Родом из Веселовки ч 3 гл 19 В обратный путь

Гл. 19                В ОБРАТНЫЙ ПУТЬ
Ближайший рабочий поезд в направлении Ельца шел только к утру, и Ивану Пантелеевичу ни чего не оставалось, как переночевать в здании вокзала. Получив в кассе билет, он теперь  имел время купить в магазине невдалеке от вокзала, что- то вкусненькое для своей ребятни. Хотя выбор там был невелик, но нашлось что- то и для и жены. Из магазина вышел с новеньким жестяным подойником наполненным мягкими розовыми пряниками, завернутыми в газету катушками ниток и отрезом на платье. Решил- этому все будут рады.
Уставший, пристроился в уголке зала ожидания на свободной скамье, уложив свой чемоданчик на колени, а ведро поставив меж ног- горький опыт научил. И хотелось поразмыслить о прошедшем дне- что получилось так, что не так. Но при суете пассажиров, и с шумом маневровых поездов делать это было не просто. Только, чем заметнее за окном синело небо, и чем более успокаивалась станция,  тем назойливее клонилась голова на грудь и неопределённее путались мысли. Где- то за полночь, когда он уже довольно заметно вздремнул, почувствовал легкий толчок в плечо. Открыл глаза- перед ним стоял насупленный милиционер.
-Предъявите ваши документы.
Сон у Ивана Пантелеевича как рукой сняло. Он покопался в боковом кармане и молча протянул билет и справку, которую ему написали в сельсовете, специально, для этой поездки. Милиционер еще более нахмурился, пытаясь в тусклом свете рассмотреть написанное. Затем вернул бумаги и произнёс:
-Спать не надо, и свой поезд проспишь, и обокрасть могут. Будь повнимательнее.
В небольшом зале вокзала оставалось с полтора десятка пассажиров, и каждого милиционер растолкал и проверил документы. Но как только он, исполнив службу, прикрыл на собой дверь, большинство ожидающих вновь устроились поудобнее и закрыли глаза. Большиие круглые часы над окошком кассы показывали только около трех ночи. Поезд же отправлялся в шестом часу. Оставалось довольно времени на пустое ожидание. Но спать его уже не тянуло. Перебитый сон улетел и возвращаться не собирался. И привстав, Иван Пантелеевич слегка размял затекшие ноги, и снова уселся
Стр. 46
на пригретую скамейку. Прошло с четверть часа. Он в полудрёмной скуке посматривал в окошко над входной дверью, пропускающее свет привокзального фонаря. Вдруг дверь осторожно отворилась, тихо вошли трое молодых ребят, и стали подозрительно и осторожно вглядываться в полумрак зала. Ивана Пантелеевича их появление почему- то насторожило- уж больно необычно они себя вели. Сразу разошлись по разным сторонам и подходя то к одному, то к другому придремавшему, осторожно стали копаться в их вещах.
«Вот о чем предупреждал милиционер- воры!» Мысль сработала мгновенно и Иван Пантелеевич ни секунды не раздумывая, испугав самого себя и тишину ночи заорал во весь голос:
-Милиция-а-а!
Будто  взорвалась граната у самого уха! Как по команде: «Подъем!» вскакивает в казарме храпящая рота, так разом вскочил на ноги полусонный зал. Затараторили громкие шаги, опрометью кинулись к выходу несколько фигур, захлопала дверь и разбуженный вокзал, загомонил как опрокинутый улей.
-Что? Где?
-Ай! Вон, вон…
-Ой! Что делается- то! Развелось жулья, покоя от них ни днём, ни ночью!- Куда милиция- то смотрит?
Минуту спустя стали разбираться в своих пожитках- у кого чего не хватает. Но почти у всех всё оказалось на месте, за исключением двух- трёх. Не успели ребята «пошмонать».Ивана Пантелеевича колотило- могло быть гораздо хуже. У этих неробких друзей и оружие, наверняка, при себе. Просто так они «на дело» не шастают. Может, полутемь его и спасла- воры не успели разобраться, кто и из какого угла кричал. А в зале и мужики есть, могли б постоять за себя, хотя больше было женщин. Но на таких «горячих» ребят, имеющих ножи, а то и пистолеты, не каждый кинется.
После этого случая засыпать уже ни кому в голову не приходило. В полголоса беседовали друг с другом. Чуть позднее вновь вошел в зал тот же старшина, спросил:
-Что случилось?
Заговорили вразнобой, пытаясь объяснить.
-Не все сразу, вот ты говори- обратился он к стоящему рядом старичку.Тот, отбиваясь от наседающих женщин замахал руками, предлагая свою версию произошедшего
-Ды погодите! Я, понимаешь, чую сбок меня хтой- то копается. Я его хвать, а он бегом! Я- держи! Ну мне куды ж за ними, а их цельная свора! Стрелять сволочей, их, надоть.Тюремщики, небось, беглые!
-Ладно. Есть потерпевшие?- спросил старшина над головой старика.
-Я!
-И я…
Старшина посмотрел по сторонам, откашлялся.
-Теперь не спите. Поезд скоро.- И вышел на улицу.
Иван Пантелеевич не стал ввязываться в разговор. Главное- обошлось все более- менее благополучно. Только две женщины никак не могли успокоиться, одна из них тихо плакала впричёт:
-Что ж делать- то? Купила из последних малому ботиночки и эти паскуды сперли- подавиться бы им! Теперь ехать с пустыми руками. Малому ходить в школу не в чем…Вот горе- то!
Вторая её успокаивала
-Ну что ж теперь- не в петлю же лезть? Хоть самих не пришкрыкнули. Детей бы сиротами оставили. У меня, вон, сумку цельную с вещами смузолили. Мужик теперь донимать будет- проспала!
Стало светать- в окнах засинело. Ночная темень отступала все заметнее. И вскоре, сроднившиеся ночным происшествием пассажиры, стали собираться и выходить на перрон. А спустя несколько минут, пыхти и смешивая облако пара с синевой утра, подошел пассажирский состав. Дорога домой была приятнее. И мыслями Иван Пантелеевич был уже там- дома, успел соскучиться по своим. За окном вагона мелькали поля, полустанки, где поезд часто останавливался. Менялись пассажиры, менялись разговоры и незаметно приближалась их станция. Часа через полтора пути побежали знакомые дома райцентра, поезд замедлил ход и вскоре заскрежетали тормоза.
Он выходил из вагона с чувством, словно из далекого путешествия вернулся к родному порогу. Хотя, предстояло еще добираться до дома без малого с десяток километров. И все равно- он уже дома!
Стр. 47
Тут каждый столб, каждый куст его знает, и каждый дом по свойски на него смотрит- точно, дома! Всего какие- то минуты и будет радость встречи с теми, кто его ждёт. Не забылись и потери, они ни когда не отойдут, а все милей, когда есть кому тебя ждать, когда дома- покой. И как он нужен душе- она и за одну ночь по нему истосковалась. Выйдя на перрон Иван Пантелеевич осмотрелся- зайти б к Хоркину- рановато. Да у него и своих проблем в последнее время навалилось- кому- то из верхов не угодил. А как тётю Дашу схоронили и зайти больше не к кому. Всё- домой!
Вышел за железнодорожный переезд и долго стоять не пришлось- притормозил груженый углём грузовик из МТС. Шофер приоткрыл дверь и помахал рукой. Снова пришлось повозиться с посадкой. Но теперь уже подсыхало.
-А я вижу- знакомый. Мы у вас в прошлом году урожай в заготзерно вывозили– помните?- Трогаясь, напрямую заговорил парень.
-Как же не помнить- хорошие ребята.- Иван Пантелеевич заулыбался.- Без вас бы нам туго пришлось. Только вот, за воротник любите закладывать.
-Шеф, после работы имеем право.
-Понятно, имеете. Да как бы, за это дело, этих, самых, прав, не лишиться.
-К утру выветрится, а кружечка пивка всё на место поставит. Вы скажите, какие на этот сезон планы?
-Урожай покажет. А мы теперь и своим транспортом маленько обзавелись. Но будет своего не хватать, конечно вас позовем.
Вышел на окраине своей деревни, а грузовик, подпрыгивая на колдобинах, попылил дальше.
Неожиданно для себя, Иван Пантелеевич остановился. Сколько приходилось видеть деревню с этого места- всё как на ладони. Те же  домики прячутся друг за дружку, вяжутся девичьей косичкой в улочку, те же вольные кустики полынка с пыреем вперемешку по обочинам, та- же, прибитая недавним дождиком, бархатная пыль в колеях, та же волнистая ширь колхозных полей. А будто жена, или мать распахнула руки и встречает на пороге. Только возгласа не слышно, а душа уже в обнимку! И ком к горлу подкатывает- ну, как эту родину не любить- эту боль и радость, когда она и в сердце и в печенке у тебя сидит. И покидать нутро не собирается.
И все, кто тут, и всё, что вокруг, вросло в самого, тебя, и стало твоим. И тянет к себе откровенно, аж до боли, как дитя к мамкиной сисе. Эта деревня, со всем, что в ней есть, до последней мазанки, крытой подгнившим бурьяном, до кучи прошлогоднего навоза за двором, не в твоих руках, а в твоей душе. Маленькая, тёплая, уютная. И необъятная. И мысленно тянешься, прижимаешься к ней, только можешь. Это, наверное, и есть сама любовь! Иван Пантелеевич смотрел с пригорка на просыпающуюся деревню, и не заметил, как на глазах выступили слезы. Смахнул- улыбаясь,
посмотрел по сторонам- хорошо, ни кто не видит. Молодым был покрепче!
Гл. 20                .           А МЫ ТЕБЯ ТАК ЖДАЛИ.
Подходил к своему плетнёвому палисаднику, словно моряк с корабля сходил на берег. Из за двора выскочил рыжий, хромой кобелек Дружок. В нетерпении извиваясь, весело залаял, обнюхал и вытянувшись, стал ласково лизать руки хозяина.
-Дружок, Друня, соскучился, умничек мой. Как ножка, болит? Пошли прицеплю.
От калитки услышал, как в сенях  жена громыхает посудой, запахло гарью примуса и жареной картошкой. Почему- то вспомнилась встреча с Таей на лугу по возвращению из лагеря. Не жалко ни каких богатств променять на вот это- родное, домашнее, близкое, эти серые стены, эти запахи, звуки. На скрип калитки открылась дверь сенец. Из проёма, вытирая руки о фартук, выглянула Тая.
-Ой, приехал!- Открыла дверь и улыбаясь стала в сторонке, пропуская мужа вперед.- А ребятишки все истекались, весь вечер, все разговоры про тебя.
-Приехал. Вот, всего сутки, а по дому соскучился, будто сто лет с вами не виделся.- Иван Пантелеевич впился глазами в жену, погладил по волосам- Во, как!
Тая невольно прильнула к его груди:
-А уж мы- то тебя как ждали, и словно испугавшись своей слабости отпрянула- ой, чтой- то я-  и чуть заметно, волнуясь, что было обычно не свойственно ей, затараторила- а это что, накупил что-
Стр. 48 
ли? Новый подойничек, ну, надо ж! И отрез, и ниток, ну прям молодец. А пряников- то- на всех!
Теперь пусть делят. А я как раз картошки нажарила, на молочке, какую ты любишь. Ну, иди в избу.
Иван Пантелеевич прошел потихоньку- ребята ещё спали. Сел возле стола на скамью, устало откинулся к стене- всё, теперь совсем дома. Тая вошла следом, тихо зашептала:
-Ну как, получилось что? Или в Москву надо?
-Пока не знаю. Проснутся- расскажу.
На их шепот с подушки на печи приподнялась сонная кудлатая головка Сережки, тут же еще одна- Коли, и потянули хором:
-Папка приехал…
-Тш- ш- ш, Доню разбудите.- В люльке заворочалась младшая.
На голоса из- за занавески выглянула Маруся. В рубашке, не одеваясь, подбежала к отцу, обняла
-Папка, а мы ждали тебя ко вчерашнему вечеру, что ты долго?
-Дочь, работа. Ночевал на станции, в Касторной. Если б пораньше отделаться, может и вчера приехал. Я вам пряников привез, разделите тогда.
Тая стояла у двери и любовалась ребячьей суетой, но в люльке заплакала проснувшаяся Доня и она поспешила к ней. Покачивая, отдавала указания:
-Так, ребятня- раз поднялись, быстро умывайтесь и есть. Сегодня на огород, картошку полоть. Вань, а ты уж нынче на работу?
Иван Пантелеевич закивал головой:
-Ну а куда ж ещё?
-Да, с дороги, денёчек бы отдохнул, обойдутся без тебя.
Он переодеваясь  в рабочее, заулыбался:
-Может еще и отпуск взять, да в санаторий махнуть, правда сынок- и погладил Сережку по головке.- Наши дела, мать,  там делать некому. Кирпич теперь надо возить, да новые дома строить, а там скоро и электростанцию. Инженера нам дают, вот какие дела. Конечно, пообещали, пока, а там, как оно будет? Если не подведут.
Тая покачивая люльку тихо приговаривала:
-Но хоть пообещали. Глядите, детки, какой наш папка, все сумел.
Иван Пантелеевич слегка угнулся, успев про себя подумать: «Как оно бывает- может похвалить начальство- приятно, можно от народа доброе слово услышать- чуть получше, а от слов жены прямо крылья растут. Тая уловила почти восторженный его взгляд, ласково улыбнулась и чуть засмущавшись, тоже угнулась. Ивану Пантелеевичу захотелось её крепко прижать к себе всю- всю…, только- ребятишки кругом. Осталось сделать это лишь мысленно, а представил- дрожь по телу пошла.
За едой разговоры не прекращались- от любопытства всем хотелось знать- как их деревня
изменится в скором будущем.
-Папк, а школа новая будет?
-Будет, сынок, будет. Вы только учитесь хорошо.
-Папк, и клуб с новым сельпо?
-И клуб, дочь, и сельпо, всё будет.
-Кладбище б, Вань, надо обгородить, овцы, козы лезут…- тихо проговорила Тая.
Иван Пантелеевич остановил на полпути ложку, чуть насупился:
-Да. Нынче с мужиками потолкуем. Из чего делать, надо еще найти. Может тоже, пока, плетнёвым. Речка зарастает лозняком.
В сенях зашаркали шаги. Открылась дверь избы и у порога зашмыгал сапогами о тряпку  Дмитрий Иванович.
-Можно войти? Да у них, вон, застолье!
-Милости просим, с нами отведать, что бог послал- Иван Пантелеевич протянул руку.
-Не, ребята, спасибо. Сам только из- за стола. Какие, там, новости, Пантелеич? На работу- то идёшь?
-Спрашиваешь- Иван Пантелеевич вытирая рот ладонью, встал со скамьи- так, ребята, слушайтесь
Стр. 49
маму. Вечером узнаю как себя вели.- Повернулся к Тае.- Мать, получится- на обед заскочу.- Вышли на улицу. Дмитрий Иванович тут же засуетился:
-А я в огороде копался, гляжу- ты возвращаешься- вот это да! Убрался с хозяйством и бегом к тебе. Ну, рассказывай.
На планерке того не расскажешь, что можно доверить другу, понимающему тебя, как самого себя. За дорогу до колхозного двора разобрались почти во всех вопросах, касающихся и запасов камня и перевозки песка. И всё таки Иван Пантелеевич не удержался от того, что б не высказать сомнение:
-Уж больно ловко всё получается, пока и сам до конца не верю. На словах- то всё хорошо, а как оно на деле обернётся…Ведь лучше всё на месте решать. Ты ж помнишь, когда встретился с Хоркиным, он был не совсем доволен, когда я завел разговор о нашей стройке.  Он, вроде так, между делом, сказал, что нашелся в обкоме какой- то  инструктор, и усердно интересовался об ней, подкидывал разные мудрёные вопросы. Даже спросил, а кто, мол разрешил, этому Боброву, самовольничать? По мнению Хоркина будто что- то намечалось нехорошее.
Дмитрий Иванович покряхтел, откашлялся и выложил новость:
-Пока ты ездил- Хоркина- то сняли.
-Да ты что?- Иван Пантелеевич в недоумении остановился,- может сплетни?
-Нет Вань, это точно. Но говорят, посылают в другой район. Разговаривал со знакомым агрономом в райцентре- всё, уже прислали нового. Теперь вас, конечно, соберут на пленум, где и будут знакомить с новым начальством. Кажись, надо ждать новых огорчений- новая метла, известно, по новому метёт. С Хоркиным, как ни как, ты сработался. Я за тебя опять побаиваюсь.
Услышав новость, Иван Пантелеевич помолчал, затем ответил:
-Да- а, оно, конечно, Дим, так. Но и по- другому можно повернуть- цари меняются, а народ остаётся. И потом- у меня, теперь, возможно, друг, еще повыше есть. Поможет- не откажусь.  А Хоркина, конечно, жаль. Он же только начал разбираться что- к чему.
-Ладно, этому Хоркину найдут место, а ты скажи, как ты с тем другом разговаривал, что он- то думает о нашей стройке?- Дмитрий Иванович в нетерпении смотрел в глаза друга.
-Я думаю- Иван Константинович- толковый мужик. Иван Пантелеевич смотрел вдаль, будто там, на горизонте видел решение своих проблем.- Сам подумай- начальник областного сельхозотдела, а дурака туда не поставят. И болтать такой человек по- пустому не будет. А пообещал он много, и самое главное- поддержку. Сейчас будем разбираться по обстановке- должен кирпич пойти. Конечно, как новый в райкоме заговорит, с ним, желательно, поладить. Главное, чтоб к нам лишний раз свой нос не совал.
-Поладишь! Ты Вань, любому будешь мил, потому что сам хлопочешь, не сидишь на месте, хоть и большой мечтатель, но и народу сидеть не даёшь, а такие хозяева нынче в цене. А сядь на мель, ясно- под лежачий камень вода не польётся и конечно ты, такой «сиделец» ни кому не будешь нужен.
-Тут волей- неволей будешь бегать- инженера по электричеству, вон, присылают.
Дмитрий Иванович взглянул удивлённо:
-Куда, в район?
-Зачем в район? К нам. Да говорят, холостой, девкам нашим нарасхват.
-Пантелеич, а куда ж ты его поселишь, сразу женишь?
Вместе засмеялись.
-Вот сколько сразу вопросов.- Иван Пантелеевич чуть посерьёзнел в лице,- вроде мелочь, а на самом деле– жизнь. Вот и получается- там снимают, там сажают, а житейские вопросы достаётся решать нам- самым мелким сошкам. Хотелось, что б тёзку моего, из обкома, пока хоть не снимали умный мужик! А там глядишь и в новую область загремим. Хотя нам и неважно в какой губернии, лишь бы в новой, отстроенной Веселовке жить, правильно? Дайте только время. И домов для специалистов настроим- «будет вам и белка, будет и свисток!»
Дмитрий Иванович закачал головой и смущённо заулыбался:
-Мужик, ты, Пантелеич шустрый, нечего сказать. Только и вправду, аж самому иногда не верится, что так будет. Гляди, раскинь мозгами половчее, а то, как бы народ нас с тобой насмех не поднял, за чудаков и брехунов не посчитали. Полюбуйся сам, где теперь строят, если только в столицах, да
Стр.50
крупных городах, а ты в захудалой деревне на это размахнулся. Или не так?
Иван  Пантелеевич удивлённо поднял глаза:
-Это тебе сегодня ночью приснилось, или только что надумал? Вот и надейся на него…
-Подожди, Пантелеич, не лезь в бутылку, я ж тебе как друг говорю, я- с тобой! Ты ж видишь сам.- Дмитрий Иванович замешкался, друг, кажется, понял его не совсем правильно.- Я тебе о чём говорю- больно ты взваливаешь огромную ношу на себя, все ж понимают- что мы затеваем, почти авантюру, а ты вроде не видишь и ни сколько не боишься этого. Я иногда не понимаю, откуда тебе это и в голову приходит?
-Вот и я тебе о том- же- не надо думать об этом. Делай и знай, что это нужно, и все. А как делать-ищи и находи. И потом, скажи, было такое, чтоб я тебя когда- то обманул?
Дмитрий Иванович нахмурился и замотал головой:
-Ты куда- то в сторону уводишь, тебе про Фому, а ты про Ерёму, речь то не обо мне.
-Вот через десяток лет будем живы и продолжим этот разговор.- Затем на ходу приостановился-
Слушай, Дим, вот что хочу у тебя спросить, ты не замечаешь за Володькой Родиным, под хмельком не бывает? Антонина опять жаловалась.
У Дмитрия Ивановича улыбка слетела с лица:
-Антонина, Антонина…-слегка насупился и отвернулся.- Пантелеич, неприятные они, люди, что он, что она. А ты, вроде и этого не замечаешь…
Иван Пантелеевич удивлённо его перебил:
-А причём тут неприятные,- в свою очередь попытался закончить разговор.- Бригадир попросила- я обязан помочь. А насчёт недостатков- и мы с тобой не самые гладкие- добренькие. Я пока о её муже, трактористе говорю.
-Ладно. Как нибудь сам хватишься. А вообще Володька-  изо всех пяти трактористов не выделяется. Я его вижу как и ты– на наряде, днем- мотается с поля на пригон. На тракторе ровно сидит. От людей не слыхал. Нюхать, что ли? Поговорить пытался, так с ним особо не разговоришься- насупился, «да- нет», и до свидания. А при возможности замечу- скажу.
 Дошли до тока, где их уже ждала «большая» планёрка.