Ай да Читунька!

   Это приключилось недалеко от побережья Чёрного моря, в горах южного склона Большого Кавказского хребта. Осень того года выдалась исключительно тёплой и удивительно красочной. Десятки оттенков таёжной хвойной зелени окаймлялись густым багрянцем листвы роскошных клёнов и ярким золотом красавцев бальзамических тополей. Извилистая горная дорога с обеих сторон была обрамлена то серебристо-бархатными тополями, то можжевеловыми или самшитовыми кустарниками. Погода в этот день стояла исключительно тёплая и безветренная. Да и сам день был солнечный, приветливый и не предвещал ничего необычного, и тем более неожиданного.
   Радиоприёмник старенькой, но довольно крепкой «Волги» передавал концерт произведений Эдварда Грига. В салоне, кроме прекрасной музыки маэстро, изредка слышались одобряющие «мррр» Читуны. С улицы через опущенные стёкла «ГАЗ-21» доносился убаюкивающий шелест новых шин. Все сидящие в уютной «Волжи», как ласково называли свою неутомимую труженицу её постоянные пассажиры, любовались осенними пейзажами гостеприимной Абхазии.
    Увидев дорожный знак «опасный поворот», Шалва сбросил газ и переключился на вторую. На повороте солнце стало светить водителю и Кетеван в глаза. Шалва опустил солнцезащитные козырьки. И вдруг прямо под колёса «Волги» выскочило нечто клубящееся в пыли. Шалва резко нажал на педаль тормоза. «Волгу» занесло, и заднее правое колесо соскользнуло к обрыву. Машина остановилась и тут же обдалась горячей дорожной пылью. Раздался оглушительный звериный рёв, «Волга» содрогнулась от мощного толчка. Все оглянулись и в заднее стекло увидели огромную медведицу, которая навалилась на багажник машины. «Закройте окна!» — сказали одновременно Кетеван и Шалва. Дети сразу стали поднимать стёкла. Шалва и Кетеван тоже подняли стёкла своих дверц. В это время к дверце водителя подбежал медвежонок и поднялся на задние лапы. Он задрал голову и стал махать левой лапой, пытаясь дотянуться до верха дверцы водителя. Лапа его соскользнула и ударила по зеркалу заднего вида, отчего зеркало легло на крыло машины. В это время внимание присутствующих было приковано к медвежонку, и никто не заметил, как к нему подошла его огромная мамаша. Она была такой большой, что казалось, свободно может лечь брюхом на крышу «Волги». От её медвежьих прикосновений содрогался весь автомобиль. Голова и передние лапы медведицы были выше крыши машины. Никто не мог видеть ни лап, ни морды зверя. Тут Шалва вдруг приподнялся и прильнул к лобовому стеклу. «Читуна! — вскрикнул он. — Читуна!»
    В опрокинутом зеркале заднего вида, которое теперь лежало на крыле автомобиля, Шалва увидел свою любимую кошечку. Читуна сидела на крыше «Волги» и спокойно смотрела на громадную башку медведицы. С минуту оба животных молча и спокойно разглядывали друг друга. Шалва с замиранием сердца наблюдал эту сцену. В салоне стояла необычайная тишина ожидания. И вдруг снова раздался оглушительно пугающий рёв медведицы. Шалве хорошо было видно здоровенную разинутую пасть медведицы, огромные жёлтые клыки и её тёмно-алое нутро. Он боялся, что медведица может ударить кошечку, которая была в несколько раз меньше головы опасного зверя. Медведица подняла левую лапу над багажником автомобиля, угрожая Читуне ударом. Читуна попятилась, напряглась и присела, изготовившись для прыжка. Лапа зверюги с огромными, около восьми сантиметров в длину, когтями была страшным оружием даже для подобного ей зверя. А что говорить о маленьком симпатичном зверьке, опасном разве что для мелких грызунов. Шалва в зеркале заднего вида видел Читуну, голову медведицы и её зависшую в воздухе и готовую для нанесения смертельного удара большущую лапу. Зверю достаточно было зацепить одним когтём маленькое пушистое существо, чтобы распороть ей живот. Медвежонок, побегав около мамашки, решил поиграть и с ней. С разбега он запрыгнул на широкий зад медведицы и полез по её спине вверх. Медведица повернулась, чтобы отогнать малыша. В это мгновение Читуна, как мощная пружина, одним прыжком оказалась на голове хищника. Шалва прекрасно видел происходящее, т.к. всё это было на самом краю крыши «Волги» у её лобового стекла. Он был восхищён мощным прыжком своей любимицы. От неожиданности медведица отпрянула от машины и попыталась поймать Читуну. Но Читуна была уже недосягаема. Пробежав по спине медведицы и перепрыгнув через медвежонка, Читуна спрыгнула на землю. Медвежонок, скатившись кубарем, встал на четвереньки и стал подпрыгивать, приглашая Читуну поиграть. Но вместо игры Читуна запрыгнула ему на холку. Медвежонок от неожиданности испугался и заорал, снова встав на задние лапы. Читуна спрыгнула и отскочила на дорогу в сторону леса. Медвежонок, смешно подпрыгивая, поскакал вслед за кошечкой. Наблюдавшая эту игру медведица, будто очнувшись, в два прыжка оказалась возле играющих малышей. Кошечка отбежала ещё на несколько метров и очутилась возле большой кривой сосны на обочине дороги. С разбегу Читуна запрыгнула на сосну, поднялась к ближайшей толстой ветке и пробежала по ней к стоящему рядом багровому клёну. Следом за Читуной на эту сосну полез и медвежонок. Движения малыша были неуверенными и довольно медленными. Пока он долез до толстой ветки, Читуна уже была на земле и перебежала дорогу перед автомобилем. Медведица, к тому времени подошедшая к сосне, по которой карабкался её малыш, встала на задние лапы и оперлась о дерево. Она то поглядывала на малыша, прикидывая, что дальше будет делать её отпрыск, то на тихо стоящий автомобиль.
   Вся компания пассажиров и водитель, забыв о только что миновавшей их опасности, с интересом наблюдали за происходящим. Они дружно аплодировали Читуньке, когда она вернулась к машине. Её находчивости, смелости и решимости, с которыми она отвела угрозу. Наконец, придя в себя, Шалва запустил двигатель и, открыв дверцу, позвал Читуну. Читуна была уже у двери машины и ждала, когда её впустят внутрь. Через минуту их надёжная, крепкая «Волжа» уже набирала скорость. Отошедшие от стресса старый Шалва, его любимая дочь Кетеван, внучка Танечка и маленький Варлам по очереди гладили и даже целовали Читуну. Утомившуюся от проявления чувств и восторга маленькую зверушку посадили на заднее сиденье и, напевая песенку «Сольвейг» про себя, думали: «Ай да Читунька, ай да Читунька!..»