Шесть дам в одной колоде

Говорят, давным-давно на стыке осени и зимы, когда туманы стелются по станичным улицам, а ветер поёт старые песни, жил в одном хуторе старик-карточник. Говорили, что он не просто играл — он слушал, что шепчут карты. И была у него одна колода, потемневшая от времени, с узором, похожим на морозные ветви.

В той колоде было шесть дам. Четыре — как положено: Пик, Треф, Бубен, Червей. А две — без мастей, будто вырезанные из другого мира. На одной дама смотрела строго, в тёмном платке, как казачка, провожающая мужа в путь; на другой — лицо было едва прорисовано, словно кто-то пытался стереть его, да не смог.

Старик никому не объяснял, откуда взялись эти две лишние дамы. Только шептал: «Четыре дамы — это дороги, по которым люди ходят каждый день. А две другие — те, что ведут туда, где время течёт иначе. Их видят лишь те, у кого сердце помнит то, что лучше забыть».

Говорили, что если в полночь разложить эти шесть дам кругом, то можно услышать, как прошлое зовёт по имени. Но тот, кто услышит, должен решить: ответить или промолчать. Потому что ответ — это обещание вернуться туда, куда возвращаться нельзя.

Однажды молодой казак, которому не терпелось узнать судьбу, выкрал колоду и разложил шесть дам при свете лучины. Он услышал шёпот — тихий, будто ветер в камышах, и в нём прозвучало имя его деда, погибшего в далёком походе. Казак хотел крикнуть: «Я здесь!», но в последний миг прикусил губу и не отозвался. И тогда две безымянные дамы будто чуть склонили головы — будто признали его выбор.

Наутро колода вернулась к старику сама: лежала на пороге, припорошённая инеем. А казак с тех пор, говорят, стал тише, слушал ветер и никогда не спрашивал судьбу напрямую.

С тех пор в тех краях ходит примета: если вдруг в колоде окажется шесть дам — значит, граница между прошлым и настоящим истончилась. И лучше не торопиться её пересекать.