федора. Старье, конечно. Даже не знаю...

Алексей. Толя, если месяц поработает, для нас выход. Я аренду заплатил и штраф сейчас налоговая выкатила. Привези, посмотрите с Евгеньичем, поставьте. Если, совсем плохой,- куплю новый, что делать!

Толя Сургут. Ладно.
Слава Донецкий. Лех, тут надо еще с воротами решать. Опять петля сломалась, висит на честном слове. Скажи Федору, потому что мы их оторвем, он опять на нас повесит.

Алексей. Да. Я звонил ему. Там столбы повело, он в курсе, но сейчас заниматься этим не будет.

Саша - Дзен. Молодец, конечно! А как нам жить?

Слава. Надо закрыть ворота. Машины ставить дальше в переулке. Продукты носить через калитку, что делать?

Алексей. Да. Слава закрой поосновательней, чтобы ветром не вывернуло. И напишите страшное объявление, что ворота не открываются! А то родственники будут ломиться в воскресение, чтобы не убило кого,- не приведи Господь!

Толя Сургут. Лех, а зарплата будет?

Алексей. Сегодня все разложу, оставлю в сейфе.

Анатолий. Лех, я сегодня меняю Славу, загружаюсь на трое суток, можешь сделать мне перевод?

Алексей. Хорошо, сделаю.

Алексей. Все по хозяйству? Давайте по пациентам. Слава, что там у нас сегодня?

Слава Донецкий. По пациентам... Что у нас тут? Я вчера опять шугал молодняк. Коля, Олег, Татьяна... Вечером, уже выключили свет, слышу, на веранде движ... Выхожу, опять эти трое, взяли Толин фонарь и тусят, гоняют тягу, конечно. Наорал на них. Утром, как обычно, надо их пинать, поднимать на зарядку. Толя ты проследи сегодня,- в одиннадцать режим тишины. В двенадцать все по палатам, лежат тихо, смотрят в потолок! Никаких хождений, запас замечаний исчерпан.

Толя Сургут. Ладно. Услышал.

Слава. Олег сегодня вышел на зарядку, постоял, пошел опять залег. Пропустил завтрак. На ежедневнике сидел в капюшоне с закрытыми глазами. Я говорю,- сидим ждем, пока Олег не выскажется.
Психанул. Заморосил. Потребовал телефон, паспорт.
Я говорю,- о-кей, чтоб через полчаса тебя тут не было! Звоню матери, объясняю, даю ему трубку. Мать плачет. Походил, пришел, извинился.
Я ему говорю, чего ты исполняешь? Ты что в санатории? Ведешь себя как самолюбивое животное!
Он говорит,- меня кроет, жестко...
Я говорю,- ну так что? Думаешь перетерпеть, само собой рассосется? Не хочешь с этим ничего делать,- уезжай! Не мешай другим... Разозлил он меня. Потом, поговорили уже неплохо. Ну как обычно, с Олегом. Задание, кстати, сделал хорошее, честное. Приехал сюда, чтоб не сесть в тюрьму. Родителей нет. Сам жить не умеет. 23 года, две ребы, тюрьма. Набирал срок трезвости полтора месяца, не больше. Понимает, что нужна помощь, приходит ко мне проговаривает, но уже когда на грани. Тяга его долбит каждый день. Страхи. Но на группу ездит с удовольствием...

Саша - Дзен. Да он там на девчонок смотрит, Слав.

Слава. Ну и это тоже...

Алексей. А кто у него монитор?

Слава. Я.

Алексей. Хорошо. Давай дальше.

Слава. Дальше. Татьяна. Читала историю зависимости. Жесть, конечно. Плакала. Ребята ее утешали, она тут же стала смеяться, кокетничать. Прямо, цирк какой-то!

Яна психолог. Давайте расскажу про Таню. Я ее консультировала во вторник. Она травматик, тяжелый, с сильным характером. Есть, очевидно, расстройство идентичности, она сама не знает, где она настоящая. Умная, начитанная, экспрессивная. Театральность у нее естественная, как я понимаю, эти жесты, интонации, пластика тела...  У нее добрая православная мама и отец-полковник, брутальный, алкоголик, бил маму, ее, несколько раз выгонял их из дома. Я заподозрила, что там было сексуальное насилие в какой-то форме. Это помимо истории с мотивационным центром.

Саша - Дзен. Слушайте, она опять рассказывает ребятам как ее насиловали консультанты в реабилитационном центре...
Слава.  Я тут зашел к ней в комнату, постучался. Да-да, войдите! - Захожу, стоит Танька голая по пояс, прикрывшись футболкой до носа и смотрит на меня своими глазищами! Кота своего опять вытащила на ежедневник...

Яна. И что, ты долго с ней разговаривал тогда в комнате?

Слава. Нет, я ей сказал, чтоб она посмотрела свои таблетки, написала список, что кончается. Ну и сказал пару цензурных слов, по-поводу, внешнего вида. Я не задержался, Ян.

Яна. Ну хорошо, Слава, я в тебя верю. Ребята, она травматик, на серьезной терапии. Мы с ней выстраиваем рамку выздоровления, я ей пояснила зачем, как,- она заинтересовалась. Старается, проговаривает чувства. Она хитрая девочка, манипулятивная, но границы держит.  Думаю в целом у нас  положительная динамика.
Кот плюшевый живет только у нее в комнате,- мы договорились.

Слава. Идем дальше? Коля. Коля раздолбай. Веселый. Все ему нравится. Задание его я не слышал.

Саша - Дзен. Давайте я скажу. Он мне сдавал инвентаризацию. Употреблял все что предлагали. Последний год плотно на солях. Потерь практически нет. Отношения с родителями попортились, зубы. Машину сестры разбил. У него три сестры, два брата. Он самый младший. Одна сестра в Думе. Парню 18 лет. Первая реабилитация. В университете оформил академический отпуск. Семья поставила условия, либо реабилитация, либо идешь работать. Конечно выбрал ребу. Сестры его любят, друзья ждут. У нас ему нравится, новый опыт. Рассказал как его с друзьями приняли полицаи, повезли в участок. Он ухитрился там сбросить вес. Потом вернулся, забрал вещество, употребил, а на полицейской машине балончиком с краской написал одним словом «лохипидорасы»! Таков Коля.

Алексей. Ты у него монитор?

Саша. Я.

Алексей. Вот и работай. У тебя подобные истории тоже есть, верно?

Слава. Филипп. Ну Фил хороший. Тянет кухню, помогает дежурным. Задания пишет образцовые, высказывается. Явный лидер - выздоровленец. Ребята его слушают. Он у нас уже в 3 шаге.

Толя. Я слушал его духовную биографию, там есть проблемы, по-моему. Он 20 лет употреблял, одиночка. Научился с этим жить. Вел серьезный бизнес с отцом. В свое время поддерживал Навального, работал у него в штабе, потом разочаровался ушел к националистам, тоже занимал какие-то должности и тоже разочаровался. Везде употреблял. После смерти отца тяжелый срыв, метадон системно. Открыл пах. Передозировки. Спасала женщина, с которой он жил. Надеется с ней построить отношения. Православный, читает правило в часовне с Андреем и Володей. Но на группы ездит неохотно, обесценивает сообщество и вообще всякую социальную активность. А ему надо цепляться за сообщество анонимных, иначе беда.

Алексей. А ты ему дай послушание, пока у нас - посещение групп обязательно.

Толя. Да, он ходит, но ноет.

Алексей. Ну сейчас в третьем шаге разбирайтесь. Давайте дальше.

Слава. Дальше, кто. Андрей. Слушайте, Андрей достал, честно. Про фронт он сейчас молчит, только в курилке вещает.

Алексей. А что вещает?

Слава. Да все то же. Про «зверства хохлов» и «подвиги наших ребят» Про то, как жена с матушкой плетут сети и собирают деньги.

Саша Дзен. Танька его цепляет, злобно, устроила ему  допрос,- куда идут деньги, есть ли отчетность, кто оценивает целесообразность ваших закупок? Андрей поплыл, занервничал. Яна, ты поговори с ней, это, правда не нужно никому сейчас.

Яна. Да, мы говорили, она сама вынесла на консультации, разобрали. Она переносит на Андрея многое от отца, даже отыгрывается. Попросила у него прощения. Но он должен перестать вбрасывать эти темы.

Слава. Тем более, что алкоголь ему жить помогает...

Алексей (недоуменно) Как помогает?

Слава. А ты не знаешь? Андрей считает, что у него проблемы с наркотиками, причем, это уже прошлая история,- он уже все понял! А алкоголь,- старый товарищ - накатил сто пятьдесят и отличный сон!

Алексей. Правда что ли?

Слава. Ну да. Все под контролем, многие годы... Ребята над ним смеются, но это уже не смешно, - давай его выпишем Лех! Зачем лечить здорового человека?

Алексей. Подождите, а он просится? Он сам хочет уйти?

Слава. Он решил, что надо пройти у нас курс, это ему полезно. Тем более, пообещал сослуживцам и жене. Но у нас он уже выздоровел, говорит убеждается в этом чем дальше, тем больше.

Алексей. А что у него с заданиями?

Слава. Отписки. Набор признаний и декларирование принятых решений. Хотя, по мне, он типичный алкаш... Он пишет отрицания. Завтра приедешь, послушашь сам. Оно того стоит.

Алексей. Послушаю, конечно. Мне звонила его жена, спрашивала, почему мы не читаем молитву патриарха о победе... (Леша сделал паузу)
Я объяснил, что у нас светская организация, молитва - добровольное дело, мы просто предоставляем такую возможность. Часовня место для уединения и молитвы всех желающих. Если Андрей договориться с ребятами, пусть читают, пожалуйста, но навязывать мы не будем.
Она, знаете чего сказала?
Вы же читаете православное правило,- почему не подчиняетесь патриарху?

Яна. (Качая головой) Леша, по-моему у нас будут проблемы с этой дамой и с Андреем.

Толя Сургут. У Вовки украинские корни, говорит родные в Полтаве сидят в подвале без света и воды. Долбят конкретно. А у Дэна школу разбомбили в Белгороде.

Алексей. Тем более. Я завтра всем еще раз повторю,- политику не обсуждаем! Все новости,- после окончания курса реабилитации. Это правило центра!
Иначе мы не выживем... У нас своя война и фронт. И потери. Что, кстати, с Дэном, очухался?

Слава. Да, выходит, участвует везде. Слабый, черный. Но себя не жалеет. Высказывается. Заявил, правда, что не верит в выздоровление. Как бы не ушел. Я дал ему мотивацию после срыва. Вроде, пишет.

Алексей. Яна, поговори с ним. Может возьмешь его мониторить, а то он ушлый?

Яна. Хорошо.

Слава. Кто у нас еще остался? Про Олега сказали. Евгеньич и Володя.
Евгеньич все делает, ремонтирует, участвует, пишет, но, по-моему, ничего не понимает. Морализирует, цитирует классиков, раздает советы. Читал бессилие и неуправляемость, примеры ужасные, инсульт, «белочка», драки зверские, а вывод один,- так жить нельзя!  И не буду!
Я у него спрашиваю,- а чего ты раньше то не прекращал?
Не осознавал. Сейчас осознаю.
Они похожи с Андреем в этом плане. Но Евгеньич не вредный, хороший дядька, ребята его любят. Слава Богу не религиозный, ходит на группы с удовольствием, высказывается. Надеюсь найдет себе компанию в сообществе.
Володя, - Володя хороший, пишет второй шаг. Давление у него шпарит, вчера было 180/120. Света ему должна была лекарства передать.

Толя. Передала. Везу.

Слава. Вова со своей справедливостью закусился с Олегом, по-поводу, грязной посуды... Наорали друг на друга, немного потолкались. Ребята их растащили. Помирились сами без последствий.
Ну, вроде, все.

Алексей. Мне звонила мама Вани Кульбаки из Америки. Ваня в срыве, мама просит взять его к нам.

Саша-Дзен. Мне звонила жена его Полина. Он уже неделю пьет. Пытается ходить на группы, но не держится. Она боится, что он свалится где-нибудь, замерзнет. Да, я думаю надо его брать.

Алексей. Мы договорились, они его ложат в детокс, потом сразу к нам. Толя, съездишь, заберешь его?
Домой ему нельзя. Мама все оплатит.

Толя. Когда?

Алексей. Полина позвонит, я тебе сообщу. Сам выберешь время.

Толя. Хорошо.






 










Сцена 2. Больница.

Скромная палата. Четыре кровати. На одной под капельницей лежит человек.

Ваня Кульбака, музыкант. Худой. Бледный. Небритый. В мятой рубашке и спортивных штанах, в шлепанцах на босу ногу. С замедленной, немного запинающейся речью. Улыбается.

Ваня. Толя, я не хочу в центр. Да ну!

Толя - Сургут. На, говори матери. - Протягивает ему телефон.

Ваня. Алло? Мам привет! Да я хорошо себя чувствую. Небольшая слабость, но это пройдет... Пойду в понедельник на работу...
Мам, я уже был в трех центрах... Я могу ходить на группы, буду работать...
Хорошо, слушаю.... Мам, не волнуйся, пожалуйста!... Ну если это твое условие, ладно. К Леше Шумову поеду, хорошо.
Ваня вздохнул, вернул Толе телефон.
Ваня. Слушай, давай заедем домой, у меня одежды нет. Бритву возьму, зубную щетку...

Толя. Давай не будем. Полина все соберет, привезет. Бери, что у тебя здесь и поехали. Куртка твоя?

Ваня. Моя.

Толя. Шапка есть?

Ваня. Шапка вроде была. - Одевает куртку, ищет по карманам, находит вязаную шапку, натягивает на голову.

Толя. Ботинки твои?

Ваня. А ботинок нет, я в тапках сюда приехал, я же говорю!

Толя. (ставит ботинки под кровать) Хорошо. Доедем. Что у тебя тут?- Открывает тумбочку.

Ваня. Сигареты, вода, все по честному...

Толя. (Протягивает ему сигареты) Пошли.

Ваня. Возьми воду!

Толя. Не надо, у меня есть в машине.

Проходят через сцену, возвращаются. Усаживаются в «машину», лицом к зрителям. Едут.

Ваня. А сколько людей сейчас в центре?

Толя. Семь. Мало. В этом году мы так и не заполнились. Приходится поджиматься с деньгами. Денис - философ, сейчас у нас, помнишь?

Ваня. Это, который с татуировкой на шее? Опиушник?

Толя. Да.

Ваня. Помню, он по-моему, ушел тогда...

Толя. Да, он самый.

Ваня. А что еще слышно про людей из моего потока? Дима Питерский, Альвизо, Юля журналист? Этот еще, Игорь -десантник?

Толя. Игорь погиб под Запорожьем еще в прошлом году.

Ваня. Пошел, все-таки!

Толя. Дурак! Писал мне пару раз. Все, похоронили. Хоть тело вернули!
Юля держится. Рассталась со своим  Витей и живет, ходит на группы... Испанец умер, сорвался сразу как вышел. Поехал в свою квартиру,- сколько ему говорили, бесполезно. Две недели поторчал и дознулся. Родители приезжали на похороны. Ужасно!
Питерский молодец, таксует, ходит на группы. Будет восстанавливаться в университете. На связи.  Курский Антон, кстати, заезжал недавно. Был срыв, но удержался. Жена его выгнала. Сейчас живет с другой женщиной, анонимной, держится. Говорит бомбят их часто.

Ваня. Консультанты те же? Яна работает?

Толя. Яна работает, прошла свою химию, сейчас устойчивая ремиссия, слава Богу. Мы ее бережем, раз в неделю приезжает в центр. Все остальные на месте.

Ваня. Дай водички попить. Ты меня за абстинента держишь, я не убегу и не обману.

Толя. (Протягивает ему пластиковую бутылку.) А ты помнишь Лену - учительницу? Я ее забирал из дома. Мама посадила, собрала. По дороге я заехал на заправку, вышел на пять минут, сажусь обратно,- она бухая в дребодан... Думаю,откуда?! Она хохочет, лезет целоваться. Оказывается в бутылочку из под воды себе водяры налила...

Ваня. (Улыбнулся) Помнишь Мишу- афганца? Его жена дома закрывала на пятом этаже, а друзья его выкрутили дверной глазок, через трубочку поили...

Толя. Ну да. Видишь мы с тобой уже тягу погнали...








Сцена 3.

Группа в реабилитационном центре. Алексей директор, ведущий. Пациенты. Все сидят в кругу на стульях.

Алексей. Привет всем. Давайте познакомимся с Ваней.

Коля. Привет. Я Николай, 18 лет, наркоман, говорят и алкоголик. Я почти согласен. (Улыбается) Первая реба. Интересно. Я веселый, люблю спорт, движ, музыку. Из Москвы.

Татьяна. Таня 24 года, алкоголик, наркоман. Была в закрытой реабилитации, тяжелый опыт. Художник-дизайнер. Из Воскресенска. Я вспыльчивая, со мной не просто...

Евгеньич. Константин, алкоголик, из Москвы. 72 года. Женат, дети взрослые, есть внуки, трое. По профессии инженер-строитель. Сейчас на пенсии. Очень люблю внучат. У меня большой стаж выпивки. Первая реабилитация. Выздоравливаю с интересом, слышу, вижу много нового и полезного. Хочу завязать и пожить.

Володя. Владимир алкоголик из Москвы. Автослесарь. Первая реабилитация. Я добрый, люблю людей и животных. Пес есть. Семьи нет. Обращайся!

Андрей. Андрей, полковник запаса. 49 лет. Вышел из армии по ранению. Имею боевой опыт. Сейчас занимаюсь помощью фронту. Женат. Употреблял алкоголь и есть эпизоды с наркотиками. Знакомлюсь с программой 12 шагов. Намерен взять все полезное.

Олег. Олег,- 24 года. Наркоман, алкоголик, игрок, сексоголик. Бандит. Я злой, особенно сегодня! Я из Балашихи.

Дэн. Привет Ваня! Денис, наркоман. 5-я реабилитация, блин! Выздоравливал в сообществе. Здесь после срыва.

Филипп. Филипп, наркоман. Много чем занимался, но главное употреблял. Устал и от себя и от жизни. Семьи нет. Я из Москвы.

Ваня. Здравствуйте, еще раз. Иван, алкоголик. З8 лет. Пью давно, много и безнадежно. Третья реабилитация. Был здесь два года назад, не хотел ехать, опять, но пришлось,- семья не дремлет. Я женат. Детей нет, к счастью или к сожалению, даже не знаю (Вздыхает) Я музыкант, переводчик, рисую немного. Я суетливый, безхозяйственный, по-моему,- не очень вредный.

Алексей. Ну мы знакомы. Давайте поработаем. Сегодня три задания? Андрей, давай тебя послушаем, да я поеду.

Андрей. (Наклонившись, поднимает тетрадь с пола, листает в тишине) Можно читать?

Алексей. Да, конечно.

Андрей. Мои обычные отрицания. Читать преамбулу?

Алексей. Не надо. Читай свои примеры.

Андрей. Отрицание. Я могу употреблять наркотики.
Ответ. Нет, конечно! Любое употребление наркотиков для меня заканчивается плачевно. Я больше не хочу экспериментировать.

Олег. Замечательно! - смеются вместе с Татьяной.

Алексей. Не надо реплик! Читай Андрей.

Андрей.  Я консультировался у Анатолия, он мне предложил схему,- отрицание зависимости и отрицание выздоровления... Я поэтому так и отвечал.
Отрицание. Программа 12 шагов изобретена в Америке, с участием инославных священнослужителей. Я православный человек, мне она не подходит.
Ответ. Мое знакомство с программой и выздоравливающими людьми изменило эту точку зрения. В сообществе Анонимных Алкоголиков и Анонимных Наркоманов есть свобода вероисповедания, люди делятся опытом преодоления зависимости, который для меня совершенно необходим. Я могу выздоравливать и читать правило православной церкви без каких бы то ни было препятствий.
(Оглядывается, смотрит на Алексея)

Алексей. (Хмуро) Читай дальше.

Андрей. Отрицание. Я могу сам справиться со своей зависимостью.
Ответ. Это не так. Я пережил тяжелый срыв и намерен предупредить подобное в дальнейшем с помощью консультантов центра «Линия жизни» и инструментов выздоровления.
Андрей закрыл тетрадь, выпрямился.

Алексей. Все?

Андрей. Все.

Алексей. Слушай, расскажи, все-таки, что у тебя случилось с наркотиками, я совершенно не понял, что ты понял?

Андрей. Там ничего криминального не было, у меня какое-то помрачение наступило.

Алексей. Расскажи этот случай, мне ничего пока не понятно! Ты пил?

Андрей. Ну да. Мы выпили с друзьями в бане и покурили.

Алексей. Ну! Это уже что то! Чего курили то? Траву или еще чего?

Андрей. Траву, потом еще кокаин... Но я распарился, наверное, и ночью пошел проверять ворота, замки. Не спал всю ночь, мне казалось , что кто-то следит за нами. Пистолет достал, гранату. Напугал жену. Сидел в погребе...

Алексей. И все?

Андрей. Да. Утром ребята проснулись, я успокоился. Но было очень неприятно.

Алексей. Это один раз ты употреблял траву?

Андрей. Нет, было и раньше, но без таких последствий. Я поэтому теперь и ставлю границу на любые наркотики.

Алексей. Ладно. Есть еще вопросы?

Володя. Андрей, а на алкоголь ты не ставишь границу?

Андрей. Слушай, я думаю, поставить границу на полгода, раз есть такая рекомендация. Хотя я уверен, что у меня нет проблем с алкоголем. У меня была четкая доза 100-150 граммов коньяка на ночь, без каких либо последствий.. Это как снотворное, я иначе, просто не засыпал...

Пациенты зашевелились.

Татьяна. Андрей, а ты не курил без выпивки?

Андрей. Нет, никогда.

Татьяна. Так может алкоголь у тебя как раз триггер на дальнейшее употребление?

Андрей. Нет. Сейчас я принял решение. У меня четкая граница на наркотики.

Филипп. Андрей, а бывало такое, что ты выходил, все-таки за 100 грамм? Знаешь, как это, ночью сидишь, никого нет, все хорошо, можно накинуть еще...?

Андрей. Нет, ну было...

Дружный смех.

Филипп. (Повышая голос) Ну сколько?

Андрей. Ну бутылку могу прикончить... Если ввиду выходного и нет жены... Послушайте (повышает голос) У меня правда нет с этим проблем, выспался и пошел на работу!

Алексей. Андрей, а ты как думаешь, почему ты все-таки употреблял наркотики?

Андрей. Я не считал это чем-то серьезным, правда.

Алексей. Хорошо. А ты выпивший за руль садился?

Андрей. Да, много раз.

Алексей. Аварии были?

Андрей. По этой причине нет!

Алексей. А какие были причины?

Андрей. Я как-то на бетонке фуру обгонял, а он тоже газанул по приколу. Я дал еще, и тут из-за поворота на меня вылетает Шкода, я уходил, вылетел в кювет, перевернулся...

Алексей. Ты был на встречке, выпивший?

Андрей. Не пьяный! Послушайте! Я на ЛБС постоянно гонял с выпивкой. И здесь тоже.

Алексей. Останавливали тебя? Врал сотрудникам полиции?

Андрей. Нет! Показывал удостоверение или откупался.

Таня. А жену обманывал?

Андрей.(С паузой) Не всегда ее ставил в известность, скажем так.

Таня. Руку не поднимал?

Андрей. Не хочу отвечать!

Алексей. Хорошо. Давайте откликнимся.

Володя. Можно последний вопрос?

Андрей, как ты думаешь, зачем тебе дали это задание и было ли оно полезно?

Андрей. Да, конечно. Я думаю важно помнить опасные моменты и свои решения на будущее. Это, знаете, проблема памяти, для нас, наверное, это самое главное. Да и вообще, для человеков.

Алексей. Все, отзываемся. Не забывайте о чувствах. И правилах. Не оцениваем, не советуем. Делимся опытом.

Татьяна. (С усилием, медленно, внятно) Андрей, спасибо за работу. Ты когда говорил, у меня было много чувств,- ирония, сарказм, сожаление, злость... Сейчас мне плохо. Для меня то, что ты говоришь невозможно. Мои срывы начинались с пива, выпивки, а через несколько дней я уже кололась, врала и выносила вещи из дома. Я не знаю что еще сказать. Спасибо!

Володя. (С нетерпением) У меня ярость! Ты хочешь бухать? Чего ты сюда приперся?

Алексей. Вова, стоп!

Володя. Ладно. Я только одно скажу... Я последний раз уехал на дачу сразу после Нового Года. И там пил. Дом холодный, я жил внизу, в кухне. Бутылки валялись по всему полу. Снегу навалило, не мог открыть дверь. Мама приехала, еле зашла. А я грязный, вонючий, бухой ей говорил, что у меня все нормально! Все, извини, Андрей.

Леша. Коля? Олег?

Коля. Я сейчас вспоминаю, у меня было, что мы выпивали, а взять ничего не получалось. Но потом догоняли, может на другой день. Я никогда не напивался пьяным. Пива немного могу выпить, а другое нет, не мое. Кокаин, да, ты сейчас рассказывал, меня триггернуло, жестко, у меня много чего было в бане. Мое главное отрицание сейчас,- я еще молодой, все, что случилось, не очень серьезно.

Олег. Я не хочу говорить.

Евгеньич. Я услышал набор отрицаний. Мне отзеркалило. Я ведь много лет заливался пенным, и полагал, что ничего страшного не происходит. Потом случился инсульт. Потом второй... Успокаивал дочку и пил опять.

Ваня. (Все время сидел откинувшись на стуле, с подобием улыбки на лице)
Андрей, я старый алкоголик. У меня запои, реанимации, срывы... При всем при том, я люблю виски! Очень люблю! Водка же гадость, понятно. А с вискарем у меня романтические отношения. Последний срыв сейчас получился следующим образом. Я выполнил большую работу, получил деньги. Закупался продуктами в Спарре, проходил мимо опасного отдела, почувствовал, что-то такое, родное. Поднял глаза,- стоит. Настоящий Шотландец! Я быстро отвернулся, ушел. Но запомнил. Жена поехала к родственникам, сразу пошел купил. Думал, выходные, один, могу себе позволить. В конце концов заслужил! Короче я в первый вечер высосал 0,7 и отправился за водкой. Потом уже не просыхал. И, вот, здесь. А знаешь, люблю виски!

Алексей. Андрей, отрицания для меня это ложь, живая, цепкая, неустранимая надежда, что на самом деле, когда-нибудь, немного, умеренно, быть может, что-нибудь новое, я смогу употребить без последствий. Этакий самообман. У меня было восемь месяцев, меня пригласил приятель в театр. В перерыве пошли с ним в буфет, а там и водочка и коньяк и шампусик. Люди вокруг, нарядные, оживленные. Мы с приятелем нормальные наркоманы, посмотрели, а чего, не взять ли шампусика девушкам? Встали в очередь,  посмотрели друг на друга,- зачем нам шампусик, да и девушки? И все. Оба свалили до конца пьесы. Я еще на группу собирался в этот день. Срыв был очень тяжелый, ноги отнялись, ползал по квартире в туалет.

Денис. Можно я скажу?

Алексей. Да, Дэн, конечно.

Денис. Андрей, я не умею жить трезво, не научился. Что-то во мне сломалось еще в детстве, физически, психически, морально, я не вывожу. Раньше употребление приносило облегчение, сейчас убивает. Тупик! И сил выздоравливать уже нету.
Знаешь, если ты не зависишь от алкоголя, откажись от него, хотя бы на год. Ты ничего не потеряешь.

Алексей. Все?

Денис. Да.

Алексей. (Андрею) Как ты себя чувствуешь, что-нибудь хочешь сказать?

Андрей. Я благодарен всем. Я слушаю, ребята и сюда приехал выздоравливать сам, а не приперся...





Сцена 4. Консультация.

Небольшая светлая комната в загородном доме. Стол у окна с компьютером и принтером. Сейф. Диван. Журнальный столик, торшер, два кресла.
В креслах, напротив друг друга сидят Яна-психолог и Денис - философ.

Яна. Ну попробуй сам, сейчас сформулировать, почему ты срываешься?

Денис. (Откинувшись в кресле, руки за голову) Ну, потому, что я наркоман! (Смеется) Ян, ну уже говорил об этом, я не умею жить. Пытался, надеялся, выползал из срывов. Сейчас успокоился.

Яна. Ты будешь употреблять?

Денис. Я не хочу употреблять! Боюсь, честно. Я же сейчас отъехал, скорая с нолаксоном вытащила. Умирать страшно, поганенько... Я бы пожил. Но опять проходить реабилитацию?.. Я эти задания наизусть знаю, это будет тренинг профессионального пациента. На группы я буду ходить, спонсор есть, буду писать шаги. Здесь у меня скука, превосходство, одиночество. У меня нет саможалости, вот, ни на йоту! Но и надежд нету. Есть покой и воля, как у Пушкина, и это не про счастье...( качает головой). Это принятие, участь, такое знаешь страшненькое времечко, которое надо отбыть. Некоторая постжизнь,- ты что-то хочешь сказать?

Яна. Нет, говори, я слушаю.

Денис. Бог есть, я верую. Веровал во всяком случае. Но Он далеко и молчит. Молитвы, подарки, вдохновения,- это не про меня. У меня все пустенько и гаденько. Просто до тошноты. Помнишь это,- Бог на небе, а ты на земле. Впрочем, дело не только во мне. Мир свихнулся по-моему.

Яна. Почему?

Денис. Война идет. Наши придурки лезут в Украину пострелять-поубивать за деньги. Сносят города, потом все прилетит к нам, уже прилетает... Евреи утюжат арабов. Трамп пообещал персам поддержку и слился. Сколько там людей расстреляли?

Яна. А что ты можешь сделать?

Денис. Ничего!

Яна. Это какой шаг?

Денис. Первый.

Яна. Ну!

Денис. Покачивается в кресле. Молчит. Улыбается.

Яна. Я лет сорок тому назад, молодая была, порывистая, приехала к отцу Александру Меню в Новую Деревню, начала негодовать, сливаться,- что они творят! Этого посадили, этого убили, этого искалечили, и врут- врут-врут!
Батюшка меня выслушал терпеливо и задал этот вопрос: что ты можешь сделать?
Я говорю,- ничего!
Он говорит,- неправда! Ты можешь делать добро на расстоянии вытянутой руки.
Или ты хочешь выйти к Мавзолею, что-нибудь проорать и уехать в лагерь?
А как же близкие, которых Господь повелел любить прежде всего?
Не могу сказать, что я сразу успокоилась, нет! Но впечатление осталось, подумала не один раз,- может я дура?
Сейчас, думаю, нет, не дура. Дэн,- я не дура, правда?

Денис. Вроде нет.

Яна. По-моему, это хороший вопрос и нужно себе его задавать время от времени.
Умею ли я жить?
Слушай, сегодня утром села в автобус, смотрю нет телефона. Проехала остановку, решила выходить, говорю женщине соседке,- выпустите меня.
Тетка в возрасте, расположилась с сумкой, с пакетами в ногах, смотрит на меня, говорит, - сиди уже, куда я это дену?
- Мне надо выйти, пустите, пожалуйста!
Она стала убирать все в проход, встала. А я смотрю, уже остановка следущая и много народу садится.. Встала неловко, пакет ее опрокинула, она давай орать на весь автобус, - вагина старая, использованная... Чтоб ты сдохла!
Я выскочила кое как, стою, дрожу. Автобус уехал, села на скамейку, ничего не понимаю. Сидела полчаса, не могла успокоиться. Потом сообразила, перешла дорогу, вернулась. Взяла дома телефон. Опоздала сюда на два часа. Полдня кувырком. Была трезвая! Рассказала Лешке, успокоилась. Это, что - искусство жизни Дэн?
Давай мы с тобой так договоримся, каждый день кроме событий пишешь пять благодарностей, подробно с мыслями и чувствами. Через неделю мне почитаешь, хорошо?

Денис. Хорошо.

Яна. Что сейчас чувствуешь?

Денис. Курить хочу!

Яна. Иди, кури, позови мне Таню.


Сцена 5. В часовне.

Небольшая чердачная комната под треугольной крышей. Одно окно. Несколько стульев. На одной стене икона Троицы Рублева, Неупиваемая Чаша, образ Николая Угодника.
Филипп, Ваня, Андрей, Татьяна поют

«Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, присноблаженную и пренепорочную и Матерь Бога нашего...»
Заканчивают молитву. Таня и Филипп сразу уходят.
Андрей снимает очки, ложит в красивый очешник. Черный бархат, бисер, какие-то слова

Ваня. Что у тебя тут написано, можно посмотреть?
(берет в руки, читает)
Возведох очи мои в горы
Отнюдуже прийдет помощь моя...
А, это псалом.

Андрей. Это я на Афоне приобрел.

Ваня. Красивый.

Андрей. А ты не был на Афоне?

Ваня. Был. И на Лемносе и на Кипре. С Афоном у меня не сложилось.

Андрей. Почему?

Ваня. Они же вино пьют. Я приехал, поговорил со старцем, он посмотрел на меня в трапезной, - а тебе, говорит, вино пить нельзя! А я уже начал... За этим, наверное и приехал. Они стали прятать вино от меня. Я ночью искал, нашел технический спирт, выпил и в реанимацию. Мама меня потом оттуда доставала с большими трудами и деньгами...

Андрей. Ты поехал на Афон, чтобы пить?

Ваня. Ну да. Ну это я потом понял, а сначала себе рассказывал, что еду молиться, исповедываться, - все такое. Меня предупреждали анонимные, но батюшка благословил. Я, конечно, ухватился за это... И полетел.

Андрей. Ваня, ты православный человек, я вижу. Давай мы с тобой будем читать молитву святейшего Патриарха о победе.

Ваня. О, нет!

Андрей. Почему? Ты не поддерживаешь СВО?

Ваня. Совсем не поддерживаю!

Андрей. У тебя украинские корни?

Ваня. Нет, я русский, хотя есть друзья в Киеве, в Харькове, в Одессе... Были, по крайней мере. Сейчас связь прервалась из-за всего этого.

Андрей. Но ты понимаешь, что нацисты первые начали и мы вмешались, чтобы защитить наших людей на Донбассе?

Ваня. (Морщась) Да нет, конечно! Все началось с отряда Гиркина-Стрелкова, несколько сот человек с оружием вошли в Славянск, пытали мэра, убили трех пасторов... Стрелков сейчас сидит и подробно рассказывает... Паша Губарев тоже разговорился и про Крым и про Донбасс.

В двери появился Слава Донецкий.

Слава. Ваня, мама на связи из Америки, поговори. (Протягивает ему телефон)

Ваня. Да, спасибо. (Андрею) Вот, Слава знает больше про фашистов... (Уходит с телефоном)

Андрей. А ты из Донецка?

Слава. Ну да. Родился и вырос там. Сюда перебрался с мамой в 17 году, тогда уже было ясно, к чему все идет.

Андрей. А ты русский.

Слава. Да.

Андрей. Вы уехали из-за нацистов?

Слава. Из-за войны. Слушай, я жил в пригороде, в частном секторе, соседи были татары, армяне, украинцы. В семьях разговаривали на своем языке, школа русская, никаких проблем не было. Ну приезжали болельщики из Днепра, Киева, мы их били. Когда ездили к ним, они нас гоняли, это все несерьезно. А, вот, в Москве меня нацики приняли прямо у метро...
Ко мне приятель приехал из Донецка, тоже, кстати, русский, мы подбухнули, сидели на лавочке, разговаривали. А говор мягкий, южный... Подошли ребята, ага, хохлы, впятером на нас. Я каратэ занимался, влупил одному, второму, так меня двое держали, а третий с ножом...  Возился, как-то закрывался, - вон, видишь руки порезанные и в бок попал. Хорошо люди вмешались.

Андрей. А к вам приезжали отряды боевиков после майдана в Киеве?

Слава. Не видел. Первые, по-моему, из России приехали орать, бить стекла...  Местную шелупонь всякую подтянули, это было.

Вернулся Ваня, отдал телефон Славе.

Андрей (в сердцах) Вы не понимаете, что весь этот майдан в Киеве организовали американские евреи, чтобы поставить своего ставленника Зеленского! Они и привлекли нацистов, инструктировали, снабжали оружием. Они и начали эту войну! Мы лишь отвечали!

Ваня и Слава посмотрели друг на друга.

Андрей. А сейчас там наши ребята ведут тяжелые бои, много раненых и убитых...

Слава. Андрей, заканчивай. Мы тут не будем заниматься политикой и разгонять эмоции.

Ваня. Слушай Андрей, ты предлагаешь молиться за них, но как? Вот, люди пошли убивать в другую страну, за деньги,- что я должен просить у Бога? Удачи им, пусть все получится?
Или, наоборот, чтобы Господь милосердно разрушил их планы, дал им покаяние? И где тут победа? Там, ведь, тоже православные люди, почему они хуже нас с тобою?

Андрей молча смотрел на Ваню. Тот спокойно выдержал его взгляд.

Ваня. Я считаю эту молитву очень плохой, правда, мы за нее еще будем расплачиваться, как написано: от слов своих оправдаешься или осудишься...

Андрей. Я не понимаю о чем ты говоришь!

Ваня. Андрей, если совсем по-простому, я боюсь. У нас, ведь, уже взрывали храмы и убивали священников и верующих вместе с семьями. Я думаю сейчас будет хуже.

Андрей уходит.





Сцена 6. Психологическая группа.

Яна-психолог. Саша-Сургут. Пациенты. Все сидят на стульях в кругу в групповой комнате.

Яна. Всем привет. Как настроение? Что происходит интересного и не очень, чем можно поделиться? Коля, начнешь?

Коля. Я выспался. Андрея нет, никто не храпит. У меня сегодня 30 дней.

Яна. Отлично! Поздравляю, Коля, рада за тебя. Похлопаем?

Все хлопают, Возгласы. «Вау! Колян молодец!»

Яна. Сам-то рад?

Коля. Да. Круто! У меня, знаешь, появляется такое ощущение, что я могу выздоравливать... Я даже побаиваюсь этого. Робею...

Яна. Трезвый, честный, прилежный Коля,- ужас какой!

Общий смех, оживление.

Яна. Фил, как ты?

Филипп. У меня рассеянность, скука, раздражение немного. Вчера Леша не привез продукты, не знаю, что будем делать с ужином. Что-нибудь придумаем. Я еще в 3 шаге застрял. Понимаю, что это не про веру... Не только про веру в моем понимании, скорее про жизнь в сообществе анонимных, которой у меня, вообщем-то, не было.

Яна. И что ты чувствуешь поэтому?

Филипп. Задумчивость, злость, раздражение... Быть может,- это мне сейчас пришло в голову,- чувство ошибки, даже обмана...

Яна. Очень хорошо! Консультируйся, формулируй свои вопросы. Возможно, это новый опыт, который ты можешь получить.

Филипп. Еще, я думаю про Андрея. У меня остается чувство досады, незавершенности.

Яна. Ты что-то не сделал?

Филипп. Не знаю. Он внезапно уехал, последнее время был обособлен, не раскрывался.

Яна. Ладно. Давайте пойдем дальше, потом еще, может быть, вернемся к Андрею.

Евгеньич. У меня хорошее настроение, рабочее. Рад тебя видеть Яна, интересно, что будет дальше. То, что Андрей уехал, назревало давно. Человек не хотел выздоравливать,- скатертью дорога! Я совершенно спокоен.

Володя. Привет Яна, рад тебя видеть... А так меня все бесит. Андрей, думаю, уже пьет!

Яна. У тебя тяга?

Володя. (Не сразу) Ну да!

Яна. Андрей в этом виноват?

Володя.( Опять с раздумием) Нет, наверное!

Яна. Я тоже так думаю, тяга - это твое. Бывает у зависимых... Молодец, что сказал. Начинай работать!

Татьяна. У меня апатия, скука, отвращение к себе...

Яна. (Внимательно смотрит на нее) Что случилось?

Татьяна. Я потом скажу тебе.

Яна. Хорошо. Олег?

Олег. (В капюшоне, механическим голосом) Скука, раздражение, злость, апатия, нежелание ничего делать.

Яна. Кто тебя раздражил сегодня?

Олег. Все!

Яна. И я?

Олег. И ты!

Яна. И как мне исправиться?

Олег. Как хочешь! ( Закрывает глаза откинувшись на стуле)

Яна. Вот, прямо, как я хочу?

Олег. ( Открывает глаза, настороженно) Ты опять чего-то придумала?

Яна. Слушай, я хочу пригласить тебя на танец, можно?

Все смеются. Оживление. (Коля кричит: Олежка, ты попал!)

Яна. (Встает, подходит к Олегу, протягивает ему руку)

Олег. (Обняв себя, заложив ногу за ногу, из-под капюшона) Ян, отвали, пожалуйста! Я не хочу, мне плохо!

Яна. А мне хорошо,- прикинь!
Вставай! Ты за свои слова отвечаешь или не пацан?

Голоса пациентов. «Олежа, лучше это сделать сразу и быстро!» « Давай братан, мы с тобою! У тебя получится!»

Яна. (Тянет его за руку) Поднимайся, мне нельзя столько ждать.... Я, конечно, женщина в возрасте и не совсем в твоем вкусе, но могу удивить. Не надо меня обижать!

Олег. (Внятно) Бл-дь! Прости Ян. ( Встает, смеется.)

Общие одобрительные возгласы.

Яна. Ничего. Здесь таких нет. Что будем танцевать, вальс или реп?

Олег. Давай, вальс.

Яна (Сургуту) Толя найди вальс Шостаковича.

Они выходят в центр, поворачиваются лицом, берутся за руки и плечи друг друга.
Пациенты быстро отодвигаются со стульями, освобождая место.
Толя включает музыку, добавляет полную громкость.

Яна с Олегом начинают танцевать. Сначала ведет Яна, простые движения, вперед - назад, поворот... Неожиданно, включается Олег, уверенными сильными, шагами, повел Яну, эффектно крутанул... Танцуют.
Музыка кончилась. Партнеры остановились, поклонились друг другу. Разошлись под аплодисменты.

Возгласы. Вау! Круто! Красавчики!

Подвинули стулья, сели в круг.

Яна (Олегу) Ну что чувствуешь?

Олег. Смешно. Проснулся. Я когда-то еще в школе занимался бальными танцами. Спасибо, Ян, напомнила...

Яна. Я тебе тоже благодарна! Чувствую волнение, ажиотаж.
Но идем дальше.

Володя. Яна, я тоже хочу танцевать, можно?

Яна. Нет, на сегодня я вытанцевалась.

Коля. А с Таней можно?

Татьяна (Вскакивает со стула) Я согласна!

Яна. Тебе нельзя, у тебя с Колей границы. А с Вовкой только реп... Вальс у нас уже был.

Володя. Ой нет, реп я пропускаю.

Татьяна. Да ладно Вовка, ты сможешь, Коля нам сделает бим-бом...

Коля. Тут же начинает битбоксить губами, постукивает руками по стулу...

Володя. (Решительно) Нет! Я не буду!

Яна. Ладно. Правило стоп.

Татьяна (Капризным голосом) Это несправедливо!
Садится на место с нахмуренным видом.

Яна. Ваня. Ты как?

Ваня. Мне. Весело. Прекрасная музыка.

Толя - Сургут. Прикольно. Я уже сам приготовился танцевать. Благодарность тебе и Олегу.

Яна. Хорошо. По-поводу, отъезда Андрея кто-то хочет высказаться?

Ваня. У меня есть чувство вины. Мы общались, молились вместе, он предложил читать молитву патриарха. Я отказался.

Яна. Ты готов читать эту молитву?

Ваня. Нет. Я думаю можно было объясниться по-другому, может нужно было предложить ему, пусть читает, а я просто постою... Я же стоял на службе в храме...  Хотя, не знаю!

Яна. Я думаю ты объяснился как мог. Андрея это не устроило и он решил завершить отношения. Что ты можешь еще сделать?

Ваня. Сейчас ничего.

Яна. Я тоже так думаю.

Толя- Сургут. Он не хочет оставлять свои военные занятия. Я ему прямо сказал, фронт без тебя справится, а, вот, ты, если сейчас не займешься плотно своей проблемой не удержишься. У тебя нет первого шага. Мы с ним сидели ночью, долго. У него после разговора с женой принятое решение. Утром уехал.



Сцена 7. Воскресение.

Консультантская. Саша-дзен сидит на диване, подняв ноги смотрит в телефон. В открытую дверь заглядывает Филипп с тетрадкой.

Филипп. Саша, можно?

Саша (охотно) Заходи.
Спускает ноги на пол, одевает шлепанцы..
Садись!

Они усаживаются в кресла напротив друг друга у журнального столика.

Филипп. Сань, я к тебе за помощью, как буддисту.

Саша. Да? Ну давай попробую...

Филипп. Смотри, по 3 шагу,- мы приняли решение препоручить нашу волю и жизнь Богу, как мы Его понимаем.
Я понимаю так: Я православный человек, принял крещение во взрослом возрасте, хожу в церковь, исповедуюсь, причащаюсь, читаю правило утром и вечером. Что я еще могу сделать?
Подожди, я договорю! Я все это делал и срывался... Мне православные говорят,- пост соблюдай, исповедуйся чаще, сходи к Матронушке, съезди в Серпухов к иконе Неупиваемая Чаша. Но я вижу, что дело в другом, в какой-то момент, я просто переключаюсь в моменте и еду за веществом. Дальше, меня уже ничего удержать не может. Я верю, но меня это не держит, даже может быть успокаивает, я знаю, что могу покаяться потом. Впрочем, все связанное с Богом становится далеким  и неинтересным. Я с веществом даже в церковь заходил...
Скажи, пожалуйста, что для тебя 3 шаг, как он работает сейчас в твоей трезвости?

Саша. Много вопросов. Давай по-порядку.
Первое,  я думаю ты описываешь неуправляемость, там есть некоторая предистория в виде проигранного бессилия, которое ты сейчас, пока не видишь. Мы будем с этим разбираться.
Второе, про мой третий шаг. Слушай, я хочу умереть трезвым. Не под веществом!
У нас момент смерти многое определяет в дальнейшем, можно серьезно ухудшить свое положение. Поэтому я принял решение жить трезво, сделать все необходимое для этого с моей стороны.
Дальше, вопрос - а что такое трезвая жизнь?
Что это такое, Фил?

Филипп. Ну это, не только прекращение употребления, но исправление всей жизни, духовное трезвение, правильно?

Саша. Я стараюсь для себя произносить поменьше правильных слов, но формулировать действия. Надо поставить границы на соупотребителей, чистые руки и чистые ноги. Начать работу с мешающими эмоциями и дефектами характера. Оценить причиненный ущерб.
Мои старые наркоманские привычки вбиты в мой мозг и мое тело. Поэтому приходится ежедневно отслеживать свое состояние и разворачивать его в сторону выздоровления с помощью людей, богов и двигаться по программе 12 шагов. Ничего, особенного!

Филипп. А ты молишься? У вас нет богов?

Саша. Боги есть и много. У разных народов свои. Люди, обычно, считают, что их боги,- лучшие. Мне это не близко.

Филипп. А у тебя есть любимый бог?

Саша. Я очень стараюсь, чтоб не было... Смотри Фил, чем мы любим и понимаем? Чем то своим, небольшим, которое делит мир на своих и чужих. Своих, - любим и дружим, чужих, не очень, врагов,- ненавидим. Что происходит с моей любовью, когда меня не понимают, осуждают, оскорбляют и презирают?
Я не в осуждение говорю, я сам, такой; моя любовь скоро заканчивается. И мне важно понимать это, по-моему, это 1 шаг в любом богословии. Иначе мы будем расчесывать наши возможные духовные преимущества...

В дверь стучат и заглядывают молодая женщина и мужчина с маленькой девочкой.

Женщина. Александр, можно к Вам на пару слов?

Филипп. (Поднимается) Спасибо Саш, я подумаю. (Уходит)

Женщина заходит, закрывает дверь.
 Я Ирина, дочь Константина Евгеньича. Мы уезжаем. Скажите, пожалуйста пару слов, как папа? Как Вы его находите?

Саша. Ирина, сейчас он благополучен, важно, продолжить выздоровление после центра. Он напишет свой план, я продолжу его консультировать, будет ходить на группы и проходить послелечебную программу. Нам нужно разорвать его одиночество. Если сядет опять в своей квартире будет беда.

Ирина. А что я должна делать?

Саша. Звоните, заходите, разговаривайте. Дружите, это самый важный актив. Контролировать его не надо; он все равно Вас обманет, а последствия Вы увидите.

Ирина. А у Вас есть прогноз?

Саша. Я знаю, что сейчас он хочет оставаться трезвым, хочет жить, ценит Ваше доверие. Но выздоровление в первый год - большой труд...

Ирина. (Со вздохом) Я поняла. Ладно, спасибо.
Выходит.

В двери две женщины и Коля.
Мы тоже поехали, спасибо, Вам  большое!

Саша. Пожалуйста. Так, у нас остались Танины родители?

Коля.(Из дверей) Они уже уехали. Сань, мы включаем фильм?

Саша. Да, но сначала проводите своих и закройте калитку!

Коля. Ща, по-бырому! (Уходит)

Татьяна. Саша, можно к тебе?

Саша. Заходи, садись.

Татьяна. ( Закрывает дверь. Заходит, садится на диван. Согнувшись, закрывает лицо руками)

Саша. Что случилось?
( Садится рядом)

Татьяна. Тяжело, Сань. Злость поднимается моя, которую я боюсь...

Саша. Отец?

Татьяна. (Кивает) Мы договорились, что я поживу в Москве у тети. Сейчас они сообщили, что ее племянник вернулся с СВО, контуженный, уже заселился туда. Я попробовала спросить про съемную квартиру, хотя бы комнату. Отец, заявил, нет. Никаких денег больше не будет. Нечего мотаться в Москву. Иди работать! Будешь нам возвращать деньги...

Саша. А мама?

Татьяна. Мама молчит. Она его боится. Говорит он пьет опять.
(Помолчав) Я сразу вспомнила его оры... Я не вывезу Саш... Не хочу! (Плачет)

Саша. Подожди. Поговорим с Лехой, что-нибудь придумаем.

Татьяна. Саша, я старалась, выздоравливала, а сейчас он опять начал вспоминать, командовать, я услышала все эти интонации.... Не хочу! Ничего не хочу! Разве, что вмазаться...

Саша. (Резко) Да, иди, вмазывайся! Зачем ты мне это говоришь?
Ладно, успокойся. Ты пока никуда не едешь. Поговори с Лешей, поговори с Яной, хочешь наберу ее сейчас?

Татьяна. Не надо.

Саша ( На повышенных тонах) А если бы у меня квартира сгорела, что это, значит я должен идти употреблять? Ты о чем?!
Ребята живут в хостелах, вместе снимают квартиры, работают, оплачиваю, но главное,- выздоравливают. Не ты первая, не ты последняя... В Воскресенск тебе ехать нельзя,- это понятно. Подумаем вместе. Где твои шаги? Первый, второй и третий? Давай, проживай реальную историю,- будет опыт. Будешь еще делиться этим...

Татьяна. (Качаясь) Ненавижу его... Ненавижу...



Сцена 8. ОМОН.

Утро в реабилитационном центре. Филипп на кухне большим ножом нарезает хлеб. Володя в трусах с полотенцем выходит из санузла. Туда сразу проходит Дэн, закрывает дверь.
Внезапно появляются люди в камуфляже, в балаклавах, некоторые с оружием.
- Лечь на пол! Руки за голову! Работает ОМОН!
Фил, с Володей укладываются на пол. Рядом с ними остаются два бойца, другие заскакивают в комнаты, выводят пациентов. Коля, Олег, Евгеньич.
- К стене! Руки на стену. Ноги расставить,- шире ноги!- бьют по ногам.
Кричат, выбивают дверь в санузле.
Голос Дэна. Да дай поссать! Чего ты орешь, ты глухой? Да иду-иду, успокойся! ( Выходит) Его толкают, ставят в ряд.
Выводят Таню, растрепанную, она тащит с собой огромного плюшевого кота, сажают на диван.
Толя Сургут на пороге консультантской отправляет голосовое сообщение,- Леха срочно приезжай! У нас маски-шоу нагрянули.
У него выхватывают телефон, ведут, сажают к кухонному столу. Бойцы разбредаются по центру. Пациенты полуодетые у стены, под присмотром двух автоматчиков. Фила и Володю, поднимают, тоже ставят к стене. Человек в штатском садится к Толе.
- Вы дежурный сегодня?

Толя Сургут. А что случилось, с кем я разговариваю?
Человек в штатском. Нефедов, следователь прокуратуры,- протягивает удостоверение. - Ваши документы, паспорт есть?

Толя Сургут. Есть. (Достает и протягивает паспорт)

Нефедов. Раскрывает паспорт, сверяет фотографию.- Где паспорта пациентов?

Толя Сургут. А в чем дело?

Нефедов. У нас есть информация о подготовке террористических актов в нашем районе. Мы проводим оперативно - следственные действия.

Толя-Сургут. И причем тут мы?

Нефедов. Анатолий, давайте без лишних вопросов. Где документы пациентов?
Звонит Толин телефон.

Нефедов. Возьми. Ответь на громкой связи.

Толя. Алле?

Лешин голос. Толян они там? Я еду с адвокатом. Без меня никаких следственных действий...

Нефедов забирает у него телефон, выключает. Где паспорта?
Толя-Сургут. Послушайте, Вы делаете свою работу, а я свою. Я здесь отвечаю за безопасность и анонимность пациентов.

Омоновец в маске подходит к нему сбоку и неожиданно бьет по голове. Толя вскакивает.

Омоновец. По-моему, ты оказываешь сопротивление, на пол!

Подбегают еще бойцы, валят Сургута на пол бьют, заламывают руки.

Первый омоновец. Я вашу подхохловую контору закрою! Все поедете на СВО!

Таня. (С дивана, громко) Чего вы его бьете, уроды!

Первый омоновец направляется к ней

Толя ( с пола) Не трогай ее! Она больная!
Его жестко бьют ногами.

Пациенты у стены оглядываются. (Слышится тихая музыка)

Омоновец бьет Володю, Колю. Стоять смирно. Морду к стене!

Первый омоновец перед Татьяной. Встань! (Пытается забрать у нее плюшевого кота. Таня сопротивляется) Дай сюда!
Вырывает кота и грубо толкает ее на диван.

Татьяна с визгом, вне себя,- Да что ты до меня доебался, урод! Иди нахуй, понял!

Музыка звучит громче, уже различим вальс.

Евгеньич (отрываясь от стены) Ребята, не трогайте ее!

Татьяна. (Вне себя, орет страшно) Мудила в маске! Убери руки! Сдохни, падаль! (Пытается сорвать с него маску и царапает до крови)

Гаснет свет. Громкая отчетливая музыка врывается в зал. Вальс № 2 Шостаковича. Все меркнет. Яркий прожектор выхватывает пациентов у стены, которых бьют прикладами и валят на пол. Все происходит в замедленном темпе.

 Омоновец в свете вытирает кровь на лице, рассматривает руки, поворачивается, бьет Татьяну по лицу. Она падает на пол.

Коля бросается на него сзади, сбивает с ног хаотично лупит куда попало.

Дэн наотмашь бьет стулом бойца по голове. Ничего не слышно только музыка. Беготня. Мелькание прожектора. Видно, как омоновцы стреляют в людей... Отдельные световые фигуры.
Влад с кухонным ножом...
Толя-Сургут с автоматом, тоже стреляет...
Убитые Володя, Денис, Ваня с разбитой головой на полу... Также тела омоновцев.
Музыка обрывается. Свет гаснет. Тишина и чернота.



Сцена 9. Семинар для родственников в ЗУМе. Яна на экране с новой прической, в ярком макияже.

Яна. Вопрос из чата, от Марины,- можем ли мы понять зависимого человека, родственника, если у нас нет опыта зависимости?
Марина, а нам надо его понимать?... Смотрите я поясню. Когда мы знакомимся, влюбляемся, решаемся на отношения, мы твердо следуем нашему пониманию?
Да-ну!
А чем же мы водимся в нашем желании быть с человеком вместе? Может это безумие, ввиду открывшихся последующих обстоятельств? И тогда, зачем нам его понимать? Развод, раздел имущества  и девичья фамилия!
Что значит понимать, Марина?
Мы с вами еженедельно садимся в круг, смотрим друг на друга, высказываемся, слышим интонации, видим жесты, позы, задаем вопросы, получаем ответы, чувствуем доверие, безопасность и коммуникацию, быть может, контакт,- это понимание?
И я тоже так думаю и обращаю ваше внимание, что это рабочий процесс, в котором нужно открываться и участвовать и, который всегда по-своему плодотворен. Возможны ли подобные отношения с нашими зависимыми?
Да, конечно, при определенных условиях. Каких условиях?
Подумайте. Я сказала про понимание, теперь про зависимость.

Вот, я независимая, о чем речь? О том, что у меня нет проблем с алкоголем, наркотиками, играми, сексом, куревом, едой, матерщиной?
А сладкое, чай, работа, новости в телеграмме - не могу сказать, что у меня тут все благополучно. Есть еще режим дня, одежда, туалет, ванная. Животные в доме. Моя соседка, например, постоянно моет руки и протирает спиртовыми салфетками... Выходя из квартиры, останавливается, и возвращается проверить утюг и газ. Я не могу ездить в плацкартном вагоне. Сплю зимой с открытой форточкой. Это зависимость?
Я называю зависимостью деструктивное поведение, которое ограничивает и разрушает мою жизнь,  которое я осознаю как препятствие, но не могу устранить без посторонней помощи.
Если вы согласны, получаем три опорные точки.
Первое,- поведенческая деструкция, или неуправляемость.
Второе,- осознание,- я перестаю отрицать, что у меня есть проблемы. Да, они есть.
Третье, мои попытки контроля, исправления не эффективны. Бессилие.
Я могу говорить о навязчивом употреблении, преодолевающим толерантность и контроль, в некоторой избыточной памяти об удовольствии.
 Фиксировать комплекс негативных чувств, - тревоги, утраты, вины вплоть до физических проявлений,-  дрожь, потливость, бессоница, тремор.
Различать компульсивность, в которой употребление не прекращается ввиду очевидных негативных последствий вплоть до клинических форм.
Философски, мы можем говорить об ошибке невоздержанности. О сознательном устранении собственной свободы. О сужении сознания и жизненного пространства... Набор подходов , как вы видите, большой. Трудно дать дефиницию. Еще труднее определить человечность человека. Моя человечность существует? Вы, знаете, я ставлю перед собою этот вопрос. И перед вами.
 Есть ли ваша человечность? Осознается? Может она повреждена? Нуждается в защите? Утрачена?
Человечность может быть потеряна?

Я должна ответить, да! Физически - психически-социально и духовно. Это просто факты.

Может ли быть восстановлена?
Да, частично и компенсаторно. И не всегда. И для этого нужна длительная кропотливая сосредоточенная работа в мирное время.
 Хотя бы для этого нужно прекратить СВО!

Яна замолкает. Ярко улыбается. Ну, а теперь,- танцы!

Выходит вместе с Олегом на сцену. На Яне длинное бальное платье, перчатки на обнаженных руках. Олег в костюме, причесанный, выпрямленный
Звучит музыка Шостаковича.
Олег и Яна начинают танцевать. Появляется Евгеньич с дочерью, Филипп с девушкой. Таня с омоновцем. Другие бойцы в камуфляже, автоматами за спиной танцуют с Колиными сестрами. Алексей Шумов, Дима Донецкий, Толя Сургут с какими-то нарядными женщинами. Сцена заполняется военными и гражданскими. За ней на экране разворачиваются кадры войны, пикируют дроны, взрываются в жилых домах. Горит техника, стреляют пушки, взлетают ракеты. Взрываются люди... Все под музыку вальса. Выступают политики...

Занавес!