Операция Валдай. Глава 3. За кулисами большой игры

Джейкоб Смит проснулся от липкого, удушливого чувства, будто его заживо замуровали в бетонную стену. Каждый сантиметр тела казался чужим. В голове пульсировала тупая, тягучая боль, а нижняя челюсть и правое плечо ныли так сильно, словно по ним прошлись кувалдой.
«Неужели я дрался с теми русскими на реке?» – вяло подумал он, силясь разлепить тяжелые, будто налитые свинцом веки. Нахлынувшая тошнота подкатила к горлу. Координация движений отсутствовала полностью: Смит попытался пошевелить пальцами рук, но они отозвались лишь слабым, покалывающим онемением.
Когда зрение наконец сфокусировалось, Джейкоб обнаружил, что лежит на жесткой кушетке в небольшой, абсолютно стерильной камере. Здесь не было привычной тюремной грязи, сырости или царапин на стенах – углы комнаты были выкрашены аккуратной светлой краской, а сверху беззвучно гудела вентиляция.
Смит горько усмехнулся про себя. Как кадровый оперативник ЦРУ он прекрасно понимал, что эта непреодолимая вялость и путаница в мыслях – классический симптомокомплекс после применения химических стимуляторов допроса. Амитал или тиопентал натрия. «Сыворотка правды».
Неужели русские спецслужбы до сих пор балуются этими опасными, топорными методами из двадцатого века, когда весь цивилизованный мир давно перешел на полиграфы и ментальное сканирование? Дикари.
Тяжелая железная дверь беззвучно отворилась. Крепкий конвойный в камуфляже без знаков различия коротко кивнул Смиту, жестом приказав подняться для утреннего туалета.
Через десять минут, когда Джейкоба вернули обратно, в камеру вошел подтянутый мужчина в строгом сером костюме. В его выверенных, скупых движениях и цепком взгляде сразу угадывался высококлассный контрразведчик, а не рядовой тюремный следователь.
– Здравствуйте, мистер Джейкоб Смит, – негромко, на хорошем английском произнес вошедший, присаживаясь за металлический прикрученный к полу стол.
У «Фартового» перехватило дыхание, а остатки хмеля мгновенно улетучились. Они знали его настоящее имя. Не оперативный позывной, а личные данные из секретного архива Лэнгли. Кто мог их слить?
– Я следователь Федеральной службы безопасности России, подполковник Никитин Антон Игоревич, – представился офицер, аккуратно раскрывая кожаную папку.
– Я хочу есть, – хрипло соврал Смит, пытаясь потянуть время и хоть немного собрать в кучу разлетающиеся мысли. Мыслить критически по-прежнему не получалось.
– Вы говорите неправду, Джейкоб, – Никитин весело, одними глазами, усмехнулся. – Вам вкололи хорошую дозу «Мунджаро», так что вы еще целую неделю не будете испытывать голода. Ну что, продолжим наш разговор?
Смит промолчал, лихорадочно озираясь. Очертания оконца, тяжелые запоры – это место не было похоже на следственный изолятор ФСБ. Больше напоминало армейскую дисциплинарную гауптвахту какой-то закрытой воинской части.
Вывод напрашивался один, и он был катастрофическим: его задержали неофициально. Документально он здесь не зарегистрирован, а значит, может раствориться в этих подмосковных лесах навсегда, и никакие правозащитники из Красного Креста его никогда не найдут.
– Что... Что конкретно вас интересует? – с трудом выдавил из себя Смит осевшим голосом.
– Собственно, всё, что нас интересовало, вы нам уже подробно рассказали несколько часов назад, – Никитин пожал плечами, перелистывая страницы протокола. – Да, да, сыворотка правды. Дозу подобрать в спешке всегда трудно, но наши медики справились. Вы сдали всю вашу сеть в Троицке. До единого человека.
– Зачем тогда вы здесь?
– Чтобы узнать – согласны ли вы сотрудничать с нами дальше, мистер Смит. Добровольно и осознанно. Надеюсь, вы понимаете, что подготовка покушения на президента России – это статья, которая не предполагает выхода на свободу. Никогда.
В это же время в соседней комнате, замаскированной под техническое помещение, генерал-лейтенант Соколов, полковник Шаров и подполковник Веселов внимательно наблюдали за допросом через монитор ноутбука. Скрытая микрокамера, вмонтированная в вентиляционную решетку, транслировала четкую картинку по беспроводному каналу.
– Как вы думаете, Андрей Павлович, подпишет соглашение? – негромко спросил Шаров, не отрывая взгляда от экрана.
– Конечно, подпишет, – Веселов хмыкнул, опередив генерала. – Куда ему деваться с этой гауптвахты? Он же прагматик, хочет жить, причем жить хорошо и на свободе, а не гнить в одиночке тридцать лет. Он служит в ЦРУ не из патриотических чувств к звездно-полосатому флагу, а ради зеленых купюр. И деньги у него, судя по протоколу, водятся немалые.
Генерал Соколов удивленно приподнял бровь, листая свежую распечатку показаний Смита:
– Про какие деньги вы говорите, Юрий Николаевич? Я что-то упустил в этой стопке листов? На какой странице?
– Семнадцатая страница, товарищ генерал, – подсказал Веселов, протягивая руку и указывая на текст. – Начиная с третьего абзаца. Смотрите.
Соколов пробежал глазами по строчкам и присвистнул:
– Ого... Три миллиона долларов наличными! Неплохой личный пенсионный фонд сколотил мистер «Фартовый». И что примечательно – все три банка, в которых Смит хранит свои тайные вклады, находятся в Детройте. И «First Independence Bank», и «Chase Bank», и «Comerica Bank». Какое трогательное постоянство для уроженца Мичигана.
– А наши аналитики еще говорят, что Детройт – город-призрак, – пошутил Шаров. – Оказывается, там до сих пор крутятся отличные оборотные средства.
Генерал Соколов резко повернулся к майору Круглову, представителю центрального аппарата ФСБ, который сидел в углу штаба:
– Евгений Павлович, задача стратегической важности. Немедленно связывайтесь с нашей резидентурой в Штатах. Передайте им эти коды и адреса в Детройте. Пусть наши люди заберут все три миллиона наличными до того, как в Лэнгли заблокируют счета Смита. Эти деньги очень пригодятся ведомству для проведения оперативной работы прямо там, на месте. Действуйте!
– Слушаюсь, товарищ генерал! – Круглов быстро поднялся и вышел из комнаты, на ходу вытаскивая зашифрованный спутниковый телефон.
В камере допроса тем временем повисла тяжелая тишина. Джейкоб Смит смотрел на бланки, разложенные перед ним Никитиным, и понимал, что его жизнь сломалась на мелкие осколки.
– Хорошо, – внятно произнес американец, беря в руки авторучку. – Я готов сотрудничать. Где подписать?
Подполковник Никитин пододвинул к нему договор. Смит размашисто поставил свою подпись на трех экземплярах.
– Очень разумно, Джейкоб, – Никитин бережно забрал листы и вложил их в папку. – И хочу сразу предостеречь вас от глупостей. Если у вас возникнет соблазн предупредить ваше начальство – Стива Стоуна или «Немца» – о том, что вы работаете под нашим контролем, помните: мы знаем все ваши тайные маркеры и условные сигналы бедствия, которые вы обязаны подавать в переписке. Вы сами их нам назвали. «Сыворотка правды», ничего не поделаешь, – следователь мягко улыбнулся и поднялся с места.
– Антон Игоревич, подождите, – остановил его Смит у самой двери. В его глазах читалась неподдельная профессиональная обида. – Скажите мне... как профессионал профессионалу. В чем именно я прокололся? Моя группа зашла идеально, конспирация была абсолютной. Нас сдали?
Никитин остановился у двери, на мгновение задумавшись. Затем обернулся, и на его лице появилась искренняя, чисто русская ухмылка:
– Никто вас не сдавал, Джейкоб. Просто вы сало режете так, как у нас в России никто и никогда не делает. Это даже тринадцатилетний мальчишка с ходу понял. Шкурку они отрезают, половники протирают... Этому вас в вашей академии в Кэмп-Пири забыли научить.
Смит в ужасе обхватил голову руками, уставившись в пол. Шкурка от сала. Обычная свиная шкурка уничтожила операцию стоимостью в миллионы долларов и похоронила его карьеру. Такому действительно не учили в Лэнгли.
Чтобы не попадаться на таких глупых бытовых мелочах, нужно было не забрасывать штатных оперативников, а вербовать агентов из местных. Но было уже поздно.

*  *  *
В Лэнгли, Вирджиния, утро выдалось холодным и туманным. Полковник ЦРУ Стив Стоун только успел открыть свой тяжелый служебный сейф, собираясь достать документы, как на его рабочем терминале вспыхнул красный сигнал экстренного вызова. Его срочно требовал к себе заместитель директора управления. На совещании обязаны были присутствовать все руководители профильных директоратов и офисов.
Чертыхнувшись, Стоун запер в сейфе свои личные мобильные телефоны, взял рабочий блокнот, авторучку и поспешил по бесконечным, залитым неоновым светом коридорам в главное крыло здания.
Совещание затянулось на долгие часы. На Стоуна навалили столько аналитических и оперативных задач по восточноевропейскому треку, что он напрочь позабыл о времени. Из конференц-зала он вышел только поздним вечером, уставший, с чугунной головой.
Вернувшись в свой кабинет и собираясь уходить домой, он открыл сейф и взял в руки свой личный, незарегистрированный сотовый телефон. Экран моргнул, высветив два десятка пропущенных вызовов. Стив выругался сквозь звенящую тишину пустого офиса и решил, что разберется со звонками уже в машине.
Дорога к дому превратилась в сущий кошмар – на автомагистрали в пригороде Вашингтона случилась крупная авария, и Стоуну пришлось битый час стоять в глухой пробке, наблюдая за синими огнями полицейских машин.
Дома он оказался около полуночи. Быстро поужинав в одиночестве, полковник заперся в своем уютном домашнем кабинете, отделанном темным деревом.
Он включил настольную лампу и снова открыл телефон. Внимание Стоуна сразу привлекли четыре пропущенных вызова от Майкла Джонсона – его близкого друга детства, который сейчас занимал пост управляющего филиалом «Chase Bank» в Детройте.
У Стива внутри все мгновенно похолодело. Он прекрасно помнил, что именно в этом банке Джейкоб Смит держал один из своих самых крупных наличных вкладов.
Джонсон никогда не стал бы звонить четыре раза подряд без веского повода. Полковник взглянул на настенные часы – время приближается к часу ночи, но у них с Майклом была давняя железная договоренность: в случае ЧП они доступны друг для друга круглые сутки.
Стив набрал номер друга. Тот ответил после первого же гудка, словно сидел с аппаратом в руке.
– Где ты пропадаешь, Стив?! – вместо приветствия набросился на него Джонсон, его голос в трубке дрожал от волнения. – Сегодня днем к нам в банк пришли люди и забрали все наличные деньги твоего «Фартового»! До единого цента! Я обрывал твой телефон, чтобы спросить, нужно ли мне задержать их под каким-то предлогом, вызвать ФБР или твоих оперативников для допроса. Но ты не отвечал и не перезванивал! Они ушли с сумками!
– Погоди, Майкл... Забрали деньги? – Стив почувствовал, как комната поплыла перед глазами. – Так это был не сам Джейкоб Смит?
– Ты что, до сих пор не проверил свою шифрованную почту? – Джонсон почти кричал. – Я еще три часа назад скинул тебе все файлы! Наша служба безопасности зафиксировала их на камеры наблюдения. Их было трое, славянской внешности, документы идеальные, все коды и пароли Смита ввели без единой ошибки с первого раза! Фото машины, на которой они приехали, я тоже прикрепил. Наверняка номера липовые, но это уже ваша работа. Я сделал все, что мог, Стив!
– Спасибо, старина... Я твой должник, – Стоун выдавил из себя слова помертвевшими губами и отключил связь.
Полковник дрожащими пальцами открыл ноутбук и вошел в почтовый ящик. На экране вспыхнули десятки четких фотографий высокого разрешения. Трое крепких мужчин в гражданских куртках спокойно забирали миллионы Смита из ячеек «Chase Bank».
Стив Стоун бессильно откинулся на спину в глубоком кожаном кресле, обхватив голову руками. «Фартовый» сейчас находится под Москвой, на сверхсекретном задании контрразведки. Пароли и многоуровневые коды доступа к его счетам знает только он один – они были прописаны в его памяти.
И если неизвестные русские без единой запинки сняли эти деньги в Детройте, вывод мог быть только один: Джейкоб Смит попал в плен к ФСБ и выдал все под ноль.
– Господи... – тихо произнес Стоун в темноту кабинета. – Они применили «сыворотку правды».
Полковник поднялся и стал мерить шагами комнату, останавливаясь напротив стеллажей с книгами. Масштаб катастрофы ужасал. Русским теперь известно о предстоящем покушении на Валдае абсолютно все, что знал Смит. А он знал и про рой ударных FPV-дронов, и про конспиративные квартиры в Троицке, и самое главное – он знал про «Немца». Операция ЦРУ провалена полностью, еще даже не начавшись.
Стив налил себе полстакана чистого виски, напрочь забыв бросить лед, и залпом выпил. Огненная жидкость обожгла горло, но он не почувствовал ни вкуса, ни крепости. Им владел леденящий, липкий страх.
Ведь за «Немцем» и группой «Фартового» на этот раз стояла не какая-то безликая частная военная компания, а лично он, полковник Стоун, и Директорат операций ЦРУ. Государство. Если русские поднимут этот козырь на сессии ООН, начнется международный скандал планетарного масштаба, и его, Стоуна, просто сделают козлом отпущения. Головы не сносить.
Утром, едва прибыв в Лэнгли, Стоун тайно направил две оперативные группы контрразведки в Детройте к оставшимся двум банкам Смита – «First Independence» и «Comerica». Но уже к обеду агенты доложили: ячейки пусты. На записях камер красовалась все та же троица русских. Они сменили одежду, внешность и марку машины, но работали с теми же кодами Смита.
– Найти этих людей! Землю носом ройте, задействуйте все ресурсы АНБ и ФБР! – ледяным тоном приказал полковник в трубку, хотя сам понимал, что это пустая трата времени.
Если русская разведка сработала так чисто, этих троих исполнителей уже давно вывезли из Вашингтона или Нью-Йорка под видом ценного дипломатического груза, не подлежащего досмотру. Так оно и было – оперативники ЦРУ нашли брошенные автомобили на парковке у аэропорта Кеннеди, но криминалисты не обнаружили в салонах ни единого отпечатка пальцев. Все было затерто до стерильности.
Вечером Стив Стоун вызвал «Немца» для окончательного разговора перед его вылетом в Россию. Полковник принял наемника дома, в своем закрытом рабочем кабинете, где их никто не мог подслушать.
– Скажи, Антон, – Стоун внимательно посмотрел в холодные глаза Немченко, – правильно ли я понимаю, что весь твой финальный расчет строится исключительно на нанесении точечного удара роем дронов по кортежу президента?
– Совершенно верно, Стив, – спокойно ответил «Немец», поправляя манжеты. – Я рассчитал все до секунды. Мы нанесем два последовательных удара волнами FPV-дронов, по восемнадцать аппаратов в каждой волне. Попадания хотя бы одного беспилотника с кумулятивным зарядом хватит для гарантированного выполнения задачи.
– Было же семнадцать человек в группе Смита? Откуда взялся восемнадцатый аппарат?
– Я не терял времени даром здесь, в Штатах, и сам прошел экспресс-курс оператора, – Немченко едва заметно улыбнулся. – Я лично поведу восемнадцатый дрон.
Стоун молча смотрел на наемника, и в его душе окончательно созрело страшное, циничное решение. Он понял, как можно использовать «Немца», чтобы спасти собственную шкуру и подставить тех, кто заварил эту кашу.
– Антон... А что, если на время пребывания президента на Валдае их технические службы врубят фронтовую систему РЭБ стратегического уровня? Им даже не понадобится разворачивать тяжелую «Красуху». Хватит переносных станций типа «Капюшон», «Штора» или «Сигнал», которые они сейчас массово делают на заводах. Они просто перекроют все гражданские частоты управления FPV-дронами. На что тогда твой расчет? Ворота закроются.
Лицо «Немца» впервые за время их встреч заметно вытянулось. Глаза округлились.
– Что... Что вы хотите этим сказать, полковник?
– То, что твой план с дронами уже ни к черту не годится, Антон, – Стоун жестко простучал пальцами по столу. – Он рассчитан на ваше извечное русское «авось», а ЦРУ не может так рисковать. Ты не думал над тем, чтобы разнести весь президентский кортеж из крупного калибра, пока он будет двигаться по трассе в Рогозинино? Или, что еще лучше – на обратном пути, когда охрана ФСО хоть немного, но расслабится после форума?
Немченко на минуту задумался, анализируя слова полковника.
– Не думаю, Стив. ФСО – не дураки, они просчитывают такие варианты. Они могут пустить три одинаковых кортежа-пустышки по разным маршрутам, и поди угадай, в каком из них объект, и есть ли он там вообще. Вспомни, как он в Чечню на истребителе летал. От него всего можно ждать. Нет, я буду бить именно на Валдае, точечно. Дроны пройдут сквозь РЭБ, у нас новые прошивки.
Стоун глубоко вздохнул, допивая остывший виски, и посмотрел на «Немца» в упор, нанося свой главный, сокрушительный удар:
– И еще, Антон... Ты должен знать это перед вылетом. Там, в России, ФСБ уже взяла «Фартового» и всех его людей до единого человека. Они провалились, Антон. Их раскололи, и сейчас группа Смита полностью работает под контролем русских спецслужб.
Немченко вскочил с кресла, его лицо побелело от ярости, а рука инстинктивно дернулась к внутреннему карману куртки:
– Этого не может быть, Стоун! Вы блефуете! Смит выходит со мной на связь каждые шесть часов, в переписке он использует все наши секретные условные знаки и маркеры, подтверждающие, что все в порядке!
– Увы, но точнее не бывает, Антон, – Стоун устало открыл ноутбук и развернул экран к наемнику. – Посмотри на эти снимки из Детройта. Это русские агенты ФСБ. Несколько часов назад они подчистую выгребли все тайные счета Смита в наших банках, введя его личные коды доступа. «Фартового» сдали под «сыворотку», Антон. Он рассказал им все. И про твои дроны, и про квартиры, и про тебя самого. Они знают твою цель. Тебя там ждут с первой минуты, как ты пересечешь границу. Если тебя не возьмут в аэропорту, значит, просто водят, чтобы выявить всю сеть.
«Немец» медленно опустился обратно в кресло. Его дыхание стало тяжелым, в глазах появилось выражение затравленного, опасного зверя.
– Они не станут торопиться... – прошептал наемник, лихорадочно соображая. – Профессионалы так не делают. Им нужно убедиться, что за Смитом больше никто не стоит. Им нужна вся цепочка.
– Так за Смитом больше действительно никого нет, Антон. Только ты один.
– Значит, нужно сделать так, чтобы были, – Немченко резко поднял голову, его взгляд снова стал холодным и решительным. – Я уже думал над этим сценарием на случай форс-мажора. Послушай, Стив, сейчас лучших и самых опытных операторов FPV-дронов, чем украинцы, в мире просто не существует. Они имеют колоссальный опыт применения ударных беспилотников в условиях реального современного боя против русских систем РЭБ и постоянно совершенствуют прошивки на практике. К тому же, они ненавидят русских и лично их президента так, как никто другой на этой планете, и готовы пойти на смерть ради этой цели. Нам нужно привлечь их.
Стоун согласно кивнул, этот ход полностью укладывался в его новую, тайную игру.
– Что ж... Логично. Думаю, СБУ с радостью поделится людьми. Сколько тебе нужно человек на замену группе Смита?
– Много людей туда, под Рогозинино, привлекать нельзя – места там глухие, малолюдные, лишние чужаки сразу вызовут подозрение у местной контрразведки. Будет слишком заметно. Мне нужна небольшая, но элитная группа. Человек двадцать лучших дроноводов с фронта. СБУ выдернет их с передовой за сутки.
– Сделаем, – твердо пообещал Стоун. – Канал связи через Киев я открою прямо сегодня. Что-то еще, Антон?
– Да. Перед самым моим выходом на точку мне нужен будет самый точный, поминутный метеопрогноз погоды в районе Рогозинино, какой только способна выдать ваша военная спутниковая группировка.
– Зачем тебе метео? – удивился Стоун.
– Украинцы используют преимущественно легкие, коммерческие квадрокоптеры, переделанные под камикадзе. Если в день пленарной сессии на Валдае будет сильный порывистый ветер, плотный дождь или, упаси бог, осенний град – русским даже РЭБ включать не понадобится. Ветер сам разметает наши легкие дроны-камикадзе по деревьям, как сухие листья. Мне нужно идеальное окно затишья.
– Понял. Спутниковый метеоцентр АНБ выдаст тебе раскладку по минутам. Скажи, Антон... а почему ты до сих пор не спрашиваешь о гонораре? О его финальном размере? Даже как-то подозрительно для наемника твоего уровня, согласись.
Немченко криво усмехнулся, застегивая куртку:
– Да все мои мысли сейчас заняты только одним – как обойти контрразведку и выполнить этот чертов заказ, раз Смит нас так подставил. О деньгах подумаем потом.
– Ну-ну, – Стоун поднялся, протягивая руку. – Твой финальный гонорар составит десять миллионов долларов США на швейцарский счет. Кстати, твой бывший коллега Анненков, позывной «Бумеранг», перед своей ликвидацией получил от нас аванс в размере пяти миллионов. Ты знаешь его лучше кого-либо, Антон. Думаю, даже лучше его родной матери.
«Немец» на секунду замер у двери, его глаза недобро блеснули.
– Знал, – тихо поправил он полковника.
– Что? Ах, да. Пораскинь на досуге своими аналитическими мозгами – где этот покойник мог спрятать наши пять миллионов? Если найдешь этот тайник в Европе – считай, что это твой личный бонус, ЦРУ не станет требовать эти деньги назад. Оставь их себе вместе со всеми сбережениями «Бума».
– Благодарю, Стив. Это действительно очень щедрое предложение, – Немченко коротко кивнул, повернулся и бесшумно вышел из кабинета.
Полковник Стоун остался стоять у окна, глядя на темный, затянутый туманом вирджинский лес. Он был полностью удовлетворен настроем и злостью «Немца».
– Кто его знает... – тихо произнес Стоун в пустоту, наливая себе новую порцию виски. – Глядишь, у этого сумасшедшего фанатика действительно что-то и получится? Пустим его и украинцев под нож ФСБ, а сами останемся в стороне. Подождем – увидим, благо ждать осталось совсем недолго.
Полковник присел в кресло, глядя на огонь, и впервые за последние двое суток расслабился, чувствуя, как ледяной страх отступает. Он был уверен, что просчитал эту партию до конца.