Музыкант

               
                -1-

               
Себя я помню с шести лет. Вернее, не себя , а то , как брал меня на руки отец. От него  пахло водкой и перегаром. Он почему-то часто плакал и, целуя меня,у говаривал :  «Сынок, расти сильным и смелым, слабым будешь – сожрут. Вокруг волки ,с ними нельзя быть слабым!» Он всхлипывал , уткнувшись мне в живот. Я не понимал, почему он плачет и быстро начинал сам реветь. 
Мы тогда жили в общежитии. Он работал  бухгалтером  в строительном тресте. Через год  отцовское воспитание закончилось. Его насмерть сбил чёрный ЗИМ , при переходе дороги на зелёный свет. Водителем оказался какой-то очень богатый и важный  чиновник. К нам зачистили его помощники.  Результатом этих встреч , как я узнал значительно позже, стала наша новая трёхкомнатная квартира с мебелью, холодильником и стиральной машиной. Это была плата за отказ от судебного разбирательства . Я тихо ненавидел все удобства и свою отдельную комнату, считая, что мы предали отца, желание которого видеть меня сильным , стали  главной  целью .
В  десять лет  удалось упросить  мать записать меня в секцию каратэ. Я приходил домой нередко с синяками и ссадинами , обрабатывая которые она причитала:
-Сынок, тебе же больно. Может в лёгкую атлетику перейдёшь ?
Слово «лёгкая» вызывало у меня  призрение. Лёгкая , значит слабая , а мне хотелось  быть сильным.
-Нет , мам! Я терпеливый. Вот выросту и всегда тебя защищать буду.
-От кого?
-Да хоть от того мужика, что к тебе в гости ходит. Противный такой,  и конфеты его противные.
-Ну, что ты, сынок! Он хороший человек, помогает. С моей  работой секретаршей нам не просто  выкручиваться. На одну квартиру  ползарплаты уходит.
  Из секции меня  исключили через год.
-Очень злой он у вас. Даже на тренировках бьёт без всякой  жалости. С одной стороны это хорошо, а с другой -не хочу  жестокость в нём  поддерживать,–объяснил  своё решение тренер. Мама была рада – радёханька и купила  мне комнатный  тренажёр. Два раза в день на нём занимался. Материнская радость была не долгой. Следующими   увлечениями  стали  бокс и хоккей. «В хоккей играют настоящие  мужчины, трус не играет в хоккей!» Эта фраза стала моим девизом. Отец просил не быть трусом , и я запомнил это на всю жизнь. Харламов был кумиром, но бокс всё-таки победил и постепенно  полностью  завоевал всё свободное время. В 16 лет стал чемпионом района.  Но на этом карьера боксёра закончилась , так  как из этой секции  меня  тоже исключили  , за драку.
Разговор был   на пустыре , возле клуба.
-Не подходи к ней!
-К кому хочу, к тому и подхожу. Запретишь что ли?
-Смотри, я тебя честно предупредил.
-Ой,  страшно, испугал.
Не надо было  это говорить. В ушах  заиграла  тихая  музыка. Так часто бывало у меня перед выходом на ринг. Любимый апперкот левой, и соперник рухнул на спину. К нему подскочил друг, свидетель нашего разговора.
- Ты чего?  Обалдел? - Он стал тормошить приятеля.
-Коль,Коль!
-Ничего страшного, минут через 15 очухается,  я же его  предупредил…
Вечером к матери пришёл  участковый. Колька оказался в больнице с сотрясением  головного мозга , а мне следовало по повестке явиться в милицию. Так я оказался в списке малолетних  нарушителей.
Дрался - часто. С чужаками из другого района, из-за девчонок, за право быть первым, но старался  до больницы больше своих противников не доводить. Второй раз я попал в милицию из-за подонка. Трое встретили меня вечером в тёмном месте . Незнакомцы.
-Привет паря!
-Привет, -и хочу обойти.
-Не спеши, дай закурить.
-Не курю и вам не советую.                -2-   
-Смотри, советчик выискался,  лучше карманчики проверь, что там у тебя.
Один из них , видать главный, щёлкнул ножичком и ловко стал  крутить его  в руке.
-Ребята, не надо…денег у меня с собой нет, – говорю, а сам краем глаза вижу , как  обходят с двух сторон.
-Надо же! Не повезло нам , братва, нет у него  денег , а курточка модная.
Он подошёл ближе, и дистанция стала удобной. Хук левой, прыжок в сторону, удар  ногой в челюсть ближайшему противнику. Третий отскочил , как  ужаленный.
-Ладно, ладно, шуток не понимаешь, мы же…
Дальше  -  не слышал. На короткие дистанции шустро бегать  научили ещё в школе. Откуда мне было знать, что  один из шутников  племянник   первого секретаря обкома.
Я ему зуб ногой выбил. Ну и состряпали попытку ограбления, не меня, а беззубого. Суд и год условно; смена школы. Мама очень переживала.
-Был бы отец, он бы тебе   объяснил.
-Быть сильным и смелым – промелькнуло в мозгах.
      В девятом классе неожиданно на день рождения мама подарила мне малый аккордеон.
-Хватит бренчать на гитаре. Если хочешь заниматься музыкой, вот тебе благородный инструмент. Учись, играй, может меньше по улице  шастать будешь.
Материнская интуиция не обманула. Не заметно, аккордеон завладел всем  свободным от уроков  временем. Самоучитель, затем кружок во дворце культуры, потом игра в заводском оркестре. Я научился разговаривать с инструментом, доверяя ему свои самые сокровенные тайны, а он отвечал мне душевной музыкой, которая вначале робко, а затем всё уверенней и уверенней убеждала меня, что мир устроен не только на силе и храбрости. Уличные бои остались в прошлом. Мать не могла нарадоваться, гордилась перед  соседками.
-Мой -то, вчера на свадьбе играл. Хвалят его все. Говорят, надо, в музучилище поступать. А какое училище, когда  через полгода в армию. Да и с судимостью , наверное, не  примут.
-Точно , не примут, – соглашались кумушки, - пущай пока играет, отслужит , а там видно будет.
На призывной пункт  инструмент  я взял с собой.
-Это что за балалайка,– возмутился  старшина,- кто позволил?
-Это аккордеон, а не балалайка, товарищ  старшина , инструмент…
-Отставить! Смирно! Не положено. Вернуть провожающим.
Мимо проходил полковник .
-Старшина, в чём дело?
Тот вытянулся в струнку. – Аккордеон, товарищ полковник, нарушают…
-Я вижу, что не рояль. А ну - ка, нарушитель, сыграй нам «Прощанье славянки».Сможешь?
 –Ударника бы…!
-Ну, вот, может быть, тебе  ещё оркестр в сопровождение надо. Если можешь – играй!!
Звуки марша быстро привлекли внимание и вокруг нас стали собираться призывники. Наградой  были несмелые  аплодисменты.
-Что так скромно? Не понравилось ?,– спросил полковник.
-Понравилось , здорово, молодец, – послышалось из толпы.
-Ну, вот видишь, старшина, а ты – не положено. Запиши его вместе с аккордеоном в мою команду.
-Есть , товарищ полковник , записать
-Повезло тебе. Это же Герой России.
Так я оказался в Афганистане. Злую шутку сыграл со мной мой музыкальный друг. В учебном полку было хорошо. Больше играл , чем ходил в наряды, а когда нас бросили в дело, то к инструменту прикоснуться удавалось  редко. Всё закончилось через полгода.
    Сознание вернулось только в Ташкенте, в госпитале, где я оказался после подрыва на противопехотной мине. Нестерпимо болела правая стопа.
-Сестрица, укольчик бы, нога болит , сил нет!                -3-
-Нечему у тебя болеть, – отозвался хмурый , замотанный  в бинтах сосед справа.
-Как это нечему? Болит, – возразил я и осёкся , почувствовав культяшки обеих бёдер.
-Мне что, ноги отрезали!!,– заорал я, –  не хочу!
-Нечего там было отрезать, оторвало тебе ноги,– сказала сестра , делая  обезболивающий укол ,– денька два полежишь , а там   в Ленинград отправят, долечиваться.
Два дня я молчал , отвернувшись к стене. Ничего не ел, только минералку пил.
 Воспалённое сознание пульсировало одним вопросом.
_- Как жить?Как жить?
Окружающий мир погрузился во мрак, и только боль  в несуществующей ноге иногда возвращала в реальность. Картины из прошлого бередили память, безжалостно  напоминая о потерянных ногах. 
Тренер  в секции бокса  упрямо твердил  одно и то же:
- Двигайся, двигайся, ноги нагружай, без  крепких ног  хорошего удара не будет не будет, не будет, не будет, –стучало в виске.
Командир отделения  , перед  маршброском, проверяя у всех обувь, учил новобранцев:
-Солдат с потёртыми ногами уже не боец , а одно недоразумение. Берегите ноги.
-А я не уберёг, не уберёг, зачем жить, калека.
На третий   день  голодовки ко мне пришёл начальник госпиталя полковник  Костров:
-Ну что , герой! Поздравляю с орденом Красной Звезды! Что молчишь? Выжил, радоваться надо. Можно и без ног , у тебя же друг есть или прикажешь аккордеон здесь оставить. Думай , солдат, хорошо думай, матери напиши!
-Аккордеон, аккордеон,– пульсировало в голове,–нет , его я не брошу.
В Ленинграде с протезами ничего не вышло. Слишком короткие культи бёдер не позволяли ими воспользоваться. Инвалидную коляску подарил военкомат. Писем домой не писал. Хотел на протезах  вернуться – не получилось , а появиться в таком виде..?.Однажды в палату пришёл начальник отделения.
-Сыграй что-нибудь , грустное  что ли…
-Что это , товарищ майор ,вас на грусть потянуло?
-А ты , дурак, Емельян Фёдорович.
-Чево?
-Почему матери не писал?
-Не хотел расстраивать, у неё сердце слабое.
-Да, в этом ты прав ,слабое.
-Вы  - то  откуда  знаете?
Майор молча достал  из кармана письмо и протянул мне.
-Твой отчим  написал. Умерла мать – инфаркт, а тебя в Челябинске ждут домой , так что собирайся, через день – выписка.
На вокзал меня проводила медсестра, помогла устроиться, а у проводника нашлась водка. Дорога и стала началом  первого запоя. В Челябинске с поезда меня сняла «скорая помощь» и доставила в токсикологическое отделение  городской больницы. Откапали, подлечили. Там я узнал , что мать завещание оставила – квартиру с  мебелью.  Пенсии не хватало. Всё сжигала водка. Короткие периоды
 светлого сознания хватало  только на новую  закупку запасов алкоголя. Отчим уехал в другой город , и остался я один на всём белом свете. Перестал бриться, следить за собой. Квартира постепенно превратилась в ночлежку для каких-то случайных собутыльников. Как-то деньги закончились,и я стал искать, что ещё  можно продать. Случайно в кладовке под ворохом рванья наткнулся на аккордеон. Тронул клавиши и вдруг в голове что-то произошло , словно свет включили в комнате.
-Господи, что же это я делаю? В кого превратился? Отец же предупреждал , что нельзя быть слабым ,а я…
Весь день  не выпускал инструмент из рук, вспоминал и безслёзно плакал. На душе становилось всё легче и легче. Пришла соседка. –Душевно получается Емельян. Давай я порядок наведу, а ты..продолжай.
С этого дня началось моё возвращение в жизнь. Я стал играть в переходе на центральной улице. Доход-- был не плохой , иногда  даже стольник  попадался. Особенно я любил импровизировать на какую-нибудь тему , чаще всего – грустную. Аккордеон страдал вместе со мной.
      Она походила на студентку. В очках. Белоснежная  водолазка хорошо подчёркивала её почти идеальную фигуру . Ярко рыжие волосы огненным потоком струились по плечам. На лице почти постоянно играла ироническая улыбка. Что - то далеко знакомое было в её облике, но эта мысль мелькнула и исчезла. Он  не обратил бы  на неё внимания, так как всегда старался не смотреть на людей идущих мимо и даже не благодарил за подачки , но она проходила ежедневно и каждый раз останавливалась, слушала, потом что-нибудь опускала в чехол инструмента и уходила, иногда со слезами на глазах. Однажды вечером он увидел в чехле сотовый телефон с набранным каким-то номером. Кто-то случайно выронил , первое , что пришло в голову. Позвонил. Ответил женский голос. – Алло!
-Здравствуйте, извините, вы не теряли сотовый телефон?
Большая пауза и затем тихо
-Ну , здравствуй, Емеля.
Он чуть не выронил  трубку. Так его звали только в школе.
-Вы кто?
-Ты не помнишь меня. Вика я, Вика  Лисицына , Виктория Константиновна , если тебе так удобнее, мы учились в одной школе, я классом ниже…,но это большой разговор, если не возражаешь, давай сходим, ой, извини, ради бога, давай встретимся где-нибудь в парке и поговорим…,ну чего молчишь? Алло, алло!!
В памяти вспыхнула  картина  выпускного бала, дамский вальс и огненно-рыжая  девчонка , пригласившая его. Проглотив ком в горле , он пересохшими губами  прохрипел
-Да, да, я слушаю Вика…Вика Константиновна. Я не возражаю, если вы, если ты, в общем, по воскресеньям я играю до 16-оо , приходите.
-Всё  воскресное  утро он не мог найти себе места.               
-Чего я волнуюсь? Ну,  девчонка из нашей школы, давно уже не девчонка…. Пожалела!?. Но почему-то  было чувство, что начинается  новый этап его жизни. Или  просто   душа стосковалась по женскому вниманию. Играл он в тот день с особым удовольствием. И люди сразу это почувствовали. Останавливались. Слушали и улыбались. Иногда  человек десять собиралось. Постоят , посветлеют лицами, положат купюру и уходят по своим делам. Она подошла незаметно и остановилась в сторонке , наслаждаясь его  музыкой.
-Здравствуй , Емеля.
Он вздрогнул и перестал играть.
-Нет, нет, играй пожалуйста ,я хочу  послушать. Ты сегодня  играешь, как-то по другому.
-Как по другому ?  Я просто импровизирую ?
-Ну,  солнечно как-то, радостно , светло что ли и, я бы сказала , даже озорно.
Прозвучали новые аккорды, его пальцы быстро пробежались по клавишам и остановились.
-Нет , не могу, когда вы…ты так смотришь.
-Как это так? И перестань мне выкать , мы же почти одноклассники.
-Я не знаю. Ты смотришь….
-Влюблёно, – подсказала она,- ладно ,на сегодня хватит, поехали в парк,– тоном не терпящим возражения заявила Вика.
А он вдруг  почувствовал  теплоту от возможности подчиняться этому голосу. Только и сказал,– Поехали.
    Парк  наслаждался  бабьим летом. Емельян ,вернувшись в Челябинск , ни разу здесь не был. Он,  как ребёнок,  радовался прошмыгнувшей белке, праздничной  толпе, осенним краскам  окультуренного  леса ,  шуршащим  листьям  и её голосу . Она  катала его   и говорила, говорила не умолкая , словно боялась ,что  её остановят. Виктория  воспитывалась в детском доме до третьего класса , а потом жила с  двоюродной тёткой. Закончила институт, занимается  небольшим бизнесом. Довольно успешно. Купила трёхкомнатную квартиру на пятом этаже. Была замужем. Разошлись. Детей нет. Он внимательно ,  слушал, пытаясь понять, чем привлёк внимание этой красивой самостоятельной женщины.                -5-
Ты хоть понимаешь, что у тебя талант композитора и аранжировщика
-Так уж сразу и талант?
-Не спорь.  У  меня музыкальное образование, правда, только училище, но я в этом кое- что понимаю. Твои импровизации настолько необычные и оригинальные, что могли бы сделать честь любому музыканту. Ты их записываешь?
-Нет , но я их почти все помню, не до нотки , конечно, а так, основную тему.
-Это плохо. Я тебе помогу. Мы всё перенесём на бумагу , а потом я их покажу в институте культуры знакомому  профессору.
-Зачем тебе это?
-Эх, Емеля, Емеля. Какой ты был в школе  таким и остался.
- Нет,– перебил  он, – тогда я был на ногах.
-Не лови меня на слове, я о другом. Тогда ты не понял и сейчас не понимаешь или делаешь вид , что не понимаешь. Я же все эти годы любила тебя, и когда увидела в переходе - поняла, что больше от тебя не  отстану, – и совсем тихо добавила, – или прогонишь?
Его музыкальные пальцы накрыли  её  кисти, и совсем легонько  сжали их.
- Ты где живёшь? Далеко?
-Нет. Две остановки.
- Тогда поехали, я хочу посмотреть…
-У меня там беспорядок.
-Ну, вот! Прибраться надо. Чего молчишь? ,– сказала и остановилась, словно на стену наткнулась.
-Ты не беспокойся, я не напрашиваюсь , если тебе неприятно я сразу уйду.
Она вдруг закрыла лицо руками и заплакала. Всхлипывая , отрывисто произнесла:
-Вру! Никуда я от тебя не уйду! Ты теперь мой! Навсегда мой!
Емельян  развернул коляску, обхватил Викторию за талию и уткнулся  лицом ей в живот.
-Не надо, не плачь, мне хорошо, мне очень хорошо с тобой , но это так неожиданно и  вообще , зачем я тебе такой?
-Не смей так говорить! Поехали. Сегодня ты узнаешь зачем,– и  громко рассмеялась рассыпчатым звонким смехом.
Он с каждой минутой всё больше и больше оказывался во власти её голоса, слёз и смеха. Давно на душе не было так легко. По пути заехали в супермаркет «Карусель», купили шампанского и разных деликатесов. С забытой лихостью и щедростью музыкант наполнил корзину и , заметив её попытку приготовить деньги, резко остановил.
-А вот этого не надо! И на будущее,– смутившись, – я зарабатываю достаточно и ещё военная пенсия, так - что угостить всегда смогу и, вообще, я привык рассчитывать только на себя.
-Хорошо, хорошо! Не ершись. Рассчитывайся сам.
        Уборкой они занимались до вечера. С каким-то напряжением изредка перебрасывались отдельными словами. Виктория накрыла красивый стол.
-Прошу , дорогой мой  человек.
Он взглянул на часы.
-Постой. Подожди пять минут.
В это время  у входных дверей  звякнул звонок.
-Кажется, и ждать не надо. Иди  , встречай.
Вика открыла дверь и замерла от неожиданности. Перед ней был букет роз в красивой упаковке.
-Виктория Константиновна Лисицына здесь проживает?
Она оглянулась к Емельяну.
-Это я…
-Значит это вам, получите и распишитесь.
Закрыла дверь, вошла в комнату и,  прислонившись к косяку,  прошептала                -6-   
- Спасибо, дорогой! Мне никто , никогда не дарил  цветы. Когда это ты успел?
Он , опираясь на руки, допрыгал до  её ног, обнял их и выдохнул
-Какая ты красивая! Только не исчезай, мне кажется, что я сплю.
-Не дождётесь! Завтра я перееду сюда , а сейчас давай  праздновать ,– и взрыхлила ему  причёску. От этого движения  горячая волна прокатилась по его телу , вспыхнув тупой  болью в правой культе. Так  частенько делала бабушка в далёком деревенском детстве и он вдруг  оказался  в   домике , где они жили до переезда в город .Увидел  печку, вмазанный в неё  бак  и  деда , совком  досыпающего уголь. Домотканые половики  и огромного  сибирской породы кота , под ласковое  мурлыканье  которого он любил засыпать. Это  вспыхнувшее в нём давно угасшее ощущение детства  принесло даже запахи. Пахло  мамиными  пасхальными куличами и плюшками , домашним квасом и бабушкиным винегретом ,обязательным обеденным  угощением.  Видения были настолько чёткими, что  невольно  встряхнул головой.
-Что-то не так,  - встревожено  спросила  Вика.
Он  поднял голову ,улыбнулся и вновь спрятал лицо  в её коленях , почувствовав укол совести- давно не был у стариков  на кладбище.
-Всё  так и даже больше, не знаю,  как сказать…, лучше я сыграю.
Добрался до дивана , взял инструмент,  на мгновение задумался и тронул клавиши. Музыка сомневалась , плакала и  смеялась, уговаривала и возражала, с каждым аккордом заполняя комнату  светящимся  лёгким воздухом , от которого у  находившихся в ней   вырастали крылья.
              Свадьбы не было. Виктория настаивала на том , чтобы Емельян прекратил играть в переходе, но он уже не мог бросить это дело. Дарить людям радость стало его потребностью.
-Емеля! У меня же бизнес, хоть и не большой , но нам средств хватит до старости. И вообще, как ты сыну объяснишь эту ситуацию?
-Какому сыну?
-Какому, какому…нашему! Готовься , папаша.
От нахлынувшей радости  исчезли слова , зато аккордеон запел торжественно и восхищённо.
- Ну что мне делать? Лежать на диване?
-Будешь играть  в клубном оркестре , я договорюсь.
-Ты кого хочешь, уговоришь! Хорошо! Договаривайся, а пока я ещё на своём месте поиграю. Это же счастливый  для нас с тобой переход.
        Свою «трёшку» он сдал в аренду и, уступая настойчивой просьбе Вики, переехал в её  квартиру, где в одной из комнат оборудовали детскую.
       Этот день был наполнен счастливыми заботами – покупками всего необходимого для малыша. Отправив Вику домой на такси,  Емельян решил  последний раз поиграть  для прохожих.  Он исполнил свою любимую композицию , которую условно называл –«радуга» и тут  запиликал телефон. Посмотрел. Звонила Виктория.
- Алло! Слушаю , дорогая!
Трубка испуганным голосом  жены прокричала
-Емеля!  Тут у нас…..-возник какой-то шум и  вдруг мужской голос рявкнул, – молчи,  сука!,-
 Связь прервалась. Несколько раз повторив вызов и не получив ответа - рванул домой. Выехал на проезжую часть улицы, чуть не попал в аварию, упросил таксиста и, уплатив двойную цену, помчался домой. Как назло, лифт не работал. Спрыгнув с коляски, подтягиваясь на руках , больно ударяясь культями  ног, срываясь и вновь устремляясь вверх , сдирая кожу на ладонях, он   добрался до пятого этажа. Бесшумно открыл дверь в квартиру,  заглянул  и, увидев Викторию привязанной к стулу с заклеенным скотчем ртом, на мгновение растерялся. Потом уже не таясь, впрыгнул во внутрь .  Мужик складывал в сумку   норковую шубу Вики . В голове заиграла давно забытая музыка боя.
-Не спеши, положи всё на место.
-О! Это что ещё за маленькое чудо в перьях. Примолкни , а то я тебе ещё и руки повыдёргиваю.
Виктория  громко что-то промычала , пытаясь освободиться.                -7-
-Слышь! И тёлка твоя советует  помалкивать. Я только её цацки, да шубку прихватил. Наживёте ещё, – и направился к выходу. Дистанция стала удобной. Емельян  схватил близко стоящую  вазу из толстого чешского стекла и мощно метнул её в грабителя .В  роте его считали   лучшим  метателем  ножей. Удар пришёлся в голову. Вор  мешком рухнул на спину. Освободив  Викторию,Емельян сам вызвал полицию.