Успеть до атаки. Глава 6. Разговор по душам

Следователь ФСБ Никитин зашел к начальнику аналитического отдела полковнику Макееву.
– Здравствуйте, Игорь Дмитриевич. Чем порадуете?
– Приветствую. Ну что тебе сказать, дорогой, – те двое, которые из Тернополя и Ровно, как по мне, совершенно безнадежны. А вот третий, из Артемовска, – совсем другое дело. С ним можно поработать. Зовут его Наумов Павел Игоревич.
– Значит, поработаем. Прикажите, чтобы его привели в допросную.
Когда украинского дроновода доставили, Никитин уже ожидал его. На столе разложены разные бланки документов, чистые листы бумаги. Не здороваясь, украинец заявил:
– Зря ты меня сюда притащил. Ничего я врагу не скажу. Только время зря на меня потратишь.
– Напомните, – скрывая легкую улыбку, сказал Никитин.
– Что напомнить? – удивился дроновод.
– Когда это мы с вами перешли на «ты?»
– Хочешь сказать, что ты старше меня по возрасту, воинскому званию и занимаемой должности? Что я некультурный, невоспитанный человек? – ухмыльнулся украинец. – Так мне плевать на твое мнение. Идет война, а ты – мой враг!
И он гордо замолчал. Потом добавил:
– Так что можешь сразу отправить меня обратно в камеру или на суд. Пусть меня посадят.
– С чего вы взяли, Павел Игоревич, что вас будут судить? – улыбнулся следователь. – Кто-то буквально полминуты назад сказал, что идет война. А! По-моему, это были именно вы!
– И что? – не может понять Наумов, куда клонит следователь.
– На войне, знаете ли, люди гибнут. А еще пропадают без следа. И даже без суда и следствия. Собственно говоря, я решил пообщаться с вами, чтобы принять решение – действительно ли стоит вас судить или вам следует просто исчезнуть. Как это у вас говорят – баба с воза, коням легче. Так, кажется?
Никитин замолчал, любуясь произведенным эффектом, потом продолжил.
– Хочу вам напомнить, что вы обвиняетесь в покушении на президента нашей страны. Обвинение более чем серьезное. И срок тоже. Хотя и в этом случае у вас есть шанс быть обменянным или попасть под амнистию.
После этих слов Наумов с трудом сглотнул ком в горле.
– Вы настаиваете на том, чтобы вас посадили. Похоже, вы не знаете о существовании тюрем, где заключенные сами мечтают о смертной казни. Слышали ли вы, например, что-либо об исправительной колонии № 18? 
Наумов после этого вопроса побледнел, но нашел в себе силы ответить.
– «Полярная сова? В Ямало-Ненецком автономном округе? Слышал.
– Ну, так вот вы можете попасть именно в нее. Хотя мне проще отдать команду и уже через час вас зароют где-нибудь под забором. Война, знаете ли, и с врагами у нас разговор короткий.
Наумов растерялся. Он никак не рассчитывал на такой поворот. Ему казалось, его будут агитировать, убеждать, пытаться подкупить, «перевоспитывать», но не запугивать.
– Что вам от меня нужно? – наконец спросил он.
– Для начала скажите, почему вы лично воюете против нас? Вы ведь русский.
– Вы напали на нас, значит – вы виноваты. А я защищаю свою страну.
– Вот так примитивно? – искренне удивился Никитин. – А вы, значит, совсем ни при чем?
– Я вас не понимаю. Что вы имеете в виду?
– Например, то, что это вы спровоцировали нас на эту войну.
– Любопытно, чем же это?
– Давайте, я буду говорить, а вы – соглашаться или опровергать мои слова. Только фактами, эмоции оставим женщинам. Договорились?
– Да.
– Разве не вы захотели вступить в НАТО? Даже Конституцию изменили, нарушив при этом ее же. Ведь такое решение должно приниматься на всенародном референдуме, а не в парламенте страны. А ведь вас предупреждали, что для России – красная линия, переходить которую нельзя.
– Наша страна, нам самим и решать. Мы вас ничем не оскорбили и не обидели.
– Серьезно? Так, по вашему мнению, это русские скакали с криками: «Кто не скачет, тот хохол!» и «Хохляку – на гиляку!», а так же носили футболки с надписью: «Благодарю тебя, Господи, за то, что я не хохол»?
Никитин продекламировал хорошо поставленным голосом:
А мужики из Рязани
очень уж осерчали
за то, что вы на майдане
про москалей кричали.
– Да при чем здесь это? Вы – рашисты, вы напали на нас!
– Рашисты, это русские фашисты? То есть, мы до сих пор празднуем День Победы 9 мая, чтобы никто не догадался, что мы – фашисты? – насмешливо сказал следователь. – А вы, следовательно, отказались от Дня Победы и всего советского наследия, чтобы никто не догадался, что вы на самом деле – антифашисты?
– Вы что, намекаете, что это мы – фашисты?
– Неонацисты и бандеровцы. Кстати, вы бы и сами должны были это понять. Причем давным-давно.
– Насколько давно? – насмешливо переспросил Наумов.
– Минимум с января 2014 года. Тогда во время вашего майдана на здании Киевской горадминистрации вывесили огромный портрет Бандеры. Вот с того самого момента всем должно было стать ясно – кто является основной движущей силой майдана, какие цели и методы этой силы.
Никитин, было, замолчал, а потом продолжил.
– Конечно, учитывая, что ваши деды и прадеды были коллаборантами и сотрудничали с Третьим Рейхом, оккупационными войсками, ваш выбор понятен.
– Вы меня с кем-то путаете. Мои деды и прадеды были бойцами Красной Армии и красными партизанами, – гордо ответил Наумов.
– Так вы, предатель, Павел Игоревич. Вы предали своих дедов. Или вы действительно не понимаете, что ваша власть, ваше государство – нацистское?
Никитин снова процитировал слова из песни «Что же вы, братцы, наделали?» только теперь не так напыщенно.
– По колено во лжи и фальши
   там, за океаном,
   делают всё, чтоб и дальше
   Иван убивал Ивана. Подумайте об этом на досуге, Павел Игоревич, времени у вас
теперь будет много.
– Куда торопиться? Наш народ вам этого не простит. Вы же своей войной поссорили нас лет на сто пятьдесят.
– Думаете? А я уверен, что нет.
– И на чем, любопытно знать, основывается ваше убеждение?
– Павел Игоревич, вам ведь не 20 лет, правда? То есть вы должны помнить, что на нашей с вами памяти прошли две русско-чеченские войны? И что?
– И что?
– А то, что не прошло и тринадцати лет после окончания второй чеченской войны, как чеченцы пришли вместе с нами воевать против вас. А ведь чеченцы, в отличие от украинцев, не славяне и не православные христиане.
– Посоветуете подумать над этим? – осклабился Наумов. – Так я уже подумал. Чеченцы потому и помирились так быстро, что чужие. А близкие народы так не могут. Вообще не слыхано, чтобы брат шел на брата.
– Так вы, Павел Игоревич, оказывается, истории не знаете, – улыбнулся следователь, – вспомните период Киевской Руси. Кем, по-вашему, приходились друг другу князья, правившие по разным городам?
– Ну, дядьями и племянниками, родными и двоюродными братьями.
– А их дружинники? А ведь воевали друг с другом.
– Да причем тут это? Это когда было? Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Кто там знает, как оно было на самом деле? Наш народ всегда объединяется перед лицом врага!
– Уверены? Хорошо. Давайте возьмем времена не столь отдаленные. Например, гражданскую войну, которая шла на просторах бывшей Российской империи после революций 1917 года.
– Вы хотели сказать – революции?
– Нет. В 1917 году произошли две революции. В советской историографии их называли: февральская буржуазно-демократическая, в ходе которой свергли самодержавие, и Великая Октябрьская социалистическая революция.
– Разве не большевики свергли царя? – нахмурил лоб Наумов, пытаясь вспомнить.
– Нет. Они свергли Временное правительство во главе с Керенским. Помните, как у Маяковского? «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время!»
– И что?
– А то, что вместо единения в лихую годину, ваш народ воевал сам с собой. То есть все против всех. Украинские большевики, то есть красные. УНР и Директория во главе с Симоном Петлюрой. Гетманат Скоропадского. Белогвардейцы. Анархисты и крестьянские повстанцы, например, армии Нестора Махно, Никифора Григорьева.
Наумов заерзал на своем месте, но ничего не сказал.
– Что, и это далекий пример? Давайте тогда возьмем Великую Отечественную войну. Если вам понятнее – Вторую Мировую войну в Европе. По вашему мнению в стране было сплошное единение, в то время как часть населения с хлебом-солью, цветами и музыкой встретили Вермахт и сотрудничали с оккупационными войсками, а другая, причем значительно большая часть взяла в руки оружие и воевала против них.
– Вы про то, что были красные партизаны и подпольщики, а были бандеровцы, мельниковцы, бульбовцы и просто полицаи?
– Совершенно, верно. Вы, кстати, сейчас на стороне последних.
– Вы хотите сказать, что и сейчас идет, по сути, гражданская война? Чушь собачья! Вы еще повторите бред, что никаких украинцев нет.
– Почему нет? Если бы мы с вами вели этот разговор 150 лет назад – я бы действительно сказал, что никаких украинцев нет. Но сейчас, когда миллионы людей осознают себя украинцами – значит, они есть.
После беседы Никитин доложил генералу Соколову, что склонить Наумова к сотрудничеству не удалось.

*  *  *
Полковник Шаров собрал ачинский СОБР для инструктажа. За исключением него самого все сидят за столами, прямо, как в учебном классе.
– Слушаем внимательно, бойцы, – начал полковник, – есть здесь неподалеку частный аэродром. Охрана его заметила, что неделю назад за аэродромом установили наблюдение. Всего одновременно наблюдают до семи человек. Кто они – нам неизвестно.
– Так, может, пацаны просто покататься на самолетах хотят, – жизнерадостно улыбаясь, пошутил сержант Громов.
– Гром, – тут же перебил его капитан Зверев, – помолчи.
– Хорошо, если так, – улыбнулся Шаров, – а если они планируют начинить самолеты взрывчаткой и атаковать президента России?
– Тогда ФСО и вам не позавидуешь, – хмыкнул Громов.
Он перехватил взгляд Зверева, сразу стал серьезным и замолчал.
– Сегодня поздним вечером вас доставят на этот аэродром, – продолжил Шаров, – ваша задача – не допустить захвата самолетов и вертолета, которые там находятся.
– А не рановато? – удивился другой сержант по фамилии Трухин. – Если неизвестные хотят захватить самолеты для нападения на президента, то делать это они будут практически в самый последний момент.
– Если. Я уже сказал, нам неведомы цели неизвестных. Мы даже не знаем кто они и сколько их. Охрана аэродрома – 4 человека. Дежурят они сутки через трое. Среди них может быть человек, который сотрудничает с неизвестными. Вопросы?
– Уточните задачу, – на этот раз серьезно попросил Громов, – в случае нападения мы должны их уничтожить или задержать?
– В принципе, всех их можно уничтожить, но, если вы кого-нибудь из них возьмете живыми, чтобы их можно было допросить, – будет еще лучше.
– Товарищ полковник, – спросил капитан Зверев, – мы рассчитывали действовать днем, а тут ночь.
– Вам нужны приборы ночного видения, – кивнул Шаров и сделал запись в блокноте, – что-то еще?
– Да. Думаю, удобнее всего будет наблюдать за штатной охраной аэродрома, если на них навесить диктофоны-жучки для записи звука и GPS-трекеры для отслеживания перемещения охранников в реальном времени.
Полковник с пониманием кивнул и снова стал писать в блокноте.
– Не лишними будут и мини-камеры, замаскированные под повседневные предметы (ручки, пуговицы, часы) для скрытой видеозаписи. А для того, чтобы все это незаметно расставить и прикрепить к одежде охранников нужен специалист. Мы знаем, что у вас такие, так сказать, «карманники» или «щипачи» есть.
Полковник улыбнулся.
– Толково, – кивнул он. – Сделаем. Ну, до вечера.
– Товарищ полковник, – остановил его Зверев. – Хорошо бы еще, чтобы ваш «щипач» по комплекции был похож на нас, а то хлюпик какой-нибудь только подозрение вызовет.
– Договорились, – пообещал Шаров и вышел.
– Ну что, – спросил Зверев, – у кого какие мысли?
– Я бы на опушке леса установил датчики движения, – сказал сержант Трухин. – Чтобы в случае чего у нас был запас времени, пока они доберутся до аэродрома.
– Ночью это сделать довольно проблематично, а вот завтра ранним утречком этим и займешься. Возьмешь в помощники Грома.
Когда начало сереть, Зверев снова собрал СОБР в том же помещении. В дверь постучали и в «класс» вошел рослый крепыш в таком же камуфляже, как у СОБР. Ручища у него такие, какие в народе называют кувалдами.
– Здравия желаю, – козырнул он. – Старший лейтенант Уваров, «щипач».
– С такими лапищами – «щипач?» – выразил всеобщее удивление Громов.
Уваров подошел к Звереву и Милорадову, которые стоят между стеной и рядом столов с бойцами.
– Вы позволите пройти? – улыбнулся Уваров. – Хочу поставить рюкзак на свободное место.
Он прошел к последнему столу и поставил свой тактический рюкзак на стул. Потом вернулся к преподавательскому столу.
– Итак, – громко сказал он, – внешность бывает обманчивой. Товарищ капитан, вы вот носите с собой зажигалку, – «щипач» выложил на стол серебряную зажигалку с изумрудом, – а сигарет или папирос при вас нет?
Зверев невольно потрогал карман брюк, потом улыбнулся и ответил:
– Да я не курю. Это подарок, можно сказать, талисман.
Уваров тем временем выложил на стол часы «Штурманские». Милорадов закатил рукав и с изумлением увидел, что часов на руке нет.
«Карманник» из ФСБ подошел к столу, за которым сидит сержант Громов и положил перед ним блокнот в кожаной обложке и механический карандаш в металлическом корпусе.
– Блин, а как это? – первым спросил Громов. – Мы же все смотрели за вами, и вы это вытащили прямо на наших глазах?
– Охренеть, – подтвердил Трухин.
– На счет лапищ беру свои слова назад, – громко объявил Громов.
– Годится, – хмыкнул Милорадов.
Когда СОБР прибыл на аэродром Шорина, Громов предложил Звереву.
– Может, отнимем у охраны мобильные телефоны, чтобы они не смогли предупредить о нашем появлении?
– Зачем? – удивился капитан. – Если сегодня нападения не случится – они завтра поедут по домам, а оттуда смогут связаться с кем угодно по телефонам жен или другим гаджетам. Да и здесь у них могут быть другие средства связи.
– Согласен. Поспешил, однако, был неправ. Что там Уваров, когда навесит на охранников маячки?
– Уже. Милорадов с Трухиным из класса предполетной подготовки следят за охраной.
– Уже? – поразился Громов. – Когда он только успел? Знаешь, командир, а я этого «карманника» уже полюбил! Знает он свое дело, ничего не скажешь!
– Уймись, балаболка. Займись лучше своими подчиненными.
К Звереву подошел старший охранник и деловито спросил:
– Товарищ капитан, а нам что делать?
– А что вы обычно в это время делаете?
Охранник растерялся, из чего сразу стало ясно, что не всегда они несут охрану добросовестно. Капитан улыбнулся.
– Имитируйте моральное разложение. Женщин вызывать не нужно, а вот алкоголь пить разрешаю.
– Нет у нас ничего спиртного, – уверенно ответил старший смены.
– Что, даже пива нет? – удивился Милорадов. – На удивление несерьезные вы люди! И чтобы вы без нас делали?
И он поставил на стол ящик пива марки «Трехгорное».
– Да я больше «Клинское» люблю, – растерялся охранник.
– Придется потерпеть. Или делайте вид, что пьете пиво. Но чтобы издалека было видно, что это – пиво, а не лимонад.
Старший смены взял ящик и отнес его на КДП (контрольно-диспетчерский пункт). Вскоре все четверо охранников собрались на диспетчерской «вышке», как называют КДП в авиации.
Перед сном Зверев проверил, как несет службу Трухин.
– Ну, что там у нас?
– Все в порядке. Ничего подозрительного. Да вы отдыхайте, я разбужу, если что.
Зверев с Милорадовым были уверены, что нападение произойдет не раньше утра 24 октября, но уже этой ночью их сон перебил сержант Громов.
– Просыпайтесь, – потрогал он за плечи офицеров. – Идут.
– Кто? – мгновенно проснулся Зверев. – Сколько их?
– К аэродрому подходят 11 человек с «Калашами» и еще по двое остались на обеих дорогах, которые ведут на аэродром.
Бойцы СОБР быстро и тихо заняли заранее оговоренные позиции и приготовились к бою.
– Так что, командир, – спросил Милорадов, – берем их живыми?
– Этих, которые зайдут на территорию аэродрома – да. А тех, что перекрыли отход на дорогах – нет. Рисковать зря не станем. Да и не стоят они этого. Думаю, из тех, кого задержим, кого-нибудь да разговорим. Как считаешь?
– Не знаю, как мы, – сжал и разжал кулаки Милорадов, – а в ФСБ им языки точно развяжут! Спорить готов!
Нападавшие и не поняли, как их скрутили, связали, воткнули во рты кляпы и положили перед входом в КДП. Снайпер и трое лучших стрелков сделали по одному выстрелу, уложив автоматчиков, которые перекрыли дороги.
– Привезите их тела сюда, – распорядился Зверев, – а мы пока пообщаемся с этими. Поставьте их на ноги!
Уваров, несмотря на то что сейчас 4 часа утра сразу позвонил полковнику Шарову. Зверев выбрал самого крепкого мужика в татуировках и спросил:
– Сколько вас всего? Ну?
Поскольку тот замешкался с ответом, капитан сильно ударил бандита в лоб. Тот упал на спину, сильно ударившись затылком.
Зверев вынул из кобуры пистолет Стечкина, снял с предохранителя, дослал патрон в патронник и выстрелил. Пуля вошла в землю в полу сантиметре от виска неизвестного.
– А в рапорте напишем, что он оказал вооруженное сопротивление и был убит при задержании, – кивнул Зверев Милорадову.
– Пятнадцать! – заикаясь, закричал бандит. – Нас всего пятнадцать!
– Пятнадцать человек на сундук мертвеца, – пропел сержант Громов. – Ё-хо-хо! И бутылка рома!
– Рома нет, – пьяно пошутил старший из охранников, – но пиво еще есть!
По его виду и заплетающемуся языку видно, что пил он не только пиво. Значит, алкоголь, причем крепкий, у охраны все-таки был.
– Мужики, уберите их отсюда, – распорядился Зверев, кивком указав на охранников. – Баиньки! Так и быть, мы до утра еще посторожим вместо вас.
Вскоре приехал полковник Шаров и с ним несколько сотрудников Троицкого ФСБ. В автозак погрузили задержанных, трупы и захваченное оружие.
– Ну, спасибо! – радостно произнес полковник и двумя руками пожал руку Звереву, а потом Милорадову. – Отличная работа, парни! Просто отличная!
– А как же, – шутит Громов с довольным видом, – фирма веников не вяжет!