Как я провёл лето. Часть 1

Аннотация:

Дорогие читатели, товарищи! Хотите вернуться в самые весёлые моменты нашего детства, вспомнить необычные приключения или даже испытать что-то новое - то, чего с вами не случалось? Тогда я с радостью расскажу о своём детстве «нулевых» и летних приключениях!


Часть 1. «Казаки-разбойники», да «войнушка» с пушками!

Тёплое лето начала «нулевых». Мне было примерно двенадцать лет, когда мы переехали из квартиры в старенький частный дом в той же городской черте. Настало время, и родители решили, что нечего мне сидеть дома. Будет здорово, если этим летом я отдохну где-нибудь в другом месте, вне городской суеты, на свежем воздухе. Но я и дома-то не сидел, от слова совсем. Попробуй загони! Тем не менее они думали, что мне пора сменить обстановку и социализироваться не только в разрушенных домах, гаражах и диких зарослях, коих хватало недалеко от нашего места проживания, но и в более человеческой среде обитания — с такими же детьми, а не с местными «индейцами».

К слову о зарослях и руинах. Это было наше излюбленное место, где мы играли в «казаки-разбойники» и «войнушку», держа в руках зелёные палки, только что сломанные и ободранные от листьев, и коричневые коряги различных размеров. Всё это служило аналогом смертоносного огнестрельного оружия — от маленького пистолета до крутого и мощного ружья или автомата. Да такого тяжёлого, что, частенько набегавшись по колючкам, приходилось останавливаться, класть импровизированный «огнестрел» на землю и, запыхавшись, делать вид перед своими бойцами, что ты не слабак: не устал, а просто встал, чтобы ободрать с себя прицепившиеся репьи.

Тем временем команда занимала круговую оборону и охраняла товарища. Некоторым было невтерпёж, и, завидев шелест высоченной травы и кустов впереди, они с дикими, режущими слух воплями бросались на врага поодиночке. Когда один из наших ребят скрывался в зарослях, раздавались яростные звуки боя: «Пиу-пиу, тыщ-дыщ, пуф-пуф!» Кряхтение, сопение и удары палок друг о друга и по чьей-то голове — заклинило, или патроны кончились, и понеслась рукопашная. Через какое-то время звучали болезненные крики: боец признавал своё поражение и возвращался к своим. Насупившийся, с красным и мокрым лицом — то ли от пота, то ли от слёз, а может, и от того и другого вместе, — он частенько приходил с заработанными синяками и ссадинами.

Завидев своего поверженного товарища и порядочно разозлившись, набравшись храбрости и достигнув точки кипения, несколько наших ребят бросались в кусты с устрашающими воплями, чтобы отомстить за павшего товарища. Но врагов было больше, и исход этой битвы уже был предрешён. Всё же, если не нападать по одному, то и команда противника несла потери. Весь этот бой, приведший к нашему поражению, произошёл за какую-то минуту: я даже от репьёв очиститься не успел и толком не понял, что произошло. Конечно, нетерпеливость и вспыльчивость сыграли злую шутку и привели к поражению. Но, действуя вместе, мы зачастую были непобедимы.

В «казаки-разбойники» мы играли без каких-либо особых правил, в тех же кустах. Дополнительно в игре участвовал старый горелый частный дом, где уцелело лишь несколько крупных балок под ногами и частично пол в дальней комнате у окошка — он после пожара хоть как-то сохранился. В этой комнате у «казаков» и была «пыточная», где на грязном полу среди битых кирпичей держали пленных. Те, в свою очередь, стояли или сидели прямо в грязи: естественно, никаких стульев и удобств не было — как говорится, максимум реалистичности. Стрелочки мы не рисовали и пароль не загадывали: «казаки» должны были найти всех «разбойников» на данной территории и посадить в «тюрьму», которой по совместительству и являлась наша «пыточная». Цель «пыток» — выяснить, где прячутся остальные члены «преступной группировки», и поймать их. Территория была немаленькой, и «разбойники» не сидели на месте, а старались перепрятываться: все понимали, что пойманный товарищ может не выдержать «жестоких мучений» и рано или поздно выдаст их местоположение.

«Пытали» всеми возможными способами — от щекотки до лёгкого телесного воздействия: пощёчин, подзатыльников, — и только изредка действовали немного жёстче. Каждый ощущал себя либо авторитетным бандитом, либо крутым стражем порядка и получал свою порцию адреналина от бурлящей через край детской фантазии. К слову, все соблюдали оговорённые заранее границы в плане «пыток» и в момент задержания «разбойника».

Поимка «преступников» зачастую сопровождалась рукопашной дракой без применения палок, камней и прочего — в отличие от «войнушки», где кинутая «граната» в виде камня могла реально причинить немало проблем тому, в кого попадёт. Хоть мы и договаривались использовать в качестве гранат щадящие зелёные яблочки от растущей здесь дикой яблони — а то мало ли, можно и в глаз случайно попасть. Хотя и яблоком тоже можно, но оно, как ни крути, далеко не камень. В самый разгар боя обо всём этом мало кто думал, и те, кто не запасся «зелёными гранатами» на старте, хватали с земли что придётся. Слава богу, за всё время нашего детства и игр от «каменных гранат» никто не пострадал: всё-таки кидали их чаще всего под ноги. А вот яблочными «шмаляли» не думая — пару раз прилетало и в глаз.

Когда «казак» находил в кустах «разбойника», тот, естественно, давал дёру. Если «казаку» не удавалось его схватить или «разбойник» попадался очень буйный — вырывался и пытался убежать, — то «казаку» разрешалось поставить подножку, повалить на землю непокорного и скрутить как получится. Иногда «казак» звал на помощь, чтобы кто-то из товарищей — хранителей порядка и закона на этой земле, которые искали «разбойников» в других местах, — пришёл на зов и помог с «упаковкой» особо буйного экземпляра. Причём за все полученные травмы отвечал сам «разбойник»: никаких жалоб и обвинений с его стороны не допускалось. А если он вдруг удумает пожаловаться родителям, то всё — конец его «карьерной лестнице» в этом жестоком, диком и опасном криминальном мире. И как вы думаете, многие ли думали о безопасности или о том, чтобы просто сдаться? Никто и никогда: ведь это было не по-пацански. Несмотря на все возможные травмы — синяки, ссадины, сильные ушибы при падении на кирпичи и прочее, — ребята были довольны до жути. Бывало, конечно, кто-то поревёт с минуту, валяясь в траве и пережидая острую боль, но потом вскакивал и снова прыгал-бегал, как сайгак.

А однажды во время игры в «казаки-разбойники» со мной лично приключилась довольно-таки необычная и болезненная ситуация, в которой я оказался абсолютно беспомощен и уязвим к любым внешним угрозам. В том раунде я был в команде «разбойников», и всё же настал момент, когда меня вычислили. Пытаясь обхитрить ловцов, я рванул из зарослей вниз, прямиком к горелому дому.

«Э-эй! Сюда-а! Он здесь, держи его!!!» — на дикие вопли Руслика прибежал на подмогу длинный и тощий Антон, но мне удалось их запутать, перепрыгивая из окон «заброшки» наружу и обратно. Наконец, поймав момент, когда они оба окажутся снаружи дома, я рванул к заднему окну, перескакивая с балки на балку. На бегу сиганул на разрушенный подоконник. И вот, когда я в прямом смысле одной ногой был на свободе, вторая нога внезапно передумала покидать это чудесное заведение и зацепилась шнурками кед за неплохо так выступающий в середине подоконника гвоздь. По инерции меня согнуло буквой «Г»: с размаху я встретился с кирпичной стеной дома и ещё пару раз ударился, уже слабее. После первого удара инерция не очень захотела расставаться со мной, поэтому будто сказала: «Давай ещё!» Но второй раз я вообще не почувствовал: меня и так нереально «колбасило» после первого «обстенного поцелуя». В голове всё дико звенело, перед глазами плыло. Грудной клетке и рёбрам досталось на все «девять из десяти». Благо в момент ярчайшего полёта я успел выставить перед собой руки — по телику видел, так делали боксёры, закрываясь перед противником, — и тем самым уберег лицо и голову от встречи с кирпичами. С внешней стороны руки были сильно подраны, кровь редкими алыми каплями стекала по моим локтям и падала в траву.

Думая, что ребята рядом, я молча висел и ждал их несколько минут, рассматривая трещинки, крошки и различных жучков в разрушенной от времени кирпичной кладке. Но, к сожалению, никого не было: подумали, что я улизнул, и ушли в другую сторону. После осознания того, что ко мне на помощь никто не спешит, стало страшно. Я начал кричать: «Эй, кто-нибудь, помогите мне, парни-и-и… Снимите меня, я не могу больше висеть!» Голова наливалась тяжёлым давящим свинцом, дыхалка и руки ныли от боли. Несколько попыток самому дотянуться и сняться с гвоздя не привели ни к каким успехам. Я не мог не то что согнуться и подняться вверх, но и просто пошевелиться: так всё устало и болело.

Вскоре меня всё же нашли. Правда, перед этим немного постояли: сначала были в шоке от увиденного, потом, естественно, рассмеялись. Но, глядя на моё вишнёвое лицо, красные от крови локти и подранные штаны, быстро поняли всю серьёзность произошедшего и сняли с этого чёртового гвоздя.

Чтобы ни случилось, любая наша игра заканчивалась дружественными рукопожатиями, обнимашками и обсуждениями самых крутых и жёстких моментов - где и как кому досталось. Спорили, кричали и перебивали друг друга, выясняя, кто был самым эффективным стражем порядка: кто поймал (если играли в «казаки-разбойники») или ликвидировал (если это была «войнушка») больше всего нарушителей.

И вот, когда родители устали от наших диких воплей во дворе и увечий, с коими мы возвращались нередко домой, было решено отправить меня на одну смену в лагерь, который располагался на окраине города и находился прямо в лесу. Наверное, они думали, что, если не отправить меня туда, то с этой улицей я превращусь в какого-нибудь аборигена. А может, просто устали и тоже хотели отдохнуть. В прочем, я и не сопротивлялся: мне было очень интересно.