Пуговица

В 90-е мы много чего делали. Не всегда это были дела законные, конечно, тогда вообще легко было влипнуть во что-нибудь противоестественное по самое не балуй. Не отказывались и от разного рода шабашек. Очень денежными были такие работы по теплоизоляции на ТЭЦ, где даже в то время умудрялись выплачивать людям зарплату почти вовремя, тогда как половина страны видела деньги раз в полгода. Сейчас, кстати, ситуация сильно изменилась. Зарплату там народу платят, но она осталась ровно на том уровне, на котором была в 90-х, т. е.  30-40 тысяч. Тогда это была тысяча долларов, а сейчас около трехсот. Вот такая "стабильность".
В бригаде огнеупорщиков, которая попутно занималась и теплоизоляцией, также имея статус самой большой бригады ( аж 24 человека ) и самой женской ( 18 матерущих теток от 35 до 50 ) я был, на тот момент, кем-то типа " бугра".
Разруливать разборки в этом змеином кубле было то еще удовольствие. Они постоянно ругались между собой, но если дело касалось кого-то из шести мужиков, невесть как затесавшихся в эту женскую тусовку, то тетки быстро объединялись и летели клочки по закоулочкам от бедных дядек, осмелившихся прийти на работу с перегаром.
Война шла с переменным успехом, но, судя по текучке среди мужского населения бригады, женщины побеждали с сухим счетом. Проштрафившихся мужиков из других бригад ссылали туда как на каторгу и больше месяца никто не выдерживал.
Я пользовался авторитетом у бабской вольницы только потому, что категорически не пил и постоянно доставал наряды на денежные шабашки.
Там было много колоритных личностей, о которых можно написать отдельные опусы, от горластой Кокаревой, до "гнома с ведром", прозванной так за малый рост, очень крепкой и боевой Андреевой, которую сами девчонки иногда звали " Андрюшкой", но была там одна настолько интересная и выделяющаяся на общем фоне личность, что о ней можно было бы написать даже юмористический роман, с элементами драмы.
Галка Яковлева обладала очень внушительными габаритами. При росте почти два метра и весе около полутора центнеров, Галя на удивление ловко и плавно двигалась, напоминая ожившую Пизанскую башню. Такая же мощная конструкция и одновременно изящество.
Когда бригада шла на работу, Яковлева возвышалась над разношерстной шумной толпой мелкорослых теток как маяк среди стаи крикливых чаек.
Она была изжелта - смуглой, с восточными чертами лица. Если бы не одутловатость к 40 годам, то была бы, пожалуй, красива. Полный чувственный рот, небольшой правильный нос, густющие собольи брови и большие чуть раскосые глаза. Папа у Галки был чистокровным китайцем. Он приехал во времена советско - китайской дружбы, женился на русской, да так и остался насовсем. Но умер достаточно быстро, не выдержав изнурительной борьбы с алкоголем.
Почему-то пацанки из бригады прозвали Галку "Пуговкой" или "Пуговицей". Думаю, пошлО от " Яковка", образованного от фамилии, а потом прилепили "Пуговка", потому как Галя постоянно обрывала пуговицы на куртке спецовки, протискиваясь выдающимся животом по узким местам на котлах, где бригада работала и потом  просила пуговицы у всех подряд, чтобы пришить и на следующий день снова все оборвать.
"Пуговица" была, как все большие люди, очень спокойной и доброй, но от папы китайца досталась ей взрывная ярость. Этим она напоминала носорога, который мирно жует свою жвачку и вдруг в бешенстве начинает крушить все вокруг. Бригада периодически сознательно дразнила "Пуговицу". Та флегматично отправляла в рот огромные бутерброды, сделанные из половинок цельного батона и килограмма колбасы и меланхолично пережевывала. Через полчаса до нее доходило, что над ней смеются и она мгновенно вскипала, шарахнув мощным кулаком по столу так, что вся банда, сидящая за ним, синхронно подпрыгивала и начинала отползать: " Годзилла проснулась! " Галя бушевала минут пять и так же неожиданно успокаивалась. Обычно неугомонная Кокарева просто всовывала Галке в руку недоеденный бутерброд и та, осекшись, непонимающе смотрела на него, затем как ни в чем не бывало продолжала есть с откусанного места.
Как-то раз бригада пришла с улицы, где изолировала трассу. Работа эта очень тяжелая, тем более, когда на дворе минус 25. Народ завалился на лавки и дул горячий чай. Я с интересом наблюдал за Пуговицей, которая отказалась сесть, сказав, что ее разморит и она уснет. И вот Галка держит в руке стакан с чаем, прихлебывает, опершись спиной о стену. Я вижу, что глаза у нее начинают закрываться, пальцы дрогнули, чуть не выронив стакан. Галка испуганно открывает глаза и сжимает пальцы.
Но через пять - шесть минут тепло и мерный гул голосов делают свое дело. Бдительно сжав стакан с чаем в руке, Пизанская башня начинает падать. Падает она прямо, по стойке смирно, не дрогнув ни единым мускулом лица.
Я замер, завороженно глядя на это эпичное зрелище, а "Андрюшка" заорала на всю биндюгу:
- Пуговицааа!!! Спишь ведь!!!
Галя каким-то невероятным усилием выходит из глухого пике, выставив вперед ногу, как шпажист - олимпиец в невозможном победном выпаде.
Глаза ее безумно выпучены, чай вылился, но стакан она удержала.
Долго ржали и запихали Галку на лавку:
- Лучше тут спи, убьешься еще или пол разнесешь.
Работала Пуговица хорошо. Она была очень сильной, но из-за ее габаритов на леса ей был путь заказан, трудилась на мешалках, ворочала мешки с асбестом и цементом. Периодически, когда нужны были лишние руки на подаче, брали ее на котлы.
Как-то нужно было быстро заизолировать "водяной". Это место на котле, где наружу выходят змеевики. Их надо закрыть изоляцией. Котел шел под опрессовку и народ отсел в сторонку, от греха.
Бригада расположилась на площадке, на перевернутых ведрах, рядом с мостиком, который вел с площадки к лесенке с котла на выход.
Галя тоже уселась, только на два ведра, положив на них доску.
Вдруг раздается мощный взрыв и часть кладки на котле вылетает. Народ рванул кто куда, я откатился за бадью с раствором и, выглянув, вижу потрясающее зрелище, достойное по харизматичности исполнения  Арни Шварценеггера из фильма "Бегущий человек".
Галя, крупнокалиберным снарядом ( потому что сравнение с пулей вообще не ее вариант - слишком мелко ) снялась с ведер и с тяжеловесной грацией Жаботинского порысила к мостику-переходу, постепенно набирая темп.
В этот момент на мостике оказался Софрон - среднего сложения мужик, мастер бригады поверхности нагрева. Увидев набирающую скорость Галю, он заметался по неширокому переходу. Длинный, узкий, на одного человека в ширину, с поручнями на уровне пояса, он стал западней, смертельной ловушкой, ибо Пуговица уже встала на крейсерский ход, отбросила первую ступень и остановить ее не могло и прямое попадание главного калибра.
Время как - будто замедлилось. Я четко видел, как лицо Софрона стремительно проходит мимические фазы от "почему это случилось именно со мной? " до "пропади все пропадом! ". Софрон, только что метавшийся как Вицин между Моргуновым и Никулиным, вдруг остановился, глядя на летящее в него испуганное женское тело в 150 кило чистого веса и, внезапно согнувшись и сев на корточки, сложился в три погибели, прикрыв голову руками, как при бомбежке.
Живой реактивный снаряд по имени Галя, которому деться было просто некуда,
с грацией бывалой легкоатлетки - барьеристки лихо перемахнула через прикинувшегося ветошью мужика и пробежала еще метров 10 по мостику, выпустив закрылки и начав экстренное торможение, чуть не погнув стальные перила.
Давно я так не смеялся.
Глядя на изумленную Пуговицу и не менее ошеломленного Софрона меня обуял просто истерический хохот.
Жаль, что никто, кроме нас троих, этого эпизода, достойного экранизации в крутом боевике, не видел.
Яковка была хорошим человеком. Беззлобным и отходчивым. Она вышла на пенсию в 45 лет и через три года умерла.
Когда  пришли хоронить Галку, то позвали побольше людей, нести гроб, помня ее корпулентность.
Мы вошли в квартиру и я увидел лежащую в гробу худющую, совершенно незнакомую мне старушку!
Взяли гроб с торцов и вдвоем со знакомым без усилий вынесли на улицу.
Движение - жизнь, сказал мудрец. Пуговица, по словам ее дочери, вышла на пенсию и совсем перестала ходить. Невероятно растолстела и получила два инсульта подряд. Потом два года пролежала и высохла.
От прежней большой и шумной Пуговицы не осталось ничего.
Как все - таки странно складываются людские судьбы. Кто-то без ног ползет покорять Эльбрус, поднимаясь на одних руках, а кто-то сознательно выбирает лень и смерть.
Кисмет!