Премьера

Премьера
Часть первая. Форкс
Январь выдался снежным и тихим. После зимней сессии мы с Кайусом вернулись в Форкс — домой, к Елене, Джейми, отцу, Дидим. К привычному запаху дерева и корицы, к скрипу половиц, к знакомым улицам.
Одиннадцатого февраля —после дня рождения отца и моего — в городском кинотеатре начали показывать «Сумерки. Рассвет. Часть 2». Последнюю часть. Ту самую, где была битва на поле. Ту самую, где снимались наши отцы.
Отец позвонил мне за неделю:
— Аро, я хочу собрать всех. Джейми, Феликса, Деметрия, Маркуса, Джейн, Алека. Занять целый ряд. Ты не против?
— Я — за, — ответил радостно я.
Часть вторая. Ряд
Кинотеатр в Форксе был старым. Красные кресла, тяжёлые шторы, запах попкорна и пыли. Мы заняли весь центральный ряд — нас было много: я, Кайус, отец, Джейми, Феликс, Деметрий, Маркус, Джейн, Алек. Я сидел между Кайусом и отцом. Кайус — между мной и Джейми. Получилось так, что Майкл Шин и Джейми Кемпбелл Бауэр оказались рядом, разделённые только нами.
Мы набрали энергетиков, попкорна.Расселись. Свет погас.
Я выпил свой энергетик быстро — слишком быстро. И меня понесло.
Часть третья. Битва
Фильм шёл своим чередом. Я смотрел на экран, но краем глаза видел отца — он сидел прямо, сжав руки на коленях. И Джейми — он смотрел на экран, но иногда переводил взгляд на Майкла.
А потом началась битва.
Поле, снег, Каллены и Вольтури. Музыка нарастала. Кай Вольтури — отец Кайуса — выходил вперёд. Аро — мой отец — стоял в центре.
Я не выдержал.
Я вскрикнул. Встал — прямо в кресле, как в тот раз. Держа за руку Кайуса, а другой рукой — за руку отца.
— Это они! — сказал я громко. — Это наши папы! Смотрите! Вон там! Это Аро! А это Кай! Они дерутся! Они же вампиры!
Кайус потянул меня вниз.
— Сядь, — прошептал он. — Люди смотрят.
Я сел. Но не замолчал. Я комментировал каждую сцену — громко, эмоционально, размахивая руками. Энергетик сделал своё дело: я смеялся, болтал, показывал пальцем на экран и рассказывал всем, кто сидел в ряду, что вот здесь снимали, а вот здесь был мой отец.
— Аро, — прошептал Кайус.
— Что?
— Ты слишком громкий.
— Я знаю! Но это же мой папа!
Он вздохнул и покачал головой. А потом сделал то, чего я не ожидал.
Он взял моё лицо в руки — нежно, как всегда, — и поцеловал. В губы. Мягко, тепло, долго. Потом — в лоб. Потом — в щёку. И положил свою голову мне на плечо.
— Ты много говоришь, — сказал он тихо. — Но я тебя всё равно люблю.
Я замолчал. Впервые за вечер. И сидел так — с его головой на моём плече, с его рукой в моей, — до конца фильма.
Отец засмущался. Спрятал улыбку в моё плечо. Джейми увидел это. И покраснел.
Часть четвёртая. Домой

Фильм закончился. Мы вышли на улицу. Ночь была морозной, и снег скрипел под ногами.
Оказалось, что у кинотеатра собралась толпа — фанаты «Сумерек». Они узнали Майкла Шина и Джейми Кемпбелл Бауэра, и теперь окружили их, прося автографы и фотографии. Феликс, Деметрий, Маркус, Джейн и Алек тоже остались — кто-то снимал, кто-то просто смотрел.
Мы с Кайусом отошли в сторону. Я всё ещё был под энергетиком — болтал, смеялся, рассказывал ему что-то про Вольтури. Он слушал. Улыбался. А потом взял моё лицо в тёплые ручки — ладони у него всегда были горячие, как печка, — и сказал:
— Ты много говоришь. Но я тебя всё равно люблю.
Я замолчал. Посмотрел на него. На его светлые волосы, в его голубые глаза, на его улыбку, которую я любил больше всего на свете.
— Я тебя тоже, — сказал я. — Даже когда ты меня останавливаешь.
— Я не останавливаю. Я просто… замедляю.
— Это одно и то же.
— Нет, — он покачал головой. — Это разное. Останавливать — значит запрещать. А замедлять — значит быть рядом, пока ты несёшься.
Я обнял его. Крепко. Так, что мы оба покачнулись.
— Пойдём домой? — спросил он.
— Пойдём.
Мы пошли — вдвоём, по снежным улицам Форкса, к его дому, где нас ждали Елена и Дидим. Отец и Джейми остались у кинотеатра — раздавали автографы, улыбались, позировали. Я не знал, что будет дальше. Но я знал, что мы с Кайусом будем вместе.
Всегда.
Дома мы зашли в комнату. Я снял куртку, упал на кровать, раскинув руки. Кайус лёг рядом, положил голову мне на грудь.
— Ты сегодня был невыносим, — сказал он.
— Знаю.
— Но я всё равно тебя люблю.
— Знаю.
Он поднял голову и посмотрел на меня.
— Ты знаешь, что я тебя люблю?
— Знаю, — ответил я. — Поэтому и вожусь с тобой.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. За окном падал снег, и в комнате было тепло. Мы лежали так долго, пока не уснули — я, Кайус и наш первый снежный вечер дома.