На пределе. Глава двадцать вторая

 

 Первая поездка в ресторан являлась разведывательным рейдом и не требовала предельной мобилизации физических, умственных и волевых усилий. Соратники ехали «с ветерком». Они были    твёрдо уверены в том, что   возможность соединить полезное   с приятным найдётся всегда.  И пренебрегать ею   просто недопустимо. Салон автомобиля был наполнен шутками, колкостями, весельем. Похоже, с утра все встали «с той» ноги.  Машинально Денис включил радио.   Передавали новый хит.



— Нет, ну ты глянь, — Фил с возмущением выключил звук, — куда палку ни кинь, или в предателя, или в провокатора попадёшь. Им, падлам, кроме как о тяжкой судьбе русского народа петь не о чем? Да лучше бы мычали о тараканах, которые из их идиотских голов бабочками вылетают! Заладили сказку про белого бычка. На колу мочало, начинай сначала.    Завыл, чудило «… только в пролитой крови, покаянью нету брода».   Так потому и нет брода, что сами, бараны, омут ищите.



 — На дворе уже совсем другая эпоха, а они мыслями никак не могут выкарабкаться из лихих девяностых, — поддержал друга Ден, — читаю тут на днях книжку. Автор – умница. Пишет о серьёзных вещах и очень неплохо. И вот по глазам, как вспышка, ударила фраза: «Да и найдётся ли на безбрежных просторах этой огромной страны хотя бы один человек, который откажется выпить на дармовщину!» Явный стереотип: русский, значит пьяница. Такой же, как представления о неуёмной любвеобильности французов, непомерной заботе американцев о собственном здоровье, немыслимом, недосягаемом уровне компьютеризации Японии.   Нам вольно или невольно пытаются навязать, что русский пьяница испокон веку: был, есть, и будет. Он – бездельник. К тому же растяпа, и безответственный человек, координаты, мышления которого определяются краеугольными словами: авось, небось, давай.



— Но все эти клише, а точнее, переходящие в мемы фейки, опровергаются на один щелчок пальцами, —поддержал приятелей Кирилл, — возьмём для начала хотя бы  три этноса, которые сегодня играют на планете не последнюю роль: немцев, японцев, китайцев. Далеко не будем углубляться, хватит последних   пятисот лет.


После Крестьянской войны и религиозных реформ начала шестнадцатого века    Германия впала в глубокую прострацию. Редкий непьющий человек в эти годы обычно принимался за иностранца. Великие географические открытия, создание колониальных империй, войны за раздел мира – всё это прошло мимо Германии. Тон задавали португальцы, испанцы, голландцы, англичане, французы.  Но никак не немцы! Попытка Прусского короля Фридриха переломить ход событий закончилась поражением в Семилетней войне.



 Япония. Страх перед внешним миром заставляет руководство страны принять программу самоизоляции. Сношения с другими странами сведены почти к нулю.
Китай. Пришедшая к власти на волне антимонгольской борьбы китайская династия Мин к середине семнадцатого века полностью себя дискредитировала.  Захват страны маньчжурами многие ждали как избавление. Поэтому сопротивление агрессии было крайне слабым.



– В общем, – цинично заметил Фил, – ни немцы, ни японцы, ни китайцы отнюдь не являлись в эти годы олицетворением прогресса, динамики, высоких духовных качеств. Скорее наоборот.

   
 – В наши дни, – продолжил разговор Кир, – для многих русских  немец по привычке  числится образцом для подражания.  Как воплощение порядка и дисциплины, аккуратности и трудолюбия, деловой хватки. А вот в эпоху Наполеона для немцев олицетворением этих качеств были французы: холодные, рассудительные, практичные.  Мечтательные немцы противопоставляли французским ценностям близость к первозданной природе, свободу творчества, источником которого должно быть сердце, а не рассудок. Но прагматизм, слепая вера в прогресс и человеческий разум взяли верх.  Немецкий беспорядок был побеждён французским порядком. Вся Германия оказалась покоренной армией Наполеона.



– И как раз в эти же годы, – добавил Макс, –созданная маньчжурами империя   всё больше и больше отстаёт от мировых лидеров. Англичане навязывают торговлю опиумом, полагая, что каждый китаец должен стать наркоманом. Когда же руководство Китая пытается хоть как-то исправить положение, начинаются опиумные войны. Армия   разбита, завоз наркотиков продолжается. В эти годы мировое сообщество воспринимает Поднебесную как дряхлого, больного ни на что не годного человека. Разговоры о молодом, полном сил и безудержной энергии драконе, темпами роста пугающем весь мир, начнутся лишь через сто пятьдесят лет. Япония продолжает оставаться закрытым государством. Отсталость, неповоротливость, неспособность идти в ногу со временем – это самые нейтральные характеристики японского общества той эпохи.



– А вот в пятидесятых годах девятнадцатого века, –словно удивляясь сказанному, заметил Ден, - немцев будто   подменили. Орднунг – классический немецкий порядок в те годы окончательно обуздал опасное тяготение к хаосу, искони присущее нации. Начинается невиданный промышленный взлёт, а за ним войны Бисмарка, захват колоний, Первая Мировая война.
Японцы ринулись следом. Революция Мейдзи открыла страну для мира. Едва успев избавиться от статуса полуколониального государства, Япония развязывает агрессию против Китая, Кореи, России.
 Китайская буржуазная революция произошла почти на полвека позже. Но она не принесла стране ни роста мощи, ни процветания.  По сути дела, до самой кончины Мао Цзэдуна Китай топтался на месте.



– А ведь немецкий натиск не закончился разгромом в Первой Мировой войне, – с сарказмом заметил Фил, –немцам понадобилась вторая. Как и японцам. Проиграв всё в этой войне, обе державы устремили свои усилия на технический прогресс. В наши дни это две высокоразвитые нации, с именем которых связывают процветание, дисциплину, ответственность. Однако всё не так просто. Сегодня самая большая проблема двух этих народов – вымирание населения. Рождаемость несравнимо ниже смертности. И если в Германии проблема хоть как-то решается за счёт мигрантов, то в Японии с её традиционной замкнутостью ситуация намного сложней.
 А  в Китае   идёт промышленный бум. Такой   же был в Германии сто, а в Японии пятьдесят лет назад. Мы говорим сейчас   о молодой, цветущей нации, преисполненной оптимизма и великих целей. Так оно и есть. Но никогда не надо забывать историю.



 – Смотри, – удивляясь собственным выводам, закончил  мысль Макс, – за пятьсот лет каждый из трёх народов несколько раз менял вектор своего развития. Никакого постоянства и, тем более предопределённости, нет и в помине. Взлёты чередуются с падениями. Примеры можно продолжить: Испания, Швеция, те же США. Ну и, конечно же, наша Россия.
 Русское экономическое чудо 1909 -1913 года, это один разговор. А полный обвал 1992-1998 – совсем другой. Какой он – русский человек? Бесстрашный воин, участвующий в походе на Византию, или прижимистый мужик, прячущий от приехавшего за данью монгольского баскака осевшую на дно сундука монету? Сподвижник Ермака, деяния которого сопоставимы с достижениями экспедиций Кортеса и Писарро?   Трудолюбивый мастеровой эпохи Алексея Михайловича Тишайшего, не пьющий, не курящий, набожный? Именно о таких сказано: Святая Русь. А может быть это пьяный матрос-анархист, громящий винные подвалы революционного Петрограда?
 


– Да, они все совершенно разные, – согласился Фил, – но если СМИ, представители культуры, политики будут непрерывно программировать народ, что мы неудачники и умеем только водку пить, но надо не стыдиться этого, а гордиться этим, то дело далеко не пойдёт. Многие болтают о национальной идее. Я думаю, надо заставить себя поверить в то, что мы лучше, мы сможем. Ни в чём нет предопределенности. Всё в наших руках!   

 ***

На   охраняемой автостоянке перед заведением расположилось несколько десятков шикарных иномарок. Не довольствуясь заводскими стандартами, владельцы некоторых из них расписали своих любимцев в соответствии с собственными представлениями о прекрасном. Яркая, броская русалка, расположившаяся среди свирепых морских чудовищ, явно была сделана через трафарет. Такая работа могла стоить никак не больше пятисот долларов. А вот сложный рисунок на тему звёздных войн, сплошь покрывший «Опель Астра», был, без сомнения изготовлен художником-профессионалом. И обошёлся хозяину, по крайней мере, в десять раз дороже соседней русалки.
 


Однако Фил направил внимание Макса на скрытый тюнинг.
– Видишь, чуть   поодаль от «Опеля Астра» стоит заурядная на вид «Волга», – обратился он к младшему другу, – обычно такие называют не иначе, как «баржа». Так вот, никаких цветочков-ягодок на ней нет и в помине. Строгий чёрный цвет без всяких излишеств.
 Наученный друзьями, Макс уже знал, кто использует для поездок в шикарные рестораны такие неприметные на вид машины. Это мог быть богатый директор убыточного по документам предприятия, где рабочие уже и забыли, как выглядит зарплата. Или «теневик», который предпочитает быть, а не казаться.  Максим не сомневался, что «начинку» автомобиля поменяли без остатка.



Будто уловив его мысли, Фил добавил.
– В «баржу» несомненно, давно уже вогнали трёхлитровый двигатель от внедорожника, смонтировали автоматическую коробку передач, полностью модифицировали тормоза, амортизаторы.
Я, парни, не понаслышке знаю, на что способны отечественные авто мастера. Едва   приобрёл свою первую в жизни машину, «девятку», приятель посоветовал обратиться в мастерскую, чтобы увеличить мощность двигателя. За вполне приемлемую цену умельцы поставили новый карбюратор с увеличенными жиклёрами, сменили коленвал и   распредвал, отполировали впускной коллектор. Мощность мотора сразу возросла на треть! Соответственно под двигатель пришлось «подработать» трансмиссию и тормоза. Покупая джип «Форд-экспедишен»,   расставался с любимой «девяткой» чуть ли не со слезами.
 Фил ещё раз внимательно осмотрел автостоянку и вполне серьёзно произнёс.
– Так что я не удивлюсь, увидев «ушастый запор» с вертикальным взлётом или старенькую на вид «Победу» с бронированным кузовом и функциями амфибии, которая выдерживает прямое  попадание небольшой атомной бомбы!

***
Войдя в зал, друзья  быстро окинули помещение цепкими взглядами. Свободными оставались не менее половины столиков, что учитывалось соратниками заведомо. Основная публика собирается вечером и даже ближе к ночи.   Однако присутствующие в подавляющем большинстве выглядели солидно. Мужчины почти поголовно оказались одеты в шикарные костюмы классических цветов, дамы в строгие вечерние платья. Макс мысленно отметил, как мудро поступил Фил, объяснив, что такая одежда не блажь. Вся четвёрка легко терялась на общем фоне. Навстречу им уже спешил администратор. Он предложил на выбор несколько столиков. Чисто рефлекторно Фил выбрал место у стены. Это давало определённую защищённость тыла и позволяло, оставаясь малозаметным, иметь хороший обзор.   
     Стараясь как можно меньше выделяться на фоне окружающих, сподвижники заказали себе водки, изрядное количество холодных закусок и по огромному говяжьему стейку.  Наполнив фужеры минералкой, Фил серьёзно посмотрел в глаза приятелей и тихо сказал.
–Ну, что парни, выпьем за нас: чтобы у нас всё было, но за это нам ничего не было!



Затем он направил небольшую, незаметную антенну в сторону отдалённого столика, за которым расположилась заточенная на секс парочка.  Они говорили обо всём, кроме главного, но смысл слов интересовал разведгруппу в самую последнюю очередь. В левом ухе каждого из четвёрки находился совершенно незаметный микронаушник. Он позволял великолепно прослушивать чужой разговор даже сквозь шум, создаваемый музыкой. Фил ещё несколько раз направлял антенну в совершенно разные стороны, результат превзошёл все ожидания.



Закончив с первой частью мероприятия, перешли к пункту охраны автостоянки.  Фил и Кир остались в зале, Макс и Ден вышли прогуляться.  Отрабатывать линию охранника в предстоящей операции надлежало им, они и должны были провести разведрейд. Место, где находился охранник, назвать будкой не поворачивался язык.  Это оказалось   весьма внушительное снаружи сооружение, крайне важно было выяснить и внутреннее устройство помещения.  Большие окна на каждой из четырёх стен давали сотруднику охраны отличный круговой обзор. В ближайшее к двери окно Макс и постучался.
– Вы что хотели, – уверенно, но без хамства произнёс секьюрити, неохотно открывая дверь. В ресторан босота не ходит. Парень был хоть и молод, но одет   небедно.  Не то, или не так скажешь, уволят с работы, и фамилию уточнять не станут.
Юнец, переминаясь с ноги на ногу, словно стыдясь неловкого положения, скороговоркой произнёс.
-Эта, того, тут девушка красивая не проходила, Ингой зовут?
- Нет не видел! – растерянно ответил охранник, удивляясь людской несообразительности. Ну, каким образом он мог узнать, что красивую, возможно только в воображении этого нетрезвого юноши, девушку зовут Инга, а не Прасковья?!



За эти несколько секунд Макс успел   мельком разглядеть   внутреннее устройство помещения. Надо было признать, администрация предприятия общественного питания проявляла определённую и немалую заботу о сотрудниках. Мягкий, приличных размеров диван предоставлял возможность растянуться в полный рост.  Батарея централизованного отопления позволяла и зимой нести службу без тягот и лишений. Электрочайник, электроплитка, микроволновая печь закрывали большую часть потребностей в комфорте. А раковина и унитаз за шторой вполне могли тянуть на предметы роскоши. Хорошо, что джакузи не догадались поставить, почти серьёзно подумал Макс, не зря в народе говорят, что годовой доход уборщицы «ГАЗПРОМА» выше, чем у крепкого фермера!



Все детали предстоящей операции были как на ладони, дальнейшее пребывание в ресторане не имело никакого смысла. Нет, конечно, можно было напиться до положения риз, устроить драку и попытаться найти половых партнёрш. Но это всё, хоть и активный, но, тем не менее, отдых. Друзья же приехали работать и абсолютно точно знали, что   серьёзные провалы часто выстраиваются из множества маленьких ошибочных шагов!
 
***
Макс поддержал смех Николая и, убедившись, что Катя вовсе не против их общения, с интересом спросил.
–   А Цент, ты же с ним в одной комнате живёшь, он как пацан?
–  Знаешь, –  ненадолго задумавшись, ответил бригадир, о таких честнее всего сказать «лучше бы ты, земляк, на этот свет и не явился». Вон вчера вечером.  Входит в комнату, настолько расстроен, будто и не понимает, где находится. Ни здравствуй, ни прощай.  Едва ботинки снял, тут же завалился в кровать, рожу к стене.



– Брателла, – говорю ему, – ты можешь рассказывать,  будто  голыми руками завалил трёх вооружённых до зубов спецназовцев. Или как рыдал на похоронах троюродного дедушки, который перед самой смертью завещал тебе имение в горах Тироля. Да хоть о том, что ты внебрачный сын императора Бурбубунзии. Это твои проблемы. Но ноги на ночь надо мыть. И носки не забудь постирать. Здесь не бомжатник.
Он покорно прошествовал в ванную. Похоже, у него не было сил даже огрызнуться.



– Ну, ты сегодня надорвался, кореш, – интересуюсь с некоторым оживлением, –  сколько просадил?
– Двести баксов.
–  Гонишь! Откуда у тебя такие деньги. Ты же, как двести-триста рублей наберёшь, сразу к автоматам ломишься. А уж если пятьсот, так карман горит. Спать не будешь, пока всё до копейки не проиграешь!
– Колян, – отвечает дрожащими губами, – Галька домой уехала в Ефремов, а я у неё в заначке взял, короче, украл. Она через четыре дня вернётся и мне труба. Знаешь, как стыдно.



–  Ох, ты даёшь, –  искренне удивляюсь, –  а то   смотрю, энтузиазма у тебя не больше, чем у мыши, консультирующейся у кота. Как там Лермонтов писал: «Была без радостей любовь,
Разлука будет без печали».
  Может быть она тебя, наконец-то выгонит, сколько же девахе мучиться?! А то у тебя вообще башню сорвало, про стыд что-то лопочешь.
– Да ты, что Колян, – вскипает  Цент, –  я же её люблю, я без неё жить не смогу!
– Помнишь как в мультике «Трое из Простоквашино», –  напоминаю я ему, –
«Выбирай:  или мама, или кот».
 «Ну, маму я давно знаю. А этого кота вижу впервые».
 Ты, браток, автоматы любишь, а Галюсик с боку припёка!



– Коля, это зависимость, болезнь, –   нерешительно оправдывается Цент.
- Ага, болезть, на кого б залезть. Ладно, был бы алкашом, наркоманом, а то пристроился автоматчиком. Извращенец!
 – Ну, ты выручишь, Колян? – спрашивает с надеждой.
По интонации Николая Макс понял, что подобный разговор происходил уже не однажды. И Центу всегда каким-то чудом удавалось выпутываться из подобных ситуаций.
 Вскоре Николай сошёл на промежуточной станции.  Екатерина, ухмыльнувшись куда-то в сторону, продолжила его мысль.
–  Знаешь, Макс, тут на линии, таких как Цент, подавляющее большинство. Приходится это констатировать с большим сожалением. Слаб человек по природе своей, и от этого никуда не деться!


           Общалась я с ним «по душам», можно сказать сам на разговор набивался. Ему это надо, как психотерапия. Вроде покаялся и дальше грешить можно. Знаешь, чем он принципиально отличается от остальных? Люди несутся в бездну с ветерком, радостно.  А у этого типа тревожные мысли непрерывно сменяются болезненными воспоминаниями.   Однако даже Александр, под этим именем Цент числится в официальных документах, больше всего на свете боится заниматься анализом, логическим осмыслением собственной жизни.
         Он гонит эти мысли прочь, убивая их ещё в зачатке. Но иногда им коварно удаётся прорваться сквозь заслон воли   уже ставшего безвольным человека.  И тогда Саша напивается до скотского состояния.  Заползает куда-нибудь в дальний угол, в надежде спрятаться от человеческих глаз и заливается горючими слезами.  Слёзы останавливают депрессию, и это действует подобно кровопусканию.  Ну, а как только отойдёт от шока, тут же вновь принимается закатывать в гору камень собственной судьбы, подобно обречённому на вечные муки Сизифу.
        – И как тебе типаж, – Екатерина с интересом посмотрела на Макса, – заслуживает внимания?
–  Примеры «не делай так, как я» в жизни очень важны, – не задумываясь, ответил Макс, – возможность  учиться на чужих ошибках есть великое благо. Полезный материал для анализа. Послушаю с интересом и, надеюсь, пользой!

Конец главы.