Не угнаться за каретой. Овсей Дриз

Овсей Дриз прожил совсем не лёгкую жизнь. Трудности и невзгоды не ожесточили , не сделали его замкнутым. Наоборот, всё пережитое ещё больше приблизило его к людям, наполнило сердце поэта щедростью и состраданием. Он знал, чувствовал своё признание: нести людям радость. Помогать им, как бы заново увидеть такой привычный для них будничный мир. Мир, который самому поэту открывался сказочным и многоцветным.

  «Зелёная карета»

Спят,
Спят мышата, спят ежата,
Медвежата,
Медвежата и ребята.
Все,
Все уснули до рассвета,
Лишь зелёная карета,
Лишь зелёная карета
Мчится, мчится в вышине
В серебристой тишине.

Шесть коней разгорячённых
В шляпах алых и зелёных
Над землёй несутся вскачь,
На запятках чёрный грач.
Не угнаться за каретой,
Ведь Весна в карете этой,
Ведь Весна в карете этой.

Спите,
Спите, спите, медвежата,
И ежата, и ребята.
В самый, в самый тихий, ранний час
Звон подков разбудит вас,
Звон подков разбудит вас:
Только гляньте из окна –
На дворе стоит Весна!

Тсс!
Спят мышата, спят ежата,
Медвежата и ребята.
Все,
Все уснули до рассвета,
Лишь зелёная карета,
Лишь зелёная карета,
Лишь зелёная карета …


«Энык – Бенык знает всё»

Энык знает всё на свете.
Энык – Бенык вам ответит,
Сколько будет дважды два,
Почему растёт трава,
Отчего пищит мышонок
И толстеет поросёнок.

Раз ему и говорят:
- Ты всё знаешь, - говорят. –
Почему, скажи, цыплятами
Называют всех цыплят?

Даже бабушка не знала,
Даже повар тётя Алла.
В словарях порылся дед
И не мог найти ответ.

Энык знает всё на свете,
Энык-Бенык нам ответит:
- Потому они цыплята,
Что умеют, если надо,
Так на цыпочках ходить,
Чтоб кота не разбудить.


«Колыбельная Бабьему Яру»
                («Песня матери»)

Я бы привязала колыбельку к балке
И тебя б качала, мой ангел, мой Янкель.
Но мой дом как факел вспыхнул среди ночи,
Негде мне баюкать тебя, мой сыночек.

Я бы привязала к дубу колыбельку,
Пела б и качала дочку мою Эльку.
Но дотла сгорели все мои пожитки,
Не осталось даже от наволочки нитки.

Чёрные густые косы я отрежу
И на длинных косах колыбель подвешу.
Но кого баюкать? Где вы, мои дети?
Я одна осталась на всём белом свете.

Буду я по свету матерей аукать.
Приходите матери, плакать и баюкать.
Матери седые, будем с вами вместе
Бабий Яр баюкать колыбельной песней.


  «Патефон»

С незапамятных времён
Был у деда
Патефон.
Рукояткою блестящей
Заводился
Старый ящик.

Вот заводит дед
Машинку
И кладёт на круг
Пластинку:
- Дети, слушайте,
Сейчас
Будет петь
Известный бас.

Но внутри у патефона
Будто каркнула
Ворона
И посыпался
Горох.
А потом раздался
Вздох:
- Ох!

Дед заметно был смущён.
Вновь завёл он
Патефон.
Раздалось
Мычание.
И опять –
Молчание.

Дед был страшно возмущён.
Вновь завёл он
Патефон.
Только вместо пения
Раздалось
Шипение,
Хрипение,
Икание
И даже заикание!

Ящик буйствовал
Пока
Дед не дал ему
Щелчка.
Наконец – то
Грянул бас…
Так бывало
Каждый раз.


«Другим поколениям»

Не плачьте, не плачьте,
Еврейские вдовы, над ними,
Были поэты
Мучениками и святыми.

Споём о прошедших
Свой путь до конца
Песню, которую
Помнят сердца.

Пусть окна и двери
Она открывает,
Пусть бабушка внуку
Её напевает,

Мать своим детям,
Братьям сестра.
Песня звучит,
Значит, песня жива.

Не плачьте, подруги,
Могил не ищите,
Вплелись в ваши волосы
Белые нити.

Оделись вы в чёрное
В чёрный свой час.
И камень тяжёлый –
На сердце у вас.

Чертите на камне
Своими ногтями:
«Поэт здесь покоится…
Вечная память…»

Тот камень тяжёлый,
Что носим в груди,
Другим поколениям
Передадим.

Не плачьте, не плачьте,
Еврейские вдовы над ними,
Были поэты
Мучениками и святыми.

Споём о прошедших
Свой путь до конца
Песню, которую
Помнят сердца.