Красный Муравей - психологический хоррор

Обломки зубов Хотаро Ходзё трещали под натиском раскалённых клещей. Рот обожжён. Губы покрыты белесыми волдырями.

«Достойная смерть, скорее» — молил соглядатай клана Курокадзэ. Пощады не вымолить. Клещи рвут нёбо. Мучение невыносимо. Ходзё знал ритуал до мелочей. «Как только будет не вырвать язык своими же собственными зубами — привяжут к столбу».

Хотаро не произносил ни звука. Иначе, как только узнают о слабости дома, — позор навечно покроет весь род. Ходзё станут изгоями.

Сухие верёвки прикручены к основанию столба. Руки повисли плетьми.

Полированный столб темнел от запёкшейся крови.

Жердь бамбука прижата к земле — продета через дыру в столбе. Срезана косо. Нарочно. Она плотно упёрлась в спину Хотаро.

«Если бы можно сжать зубы» — но нет. Враги ожидали позорного крика. Свидетели казни смотрели сверху.

«Нет» — вдруг понял Хотаро. Нет мочи держаться, терпеть адскую боль. Побег вкручивался в позвонок и с каждой минутой на миллиметр становился чуть длиннее.

Хотаро Ходзё собрал волю в кулак и что есть сил отклонился назад. Раздался мерзкий хруст разрыва межпозвоночного диска.

«Всё» — с радостью осознал соглядатай — «Отмучился. Тело до самой шеи парализовано. Можно спокойно взирать на исход».

Расслабленный взор опустился вниз. Муравей куро-оо-ари полз по жерди, торчащей в боку. Кровь стекала на бурую землю — она собралась в неглубокую лужу неопределённой формы.

Насекомое остановилось и начало медленно пить красную жидкость — намокли усы и передние лапки. Муравей поскользнулся и полетел вниз. В тщетных попытках куро-оо-ари барахтался. Выбраться не получалось — налипшая кровь давила вниз.

Муравей затравленно посмотрел — их взгляды сошлись. Насекомое сучило лапками. Мужчина смотрел. «Столб у каждого свой, последний» — мысль добила.

А где-то вдали, в середине деревни, звенели детские голоса. А позже поссорились из-за куска лепёшки. Один отбирал, холодно глядя сверху. Другой — плакал, не вправе бить.