Тыквенное поле, или история одной кражи

Туфли были велики настолько, что даже обидно было. Глаша подняла ногу, чтобы красиво шагнуть вперед, но мамина туфля нелепо шмякнулась с ее ступни на пол.
Вот сейчас Глаша очень порадовалась, что Акулька и Таиска ее не видят! А то засмеяли бы на всю жизнь вперед. Конечно, они все равно не поверят, что она все-таки надевала мамины новые туфли, на которые вся деревня любовалась (тетки завистливо цокали языком и спрашивали у матери, где взяла и сколько стоили, а все девчонки шептались, что когда вырастут – точно такие же себе купят!)
А ведь туфли были действительно красивые: блестящие, лакированные, не то рыжие, не то коричневые – загляденье! Мерить и даже брать их в руки мать строго запретила, но удержаться было невозможно. Глаша понюхала туфли – они вкусно пахли кожей, аккуратно затолкала внутрь каждой туфли пенопласт и сложила все обратно в коробку, а коробку убрала в шкаф. Совсем как было, теперь мама ничего и не заметит.
Глаша посмотрелась в зеркало. Было обидно, что ей безнадежно велики и мамины платья, и туфли для красивой взрослой тети. Вот когда она вырастет…
Но стоять и обижаться было скучно. Мать перед уходом наказала полить цветы, вытереть пыль, покачать младшую сестру, если вдруг проснется, и от дома далеко не уходить. Глаша потянулась за лейкой.
День был скучный и какой-то серый. Дождя не было вроде, но как будто собирался. Глаша даже подумала, что гулять не пойдет… Наверное. Хотя дома сидеть было скучно. Когда Глаша переделала дела, то захотела было примерить мамины туфли еще раз, но вспомнила – нога у нее точно не выросла так быстро, и туфли снова свалятся, а значит, нет смысла их мерить. Лучше уж двор подмести, чтобы мама похвалила…

По двору разнесся стук. Глаша поставила метлу на место и выглянула за ограду - там Акулька с другого конца деревни барабанила по ограде, а рядом соседская девчонка, Таисья, держала за руку своего маленького братца. Глаша поморщилась: никуда пойти, видимо, им не удастся, будут сидеть вместе и играть с куклами. Тоска!
Акулька, впрочем, глядела на нее так, будто придумала что-то интересное. Она всегда так смотрела, если затевала какую-то пакость. Глаша даже задумалась: что они сегодня будут делать? Напугают вредную соседскую бабку? Или будут дразнить через забор соседского Шарика, который вечно пугал их неожиданным громким лаем?
Глаша уже решила, что наверняка Акулька предложит дразнить Шарика, но та выпалила:
- А пошли к дяде Васе на поле тыквы воровать!
За такое мать бы точно косу выдрала. Глаша почесала в затылке:
 - А зачем нам тыквы?
- Ну как зачем! Испечем и съедим! Я тыкву хочу! И Тайка тоже хочет! Она уже согласилась со мной пойти!
Стало обидно. Если девчонки пойдут за тыквами вдвоем, придется сидеть весь день одной?! А если они еще и дразнить трусихой начнут?! А начнут ведь, Глаша Акульку знала.
Оставалась, впрочем, последняя лазейка:
- Я слышала, как дядя Вася мамке говорил, что у них в этом году тыквы плохо уродились. Там не тыквы, а зелепуга одна! Сырыми их есть не будешь, а испечь негде.
Тайка молчала. А Акульку, кажется, вообще ничего не смущало:
- Ну так и что, мы костер разведем! Прямо за деревней, никто не узнает!
Глаша уперла руки в боки, как мама:
- А у тебя спички-то есть?
Акулька, веснушчатая и чумазая, тоже уперла руки в боки:
- У брата моего есть! Он обещал, что если мы тыкву достанем, то он нам костер разведет и сам тыкву испечет.
Это было уже совсем неожиданно, но Глаша не сдавалась:
- А как мы на поле пролезем? Там забор выше нас! И щелей в заборе нет!
Акулька фыркнула:
- Зато лаз собачий есть! Со стороны леса! Через него и полезем!
- Да ну, перепачкаемся только! И откуда лаз там вообще взялся?
- Да собака какая-то подрыла, вот и все! Мой брат сказал, что лаз большой и пролезть можно. Так ты с нами пойдешь или нет?!
Пришлось идти. Глаша никак не могла допустить, чтобы ее называли трусихой!

Забор, выкрашенный в зеленый цвет, был чуть ли не выше человека. Сосед, дядя Вася, часто возмущался, что у него воруют тыквы все, кто ни попадя, а прошлым летом так и вовсе огородил весь свой участок забором. Небо было серым, листья облетали, часть деревьев в лесу уже стояли голыми. Смотреть на это было жутковато.
Лаз походил на огромную нору – Глаше стало даже страшно думать, какая собака его выкопала. Лезть туда не хотелось.
- Чего встали, девчонки?
Окрик раздался сзади, и Глаша даже понадеялась, что это кто-то взрослый и им придется уйти – но это оказался Илья, старший брат Акульки. Дело было хуже некуда: Илья тоже любил посмеяться. Вот теперь никак нельзя было отступить!
Глаша невольно позавидовала Тайке: когда они сошлись на том, что надо оставить Тайкиного братца в доме вместе с Глашиной сестренкой, чтоб под ногами не мешались, Тайка сама вызвалась посидеть с младшими и присмотреть за ними. Глаша хотела было назвать ее трусихой, но тут младшая сестренка проснулась и начала плакать. Сидеть с ней Глаше не хотелось, и она позволила Акульке утащить себя к полю.
О чем, кажется, уже жалела.

Илья деловито осмотрел забор:
- Значит, так: вы лезете в лаз, я через забор. Тыквы через лаз выкатываем. Всем понятно?
Глаша кивнула, но на всякий случай спросила:
- А это ты лаз выкопал?
Илья махнул рукой:
- Кто бы ни выкопал, нам нужнее! Ну, за работу!
Акулька влезла в лаз первая. Глаша даже позавидовала – Акулька худая, ей пролезть будет легко. Лаз все-таки маловат, копали-то его не для человека…
А лезть оказалось почему-то так легко, будто для человека…
На поле было тихо. Так тихо, что страшно. Только шелестели на земле сухие опавшие листья. Через забор перемахнул Илья, и листочки под его ногами хрустнули.
Теперь надо было найти подходящие тыквы – спелые и не слишком тяжелые.
Захотелось схватить за руку идущую впереди Акульку, но Глаша не стала. Они медленно шли среди крупных рыжих тыкв и не сразу увидели.

Впереди, совсем близко, между тыквами, лежали собаки. Крупные. Кажется, семь штук. Они лениво подняли головы.
Глаша захотела улыбнуться. Собаки были красивыми. И не лаяли совсем.
Одна зарычала. Остальные начали медленно подниматься.
Акулька тихо зашептала:
- Глаааш… Они на волков похожи.
Двигаться почему-то не хотелось. Собаки уже подходили к ним. Медленно, не рыча. Почему они дали так близко к себе подойти, совсем не как деревенские сторожевые псы, которые облаивали каждого прохожего еще с другого конца улицы?
Две собаки шли сбоку. Акулька сжалась, задергала Глашу за руку:
- Они же нас окружают… Глашка, я их боюсь!
Илья подскочил к девочкам в два прыжка, закричал Глаше в ухо:
- Чего застыли, лезьте на забор!
Акулька взвизгнула, понеслась к забору. Несколько собак рванулось за ней.
Глаша стояла бы вечно, но к ней подскочил Илья, рванул за руку:
- Чего стоишь?! Тебе жить надоело?!
Глаша привыкла считать его подростком, но сейчас он кричал, как взрослый.
- Беги быстрее!
Глаша пыталась бежать, но все вокруг как будто стало бесконечно медленным – крики, воздух, бегущий рядом Илья. Казалось, что все не всерьез, что так не бывает, не должно же такого быть… Забор оказался рядом, высокий и без перекладин.
Илья двумя прыжками вскочил на забор, наклонился, втащил Глашу наверх. В шаге от нее клацнули челюсти.

Акулька сидела на другой стороне забора, всхлипывая. Собаки носились под забором. Они почему-то совсем не лаяли.
Глаша тоже начала всхлипывать. Илья зачем-то обнял ее:
- Тихо, все, успокойся, я здесь. Все будет хорошо.
Забор стоял крепко, Глаша плакала, думая о том, что Илья все-таки уже взрослый дядя. Пахнет так же, как взрослые. Такой же большой. И с ним не страшно. То есть страшно, но не так сильно. Он все решит, он же взрослый. Быть большой теперь совершенно не хотелось.
Акулька что-то кричала, звала на помощь. Глаша молчала. Илья укачивал ее, как маленькую. Под забором носились собаки, и Глаша закрыла глаза. Было слишком страшно.

Когда подошел хозяин тыкв, дядя Вася, и что-то им крикнул, Глаша узнала его по голосу, но даже не стала открывать глаза. Так и сидела, зажмурившись, пока Акулька тихо спрашивала:
- А где… собаки?
Глаша открыла глаза: собак на поле не было. Дядя Вася нахмурился:
- Какие еще собаки?
- Ну те, большущие… на волков похожи. Которые на нас рычали.
- Не было здесь сроду никаких собак! А вы сами чего на моем поле забыли? Ну-ка идите отсюда, пока не…
Дослушивать никто не стал. Глаша как будто закостенела, и Илья сам снимал ее с забора и ставил на ноги, пока Акулька шептала:
- Глаш, но там правда были собаки! Куда подевались?
Илья вздохнул, как взрослый:
- Были, я тоже видел. Наверное, увидели дядю Васю и убежали. Да какая разница, пошли отсюда!
Было страшно, но Глаша обернулась. Собак не было видно. Ни одной. Куда они, такие большие, успели незаметно деться, будто растворились?
Акулька уже шептала им:
- Дядя Вася точно всем нажалуется. Влетит нам всем теперь...

…Конечно, влетело дома будь здоров. Глаша вообще не помнила, чтобы мама так на нее кричала:
- С ума сойти! Я всю жизнь себя порядочным человеком считала, сроду чужого не брала, а гляди ты – воровку вырастила!
Глаша опустила глаза, но мать разошлась еще сильнее:
- Ладно еще эти огольцы, им иной раз есть нечего! А ты с ними чего потащилась? Нешто мы с тобой голодаем?! Я тебя как воспитывала?! Чужого - не бери!
- Мам, Акулька и Тайка есть хотели…
- Ну так позвала бы их к нам в гости! У нас в доме, что, ни одной краюхи хлеба уже не осталось?! Накормила бы, раз голодные! Это ж надо, моя дочь – и воровать у соседей полезла! Или мы с тобой больше всех нуждаемся?!
- Мам, ну Акулька же сказала…
- А если она тебе скажет в речку с обрыва прыгнуть? Это ж надо, ты у меня не маленькая уже, а такое вычудила! Не стыдно?! У тебя на плечах что вместо головы? Тыква гнилая?!
Было стыдно. Очень. Глаша сейчас ощущала себя совсем маленькой и глупой.
Она еще не знала, что ей долго будет сниться в кошмарах, как их с Акулькой и Ильей окружает странная стая не то собак, не то волков, которые то исчезают, как призраки, то внезапно появляются, а их головы превращаются в гнилые тыквы… Глаша думала о том, что больше никогда не будет засматриваться на мамины туфли цвета тыквы... И тыкву есть тоже никогда не будет. И, конечно, никогда больше не будет брать чужое.