Зелёная тетрадь N43. 10

.
С утра 31 декабря Регина не отходила от плиты: готовила салаты, сациви, лобио, буженину, осетинские и грузинские пироги. К вечеру надела бордовое бархатное платье, которым так восхищалась Татьяна Кузьминична. Красота, на взгляд Регина, начинается с ухоженного, здорового тела, кожи и волос. Одежда и макияж — это важное, но второстепенное дополнение. Руки выдают возраст. Она нанесла лёгкий макияж, накрасила губы розовой помадой. Плечи накрыла меховой накидкой из норки. Надела её первый раз — купила этим летом. В Александровском саду очередь в несколько десятков метров двигалась быстро. Мороз минус 12°. В начале Троицкого моста небольшое помещение с металлическими рамками и Радиотехническими установками. Верхнюю одежду требовали снять и положить на ленту. Досмотр прошёл быстро. В фойе Кремлёвского дворца тепло и красиво: наряженная ёлка, площадка с санями и сказочным домиком. Регина и Ольга  фотографировали друг друга. Концерт «Волшебный Штраус» продолжался около двух часов, заряжая полный зал гостей оптимизмом и хорошим настроением. Прозвучал последний вальс, включили свет. Аплодисменты сотрясали воздух. Зрители сидели и не хотели уходить.
— Ты дома одна будешь встречать Новый год? — Ольга на секунду положила свою руку поверх её руки на подлокотнике кресла. Жест был лёгким, почти невесомым, и Регине на миг показалось, будто они знают друг друга сто лет. Они познакомились недавно, подружились. От Ольги исходило не суетливое праздничное тепло, а ровное, амбровое — как от старого дерева, прогретого за день солнцем. Живёт одна. Никого рядом. Дочь и сын в других странах. Муж умер семь лет назад. Ольга не унывает — окружена заботой соседей. Отдаёт дубликат ключей соседке, на всякий случай, мало ли что.
— Одна. Ко мне приедет Серёжа с женой и внуком 1 января. Он звал к себе, но мне не нравится с ними встречать — после боя курантов через 5 минут они идут спать. А мне хочется посидеть, посмотреть Голубой огонёк, потанцевать. — Они медленно шли к метро.
— Знаешь, Регина, мне понравилось Новогодний вечер проводить в театре, — сказала Ольга, и её голос, тихий, но очень чёткий, прозвучал как подведение итога. — Теперь это будет и моя традиция.
Ольга не была той, кто заполняет тишину словами. Она её обживала. Даже в праздничной суете она двигалась с какой-то внутренней неторопливостью, будто несла в себе свой собственный, тихий и тёплый центр тяжести. Её волосы мягкого орехового цвета были аккуратно пострижены «под каре». В глазах светился не праздный интерес, а готовность выслушать — редкое в наши дни качество.
— А у меня тоже есть хобби, вернее любимое дело. Я возвращаю старые книги к жизни. Чем сидеть целыми днями перед телевизором или ежеминутно протирать пыль на мебели. Она всё равно появляется на следующий день как ни старайся. Я купила маленький пресс станок. Стоит почти половина моей пенсии. Не пожалела деньги. Очень важно после приклеенной бумаги на обложку  положить книгу под пресс, — журчал голос Ольги.