Успеть до атаки. Одним файлом

Случай
Через две недели после неудачи в Минусинске «Немец» пришел на деловую аудиенцию к полковнику ЦРУ Стиву Стоуну.
– Здравствуй, Антон. Как у вас говорят – давно не виделись. Проходи, присаживайся. Чем обязан? Виски будешь?
Немченко от выпивки вежливо отказался.
– Мне нужны достоверные сведения о том, где бывает президент России, иначе я не могу спланировать и организовать покушение на него. Ведь, если доверять нашим СМИ, он безвылазно сидит в каком-то бункере. Если это правда, то мне его там не достать. И никому не достать.
Стив сдержанно улыбнулся.
– Неужели ты не понимаешь, Антон? Это все пропаганда, призванная сформировать негативный образ российского президента, только и всего. Что конкретно ты хочешь знать?
– Есть ли места, где он бывает более-менее регулярно?
– Боюсь, нет. Он и раньше был осторожным, а теперь, после покушения на него в Минусинске стал еще более осмотрительным.
– Значит, остается ХIХ сессия международного дискуссионного клуба «Валдай». Туда-то он, думаю, точно поедет. Итоговая пленарная сессия не может пройти без его участия или присутствия его двойника.
Стоун приятно удивился.
– Не слишком ли ты торопишься? Насколько мне известно, «Валдай» назначен на 24-27 октября. Успеешь подготовиться? К тому же проходить он будет не абы, где, а в Москве!
– Это, кажется, единственное место, где мы можем достать его.
– Да ты хоть представляешь, какая у него там будет охрана?
– Вот и он сам, и его охрана думают так же, – усмехнулся «Немец». – А мы их перехитрим. Жаль только, что нельзя обстрелять Москву ракетами или хотя бы беспилотниками.
– Ну-ну, – неуверенно ответил Стоун. – Еще вопросы есть?
– Да. Мне нужны люди для работы в России. Самые лучшие.
– Хорошо. Я даю тебе Джейкоба Смита и все его подразделение.
– «Фартового?» – обрадовался «Немец». – Вот за это огромное спасибо!
Смита так называют среди своих за феноменальную везучесть. «Немец» почувствовал еще большую уверенность и прилив сил.
Перед отправлением в Россию «Фартового» и его людей, «Немец» на инструктаже напоследок сказал:
– Насколько нам известно, «Валдай» будет проходить в деревне Рогозинино Троицкого административного округа. Деревня небольшая, в ней всего семь улиц. Правда еще есть 4 садоводческих товарищества и дачно-строительный кооператив.
– Хочешь сказать, чтобы мы раньше времени там не светились? – спросил Смит.
– Вовсе нет. Изучить деревню нужно на месте, так сказать, изнутри, а вот заводить там знакомства не стоит. Особенно с сотрудниками федеральной службы безопасности. Каждый чужак там на виду и невольно вызывает подозрение.
– Но ты ведь уже что-то придумал?
– Да. Деревня эта расположена на реке Десна.
– Так мы появимся там под видом рыбаков? – догадался «Фартовый».
– Именно. Но еще раз повторяю – никакой активности, никаких знакомств, никакого интереса не проявлять. Сотрудников ФСБ и ФСО там будет больше, чем местных жителей. Да и те, уверен, проинструктированы на счет бдительности по самое «не хочу».
– Я понял, – кивнул «Фартовый».
– И еще, сколько в твоей группе людей и кто из них умеет управлять дронами?
– Вместе со мной 17. Все умеют, а что?
– Думаю использовать их для отвлечения внимания охраны. Русские не могут не отреагировать на появление дронов, попытаются вывести президента в безопасное место. Тут мы его и грохнем.
Немченко на мгновение задумался.
– Значит, одновременно максимум 17 дронов? Маловато, если честно.
– На один пульт для одновременного активного полета можно забиндить только один дрон, иначе возникнет конфликт сигналов. Хотя в память аппаратуры FPV, например, с протоколом ExpressLRS, можно прописать десятки беспилотников.
– Хотелось бы, чтобы рой беспилотников был больше, а еще лучше, чтобы их было несколько.
– Насколько мне известно, сельскохозяйственные дроны, например, серии DJI Agras, могут поддерживать одновременную работу нескольких квадрокоптеров с одного пульта, но это требует специального режима «один пульт – несколько дронов» на уровне прошивки и софта.
– Ладно, отправляйтесь, а мы здесь подумаем над применением роя дронов. Увидимся в Москве. Я очень рассчитываю на тебя и твою удачу, Джейкоб!
«Фартовый» самодовольно улыбнулся. Удача его еще ни разу не подводила. Даже сама мысль о том, что удача может от него отвернуться, кажется ему смешной и нелепой.

*  *  *
В Рогозинино на помощь местным сотрудникам ФСБ приехали коллеги из разных областей России. От Красноярского края прибыл подполковник Веселов со всем своим отделом и подразделением СОБР из Ачинска. 
На третий день пребывания во время утренней пробежки Веселов столкнулся на аллее с генерал-лейтенантом Соколовым.
– Здравия желаю, товарищ генерал! – улыбнулся Веселов.
– О! – искренне обрадовался Соколов. – Старый знакомый! Рад тебя видеть! Как устроились? Как работается?
– Все хорошо, товарищ генерал! Скучновато даже немного.
– А чего бы ты хотел?
– Так Десна рядом. Порыбачить бы, шашлыков поесть. Или уже после окончания форума?
– Отчего же? Вас из местных кто курирует?
– Полковник Шаров Максим Витальевич.
– Передай ему мое распоряжение – организовать рыбалку. Только вы и меня позвать не забудьте! А то знаю я вас!
– Будет исполнено в лучшем виде! – расплылся в улыбке Веселов.
– Да! А как там майор Зверев и капитан Милорадов? Надеюсь, приехали вместе с вами?
Улыбка сошла с лица Веселова.
– Товарищ генерал, они как были капитан и старший лейтенант, так и остались ими.
– То есть, как? Я же говорил вашему генералу, в смысле не вашему, а начальнику краевой полиции генерал-майору Завадскому, чтобы им присвоили очередные звания!
– А он решил, что из-за того, что они упустили в день приезда Анненкова, повышения не заслуживают.
– Разберемся, – нахмурился генерал. – Так вы уж передайте мое распоряжение на счет рыбалки.
Полковник Шаров добросовестно подготовил рыбалку и шашлыки. Сотрудники ФСБ с удовольствием приехали на берег Десны, стали расставлять разборные столы и стулья.
– А какое здесь течение? – спросил Шарова генерал. – А глубина?
– Быстрое, товарищ генерал. Средняя глубина 2-4 метра, но есть русловые перепады глубин, а некоторые ямы достигают 17 метров.
– Ого! – присвистнул Веселов. – Максим Витальевич, а какая рыба здесь водится?
– Здесь водится до 40 видов рыб. Тут тебе и лещ, и плотва, густера, карась, сазан. Из хищной рыбы – щука, судак, окунь, голавль, жерех, сом. Хищники любят стоять на границе течений, на стыке быстрой и медленной воды.
– А коряжники и подмытые берега – это традиционные укрытия для крупного окуня и щуки, – кивнул со знанием дела генерал. – Юрий Николаевич, вы на что ловить собираетесь?
– Я на фидер. Для меня это основной способ ловли леща, плотвы и густеры на течении с использованием объемной прикормки. А вы, Андрей Павлович?
– А я на спиннинг. Я ловлю щуку, судака, голавля на блесны или воблеры. А вы что, на спиннинг совсем не ловите?
 – Ловлю, но при сплаве на лодке. У нас в Красноярском крае такие места – закачаешься!
Генерал рассмеялся и продолжил интересный для них обоих разговор про рыбалку.
Полковник Шаров как раз нанизывал мясо на шампур, когда его позвал из кустов местный мальчишка лет тринадцати.
– Добрый день, дядя Максим, – поздоровался он.
– Димка? – удивился Шаров. – Привет! А ты чего здесь?
– Батя прислал с поручением. Нам бы поговорить.
Генерал Соколов повернулся, внимательно посмотрел на мальчика и спросил:
– Шаров, а что это у вас за секреты?
– Никаких секретов, товарищ генерал-лейтенант. Дима, можешь говорить. Это все наши сотрудники. Ну, что там стряслось? И почему твой отец сам не пришел?
– Рыбу мы ловим вон там, за изгибом реки. И еще какие-то люди, мы их первый раз видим. Папа решил, что они – шпионы.
– Вот те раз, – не сдержался и улыбнулся Шаров, – вот так прямо сразу и шпионы?
– Смейтесь, смейтесь, – нахмурился Димка. – Только батя просто так беспокоить вас не стал бы.
– Да ты не обижайся, – спохватился Шаров. – Говори толком – почему твой отец так решил? И ты не ответил, где он сейчас?
– Он спаивает тех подозрительных мужиков, чтобы они никуда не делись. Мне, кстати, надо поторопиться, потому что батя меня вроде как за водкой в магазин послал.
– Ну, водку мы тебе дадим, и бежать никуда не придется, – пообещал Шаров, – тем более в магазине тебе водку все равно никто не продаст. Ты дальше рассказывай.
– Познакомились они с нами, слово за слово, стали стол накрывать. Батя дал одному из тех незнакомых рыбаков кусок копченого сала, чтобы тот порезал.
Шаров не сдержался и даже крякнул при упоминании о сале.
– Что? – перебил разговор генерал.
– Вкуснее сала, которое коптит Бобров Сергей Ильич лично я не едал. Нужно будет, чтобы вы непременно его отведали! Извини, Дима, продолжай.
– Он нарезает сало очень тоненькими ломтиками, которые прямо светятся, хотя его просили нарезать толще. А самое главное – он шкурки с сала отрезает и откладывает в сторону! И еще.
– Так это еще не все?
– Да. Дядя Максим, вот вы, когда нальете тарелку ухи, что потом делаете?
– Ну что? – на мгновенье даже растерялся Шаров. – Наливаю вторую тарелку!
– Правильно. А потом?
– Потом третью, а что?
– А он после каждой тарелки обтирает половник чистым полотенцем до суха!
– Действительно странно, – согласился Шаров. – Спасибо, Дима. Товарищ генерал, вызываем спецназ?
Генерал Соколов задумался, потом спросил.
– Дима, они насколько уже выпивши?
– Папа старается. Они уже лыка не вяжут! – улыбнулся мальчик.
– Тогда так, – стал командовать генерал, – время дорого. Возьмем их сами. Мальчику дайте две бутылки водки, а сами – тихонечко за ним.
Генерал спросил Шарова:
– Полковник, а вы откуда знаете этого мальчика и его отца?
– С его отцом – Бобровым Сергеем Ильичом мы с детства дружим. Мы школьные одноклассники. У меня здесь дача, так что мы всю жизнь знаемся.
Сотрудники ФСБ подкрались почти к столу, за которым выпивает Бобров и четверо чужих мужчин. Увидев Шарова, Сергей Ильич радостно сказал:
– Ну, наконец-то! А то я уже пить больше не могу.
– Не может быть, – улыбнулся Шаров.
Троих незнакомцев связали легко и быстро, а вот одному, который оказался не таким уж сильно пьяным и стал умело отбиваться, пришлось сильно ударить рукоятью пистолета по голове. Только после этого его смогли связать.
– Хорошо, – довольно улыбнулся генерал Соколов, – мы молодцы! Теперь всех их следует допросить. О результатах доложить мне в любое время дня и ночи.

Аресты
Рыбалку пришлось отложить на потом. Генерал Соколов собрал на совещание оперов ФСБ и командиров подразделений специального назначения.
– Ну что, господа офицеры, есть творческая работа. Нам необходимо задержать 13 сотрудников ЦРУ, находящихся в Троицке.
– Ого, – удивился командир группы СпН майор Тихонов, позывной «Норд», – откуда их столько? Фестиваль у них здесь что ли?
– Хм. Типа того, – кивнул полковник Шаров.
Генерал тем временем продолжает.
– Думаю, лишним будет сказать, что стрельбы в городе допустить нельзя. Живут они так: три группы – по три человека и одна – четыре.
Генерал вывел на большой экран адреса проживания и позывные сотрудников ЦРУ. Полковник Шаров прочел и объявил:
– Вот эта троица, которая живет на Октябрьском проспекте дом № 8 – «Гюрза», «Вектор» и «Пилот». Двенадцатиэтажный дом. Квартира у них на первом этаже, а на втором этаже в этом же подъезде живет моя младшая сестра с мужем. У меня даже ключи от их квартиры есть.
– Очень хорошо, Максим Витальевич. Значит берете группу майора Тихонова и разрабатываете операцию по захвату этой троицы. Можете перейти в ваш рабочий кабинет.
Шаров и «Норд» вышли. Генерал продолжает.
– Итак, «Мастер», «Тихер» и «Тайм». Сиреневый бульвар. Это популярная пешеходная зона с фонтанами и памятником младшему научному сотруднику.
Через час во дворе дома № 8 по Октябрьскому проспекту появились сотрудники полиции и «Скорая помощь». Услышав шум, «Вектор» подошел к окну комнаты, выходящей во двор, и стал наблюдать.
– Что там? – подошел к нему «Гюрза».
– Непонятное что-то. Но смотрят они на окна квартиры нашего подъезда. Похоже, что-то происходит на втором или третьем этаже.
В это время в двери их квартиры позвонили. «Вектор» подошел к входной двери и посмотрел в дверной глазок. Глазок хороший, панорамный, через него видно все, что делается на площадке и лестнице, ведущей на второй этаж.
– Кто там? – снова спросил «Гюрза».
– Две девушки полицейские. Что делать будем?
– Нужно открывать. Окна у нас открыты на проветривание. Соседи могли сказать, что мы дома. Если не откроем это вызовет ненужные подозрения. Открывай.
«Гюрза» отошел в соседнюю комнату и прикрыл за собой дверь. «Вектор» открыл входную дверь. Одна девушка среднего для женщин роста, шатенка. Вторая – невысокая, рыжая со смешным курносым носиком. Она держит перед собой двумя руками кожаную папку.
– Здравствуйте, – кивнула шатенка. – Вашему соседу со второго этажа стало плохо. Он смог позвонить, а теперь на звонки не отвечает. Окно на балконе открыто и через него видно, что балконная дверь в комнату тоже раскрыта. Спасатели хотят влезть по лестнице, но мешает ваша машина. Вы не могли бы ее отогнать?
– Какая машина? – удивился «Вектор».
Воспользовавшись его секундным замешательством, рыжая девушка молниеносно ткнула ему в шею электрошокер, который скрывала за папкой. Шатенка подхватила обмякшее тело «Вектора» и положила на пол. В коридор квартиры быстро вошел мужчина с тепловизором в руках.
– Там, – кивнул он. – Один.
Шатенка вошла в комнату. «Гюрза» попытался ударить ее в лицо, но девушка легко уклонилась и ударила его в колено. В носовой части ее туфли есть стальная вставка. «Гюрза» скривился от боли и наклонился вперед, и шатенка ударила его в солнечное сплетение. После этого выкрутила ему руки за спину и надела наручники.
– Третьего в квартире нет, – сообщил мужчина с тепловизором. Он нанес пощечину «Вектору». – Где ваш третий? Ну?
– Вышел в магазин за хлебом. Должен вернуться с минуты на минуту.
В это время в кармане «Вектора» зазвонил телефон. Рыжая девушка наклонилась и вынула его из кармана.
– «Пилот», – сообщила она, глянув на экран, и протянула телефон мужчине с тепловизором.
Мужчина принял звонок и накинул на него носовой платок, чтобы хоть немного ухудшить слышимость, и «Пилот» его голос толком не сразу расслышал.
При допросе «Фартового» и задержанных с ним сотрудников ЦРУ в ФСБ узнали, что отвечать на звонки, если все в порядке, нужно на итальянском языке.
– Pronto («Слушаю»), – ответил мужчина.
– Где вы? – спросил «Пилот».
– Дома. А ты?
– У въезда во двор. Что там у вас происходит?
– Соседу со второго этажа плохо стало. Полиция решила входную дверь не ломать, а влезть в квартиру через балкон.
– Ты можешь выйти ко мне?
«Пилоту» хочется назвать собеседника по имени или позывному, но нельзя.
– Да. Иду, – услышал «Пилот».
Через несколько секунд из-за угла за спиной послышались непонятные звуки. «Пилот» оглянулся и увидел немолодую женщину, которая неспеша везет инвалидную коляску, в которой сидит молодой парень. Глаза у него безумно вращаются, рот открыт и язык болтается. Голова периодически трясется. Руки согнуты, а кисти загнуты так, что пальцы повернуты к сгибам локтей.
– ДЦП и умеренная умственная отсталость, – подумал «Пилот» и отвернулся.
Когда до него оставался один метр, парень в коляске принял нормальное выражение лица, отбросил плед, которым накрыт и вскочил. Внутренней поверхностью ладони между большим и указательным пальцами он коротко, но сильно ударил в горло «Пилота».
Тот стал задыхаться, зашатался, парень посадил его в инвалидную коляску и накрыл пледом. Все произошло так быстро, что из зевак, собравшихся вокруг, никто ничего не заметил. Женщина подвезла коляску к микроавтобусу, и вместе с парнем перегрузили ее внутрь.
Парень дал условный жест, что спектакль можно заканчивать. Из подъезда вынесли на носилках «Вектора». Его с головой накрыли простынью.
– Граждане, расходитесь, – потребовала шатенка полицейская.
Когда соседи и зрители разошлись, вывели «Гюрзу» и провели до автомобиля. Скоро ничто уже не напоминало о том, что здесь что-то происходило.
Генерал Соколов, узнав о результатах операции остался доволен, но все-таки сказал:
– А зачем так сложно? Целое представление разыграли. Впрочем, победителей не судят. План сработал, стрельбы вы не допустили. Молодцы!
В это время началась операция по захвату четверых сотрудников ЦРУ, которые проживают в частном доме индивидуальной застройки на 7-й Вишневой улице.
– «Студент», а «Студент», – шутит «Зенит», – ты чего к окну прилип?
– А ты сам посмотри. Вот та «Ауди» здесь стоит уже почти 40 минут.
«Зенит» подошел и посмотрел в окно.
– Ну и что? Мало ли. Ты думаешь – она здесь стоит про нашу душу? Так явно? Я уверен, что это не так. Не могут российские спецслужбы работать так топорно.
В это время из дома напротив вышла девушка и подошла к «Ауди». Из машины выбрался парень, радостно встретил ее. Они поцеловались, парень открыл ей дверцу, они сели и уехали.
– Только и всего, – усмехнулся «Зенит». – Девушка заставила своего бойфренда подождать. Обычное дело.
– Я так не считаю, – нахмурился «Студент». – Мне очень неспокойно на душе, а нас учили доверять интуиции.
В комнату вошли «Шторм» и «Филин». Первый является старшим в их группе.
– О чем спорите? – спросил «Шторм».
«Студент» доложил о своих сомнениях.
– Ну что же, – согласился «Шторм», – у нас есть четкие инструкции – при малейших сомнениях сменить место «лежки». Собирайтесь, переезжаем во 2-й Изумрудный переулок. «Филин», ты чего улыбаешься?
– 7-я Вишневая улица, 2-й Изумрудный переулок, прямо как в советском фильме «Ирония судьбы или «С легким паром!» Помните, нам показывали, чтобы мы могли его обсуждать в случае необходимости с местными? Там была, кажется, 3-я улица Строителей.
– И что?
– Я думал, такое бывает только в кино или в СССР, а, оказывается, в России до сих пор так. Смешно. Вам нет?
– Собираемся, и поторопитесь.
Когда группа уже собиралась выйти из дома, «Шторм» напомнил:
– Ни первое, ни второе такси не останавливаем. Понятно?
Однако, как на зло, такси им вообще не встретилось, а сумки у всех тяжелые.
– Может, попутку остановим? – предложил «Филин». – Разумеется, не первую и не вторую?
«Шторм» согласился и сам остановил микроавтобус. За рулем сидит пожилой мужчина интеллигентного вида с аккуратной бородкой «эспаньолкой».
– Батя, – широко улыбнулся «Студент», – до Академической площади довезешь? Не обидим!
Диверсанты загрузили сумки и расселись в салоне. Доехав до центра города, они вышли, чтобы пересесть на общественный транспорт.
Не успел микроавтобус, которым они добрались в центр города, отъехать, как возле них остановился другой бус с затемненными окнами. Из него выскочили бойцы спецназа ФСБ. Троих сотрудников ЦРУ скрутили сразу, а «Шторм» кинул сумку и бросился бежать.
Однако водитель, который их привез, резко сдал назад и сбил «Шторма» с ног. Ему тут же выкрутили руки за спину и затолкали в свой микроавтобус спецназовцы. Оба буса тут же уехали.
Командир группы СпН с позывным «Скиф» доложил генералу Соколову о пленении этой группы.
– Хорошо, – порадовался генерал и с довольным видом поставил в своем рабочем блокноте галочку против записи «Группа «Шторма» – 4 человека». – Итак, осталось взять еще шестерых.
«Хирург», «Дикий» и «Магнит» в это время томились от безделья в той части Лесной улицы, которая находится в поселке Санаторный.
– Слушай, «Хирург», а какие у нас планы на сегодняшний день? – лениво спросил «Дикий».
– Пока никаких указаний не было. А что?
– Скучно.
– И чего тебе хотелось бы? Выпивки вон полный шкаф и холодильник. Выбирай, что хочешь.
– Ты же знаешь, я на задании не пью.
– До задания еще несколько дней. Можно и выпить. Так чего же ты хочешь?
– Мне много раз доводилось слышать, что русские девушки самые красивые в мире. Хочется убедиться в этом лично. Может, выйдем в город, познакомимся с какими-нибудь женщинами? Пообщаемся? Поговорим?
– Не с проститутками? С обычными женщинами? А пойдем!
И вся троица вышла в город. Им встретились несколько симпатичных девушек, но они шли по одной, и диверсанты не решились напугать их тем, что их трое. Наконец они встретили несколько групп девушек, в которых их тоже по 3-4.
– Привет! – не выдержал «Магнит» и попытался познакомиться с девушками.
– Привет, – вполне доброжелательно ответила одна из них.
– Девчонки, а вы знаете, что сегодня большой праздник? – хитро улыбается «Магнит».
– Любопытно, и какой же? День независимости республики Кипр? Или день работников прокуратуры Азербайджана? – пошутила одна из девушек. – Честно сказать, так себе праздники.
– Или вас так радует всемирный день вегетарианства? Так я сразу скажу, нас – нет, – поддержала подругу вторая девушка. – Кстати, день кофе или день саке в Японии нас тоже не вдохновляют.
– До чего же приятно общаться с такими эрудированными девушками! – искренне сказал «Дикий». – Только это было вчера. А как на счет всемирного дня улыбки?
– Это совсем другое дело! – лучезарно улыбнулась третья девушка. – Надеюсь, отмечать стремительно надвигающийся Всемирный день трезвости и борьбы с алкоголизмом вы нам не предложите?
– Ха-ха-ха! – не удержался «Дикий» и расхохотался. – Не предложим. Даже наоборот – а давайте выпьем за знакомство?
– А мы что, уже познакомились? – удивилась первая девушка, поправляя непослушную, кокетливую челку, и все рассмеялись.
– Что же, пора перейти от слов к делу, – ликует «Магнит». – Посоветуйте ресторан, кухня которого и винная карта вам нравится, и пошли!
С улыбками диверсанты с девушками направились в ближайший ресторан. Пока мужчины помыли руки, на столе уже появились первые закуски и алкоголь. «Хирург» налил девушкам вина, а мужчинам – виски.
– Может, выпьем за здоровье президента? – предложил «Магнит». – У него как раз день рожденья на днях?
– Нет, – твердо ответила одна из девушек, – день рождения нельзя отмечать наперед, а у президента день рождения только через пять дней. поздравлять наперед тоже нельзя.
– Ну, тогда за знакомство! – весело предложил «Дикий».
Выпив по первой, «Дикий» и «Магнит» поставили рюмки на стол и практически сразу уснули. «Хирург» продержался на несколько секунд дольше. Он увидел, как девушки улыбнулись, чокнулись бокалами и одна из них сказала, обращаясь именно к «Хирургу».
– А еще на носу день ОМОН в России! За ОМОН!
К командиру группы СпН с позывным «Тайфун», который сидит в засаде на бульваре Сиреневом, подошел боец «Кедр» и сообщил:
– Командир, я на связи с ребятами при генерале из ФСБ. Они говорят, что три группы ЦРУ уже взяли. Задержка теперь только за нами.
– Японский городовой, – с досадой сказал «Тайфун». – Нам же приказали не шуметь, а эти гады, как на зло, сидят в доме и носа не кажут. Не ломать же нам дверь? Или ломать?
Однако все разрешилось неожиданно быстро. Дверь раскрылась, и во двор вышли все трое цэрэушников – «Мастер», «Тихер» и «Тайм».
Бойцы спецназа ФСБ, утомленные ожиданием и недовольные тем, что они задание выполняют последними, как вихрь налетели на ошеломленных врагов, нанесли им по несколько сильных ударов и скрутили, что называется, в бараний рог.
– Пакуйте их, – довольно сказал «Тайфун», – и поехали!
Генерал Соколов остался чрезвычайно довольным тем, как прошли задержания сотрудников ЦРУ.

Провал
«Фартовый» проснулся и сразу почувствовал, что с ним что-то не так. Он испытывает состояние угнетенности, сильную вялость, слабость, заторможенность. Наверняка давление пониженное. Он пошевелился и понял, что координация движений тоже нарушена.
А еще сильно болит правая рука в плече и нижняя челюсть. Неужели он дрался с этими русскими на рыбалке? Голова тоже болит и к тому же сильно тошнит.
Он раскрыл глаза. Внешний вид помещения говорит о том, что это камера. Но не полицейская – слишком все чисто, покрашено, побелено, никаких царапин на стенах.
Так это значит, что он находится в камере предварительного заключения ФСБ? Если это так, то его состояние легко объясняется применением «сыворотки правды», например, тиопентала натрия. Неужели в России до сих пользуются этими старыми методами?
Ведь давно доказана неэффективность этого метода на практике, и его заменили современными методами дознания и полиграфом. Но Россия похоже, отстает в этом плане от всего мира. Дикари, одним словом.
Дверь открылась, и крепкий солдат позвал задержанного на выход для утреннего туалета. После этого в камеру вошел серьезный мужчина в строгом костюме. С первого взгляда ясно, что это никакой не полицейский, а сотрудник службы безопасности.
– Здравствуйте, мистер Джейкоб Смит, – сказал он.
У «Фартового» перехватило дыхание. Им известны его настоящие имя и фамилия! Кто мог им это сообщить?
– Я следователь федеральной службы безопасности России подполковник Никитин Антон Игоревич, – продолжил гость.
– Я хочу есть, – заявил «Фартовый», чтобы выиграть время и собраться с мыслями.
– Вы говорите неправду, – весело ответил Никитин. – Вам вкололи «Мунджаро», вы еще целую неделю не будете хотеть есть. Ну что, продолжим?
Смит молчит. Почему он не в ФСБ, а на армейской гауптвахте? Вывод напрашивается один и он неутешительный – здесь его документально не зарегистрировали, и потому он может пропасть навсегда, и его никто здесь искать точно не станет.
– Что вас интересует? – осевшим голосом спросил «Фартовый».
– Собственно все, что нас интересовало – вы нам уже рассказали. Да, да – «сыворотка правды».
– Зачем тогда вы здесь?
– Чтобы узнать – согласны ли вы сотрудничать с нами?
Смит задумался. Время играет против него, а он никак не может сосредоточиться из-за последствий применения этой проклятой «сыворотки правды». И критически мыслить пока не может. Хорошо еще, что русские не передозировали сыворотку, ведь дозу подобрать трудно, особенно в спешке.
– Почему я на гарнизонной гауптвахте, а не в вашем ведомстве?
– Это не гарнизонная гауптвахта, а гауптвахта одной из воинских частей. Время терять было нельзя, а сюда было ближе всего. К тому же в наших стенах может оказаться ваш агент, который сможет вас устранить. Среди военных предателей всегда меньше.
– А трое моих людей, которые были со мной на рыбалке – они тоже здесь?
– Вас волнует только их участь? А судьба остальных тринадцати ваших людей вам не интересна?
– Откуда вам известно о них? Кто вам сказал?
– Вы, «Фартовый», вы. Так что, вы готовы сотрудничать с нами? Надеюсь, вы понимаете, что покушение на президента России – очень тяжелое преступление и наказание тоже будет чрезвычайно строгим?
В соседней камере, только не в одиночке как у Смита, генерал-лейтенант Соколов с группой сотрудников смотрят и слушают в ноутбуке беседу Никитина с «Фартовым». В вентиляционном окошке установлена видеокамера, которая транслирует все через блютуз.
– Как думаете, согласится? – спросил генерал.
– Конечно, – хмыкнул полковник Шаров. – Куда ему деваться?
– Согласен, – кивнул подполковник Веселов. – Он же хочет жить и жить хорошо! Причем сейчас, а не через 15 лет. Если не больше. И деньги у него для этого есть немалые. А служит он не из патриотических чувств, а именно за деньги.
– Про какие деньги вы говорите? – удивился генерал и взял в руки стопку листов с протоколом допроса «Фартового». – Я что-то пропустил? Где?
– Семнадцатая страница, товарищ генерал, – подсказал Веселов. – Начиная с третьего абзаца.
Соколов пролистал, нашел нужную страницу и стал читать.
– Ого! Три миллиона долларов наличными! Неплохой личный пенсионный фонд. Интересно, все три банка, в которых Смит хранит деньги, находятся в Детройте! И «First Independence Bank», и «Chase Bank», и «Comerica Bank». Неожиданно.
– А еще говорят, что Детройт – город-призрак, – пошутил Шаров.
– Евгений Павлович, – обратился генерал к майору Круглову из центрального аппарата ФСБ, который прибыл вместе с ним. – Немедленно отправляйтесь в Москву. Сообщите данные нашей резидентуре, пусть заберут все деньги «Фартового». Они пригодятся нам для проведения оперативной работы там, на месте.
– Слушаюсь, – кивнул Круглов и встал со своего места.
Майор вышел, а остальные сотрудники продолжили наблюдать за тем, что происходит в соседней камере.
– Понимаю, – внятно произнес Смит. – Я готов сотрудничать.
Подполковник Никитин достал бланк договора о сотрудничестве. «Фартовому» пришлось подписать его.
– Хочу напомнить вам, чтобы у вас не возникало соблазна предупредить ваше начальство – «Немца» или Стоуна о том, что вы работаете под «колпаком». Мы знаем о всех условных сигналах, которые вы можете подать в переписке с ними. «Сыворотка правды», – улыбнулся Никитин. – Ничего не поделаешь.
Он положил документ в папку, закрыл ее, поднялся и направился к выходу.
– Антон Игоревич, – остановил его Смит. – Как профессионал профессионалу – в чем я прокололся?
Никитин обернулся, остановился и улыбнулся. Раздумывал он недолго.
– А вы сало режете так, как у нас никто не делает. Это даже ребенок видит. 
– То есть как сало? Так просто?
«Фартовый» схватился за голову руками. Такому в разведшколах не учат. Чтобы не попасться на таких мелочах нужно вербовать агентов из местных.

*  *  *
Стив Стоун прибыл на свое рабочее место в штаб-квартиру ЦРУ, известную так же, как Разведывательный центр имени Джорджа Буша-старшего в Лэнгли, находящемся в 13 км к северо-западу от Вашингтона.
Он только открыл свой служебный сейф, как его вызвали на совещание к заместителю директора ЦРУ. На нем должны присутствовать все руководители директоратов и офисов службы. Стив закрыл в сейфе мобильные телефоны, взял рабочий блокнот, авторучку и пошел к заместителю директора.
Во время совещания Стоуну наставили столько задач, что он о телефонах напрочь позабыл. Даже на обед пошел без них. И только поздним вечером, собираясь домой, он вспомнил о них.
Взяв в руки не служебный, а свой личный сотовый телефон, Стив обнаружил, что у него множество пропущенных звонков. Он чертыхнулся в сердцах и решил, что разберется со звонками уже дома.
По дороге случилась автомобильная авария и Стоуну пришлось подождать, пока разбитые машины уберут с дороги. Дома он сначала поужинал и только после этого смог уединиться в своем домашнем рабочем кабинете и заняться пропущенными звонками.
Он практически сразу обратил внимание на звонки своего друга детства Майкла Джонсона, а ныне начальника филиала «Chase Bank» в Детройте. У него похолодело в груди, так как Стив точно знает, что это один из банков, где «Фартовый» хранит свои наличные деньги.
Вряд ли друг стал бы ему звонить четыре раза просто так. Значит, кто-то забрал из хранилища деньги «Фартового». Кто? Или, может, сам «Фартовый?»
Полковник посмотрел на часы на стене. Около полуночи, но у Стива существует давняя договоренность с Майклом, что они доступны друг для друга круглые сутки.
Он набрал номер приятеля. Тот ответил сразу, словно ждал звонка.
– Где ты пропадаешь? – даже не поздоровавшись, набросился он на Стива. – Сегодня забрали деньги «Фартового». Я звонил тебе, чтобы спросить, задержать ли их на какое-то время, чтобы твои люди допросили их. Но ты не ответил и не перезвонил.
– Их? Так это был не сам Джейкоб Смит?
– Так ты и почту до сих пор не проверил? Я прислал тебе фото этих людей с камер наблюдения. Их было трое. Фото машины, на которой они приехали, тоже есть. Хотя, наверняка, номера липовые или авто в угоне. Но это по твоей части. Я сделал все, что мог.
– Спасибо, старина, – спохватился Стоун. – С меня причитается!
– Само собой. Как сам-то?
– До этого звонка все было более-менее, а теперь даже не знаю. Ладно, еще раз огромное спасибо. Извини, мне есть о чем подумать.
Тепло, попрощавшись с приятелем, полковник включил ноутбук. Джонсон прислал несколько десятков фотографий неизвестных и автомобиля, на котором они приехали в банк.
– Что же, – сказал в слух Стоун, – давай думать. «Фартовый» в России. Только он один знает пароли и коды, чтобы забрать деньги. Неизвестные забрали деньги, что означает – «Фартовый» сам дал коды русским.
Стив остановился напротив стены со шкафами, заставленной книгами.
– Учитывая то, как Джейкоб Смит любит деньги – подобру-поздорову он бы их ни за что не отдал. Что остается? «Сыворотка правды» или детектор лжи. Русские вряд ли бы стали рисковать, если бы не были уверены, что информация достоверная.
Полковник сел в глубокое, уютное, кожаное кресло и обхватил голову руками.
– И самое главное – русским теперь известно о предстоящем покушении на их президента на Валдае все, что знает «Фартовый». А он знает и про планируемое применение ударных дронов и про «Немца!» Больше им и не нужно. Операция уже провалена.
Стив налил пол стакана виски, при этом забыв положить лед, и залпом выпил. Но ни крепости, ни вкуса не почувствовал.
– А за «Немцем» и людьми «Фартового» на этот раз стоит не какая-то частная военная кампания, а само ЦРУ! Другими словами – государство! А это скандал мирового уровня! И лично мне головы уже не сносить.
Полковник задумался. «Немец» еще в США и его можно спасти, но Стоун всегда с недоверием относился к предателям. Он задумался, что ему выгоднее в сложившихся условиях, но сколько не думал, решения так и не принял.
Утром он направил две группы оперативников в Детройт, чтобы проверить оставшиеся два банка, в которых «Фартовый» держал свои наличные.
Уже к обеду он получил информацию о том, что деньги забрали. На фотографиях та же троица. Они, конечно, сменили одежду, автомобиль, немного внешность, но это точно те же, что забрали деньги из «Chase Bank».
– Найти этих людей хоть из-под земли, – приказал полковник, – разрешаю задействовать все ресурсы.
Он отключил телефон и сказал сам себе:
– Хотя если они сами и их начальство не дураки – их в США уже нет.
Так и есть – всех троих сотрудников внешней разведки, принимавших участие в изъятии денег «Фартового» на этот момент уже вывезли под видом ценного дипломатического груза.
Оперативники ЦРУ нашли все три автомобиля, но уже без отпечатков пальцев. Стоун не сильно и расстроился, так как на другой результат не рассчитывал.
– Спасибо, коллеги, что автомобили не заминировали, – сухо сказал он.
Стив вызвал к себе для последнего разговора «Немца» перед его отправкой в Россию. Принял он его дома в своем рабочем кабинете.
– Скажи, Антон, правильно ли я понимаю, что весь твой расчет строится на нанесении удара дронами по президенту России?
– Совершенно, верно. Я рассчитываю, что мы сможем нанести два удара волнами дронов по 18 штук в каждой. Попадания одного единственного дрона хватит для выполнения поставленной задачи.
– Было же 17?
– Я не терял время даром и выучился на оператора дронов.
Стоун наконец принял решение, касающееся дальнейшей судьбы «Немца».
– А что, если на время пребывания президента России или его двойника на Валдае ФСБ включат систему РЭБ? Причем им даже не понадобится, например, «Красуха».
«Немец» с удивлением и интересом слушает Стоуна.
– Включат переносные окопные станции «Капюшон», «Штора», «Ребус» или «Сигнал», перекрывающих частоты управления FPV-дронами и малыми коммерческими квадрокоптерами? На что тогда твой расчет?
Лицо у «Немца» вытянулось. 
– Что вы хотите сказать?
– Что весь ваш план ни к черту не годится. Он рассчитан на ваше русское «авось», а мы на это пойти не можем. Ты не думал над тем, чтобы разнести весь президентский кортеж, пока он будет ехать в Рогозинино или, что еще лучше – обратно? Полагаю, охрана хоть немного, но расслабится.
Немченко ненадолго задумался.
– Не думаю, Стив. ФСО могут нас перехитрить. Например, отправят три кортежа, и поди угадай – в каком из них находится президент, да и есть ли он там вообще? Помните, как он летал в Чечню на истребителе? От него всего можно ждать. Нет, я ударю именно на Валдае.
– И еще, Антон, ты должен знать – там в России ФСБ уже взяли «Фартового» и всех его людей. Они теперь работают на российские спецслужбы.
– Это точно? Мне при переписке он пишет с условными знаками, что все в порядке.
– Точнее не бывает.
И Стив рассказал о деньгах «Фартового», даже показал фотографии людей, которые их забрали.
– Другими словами, тебя там ждут и с первой минуты, как опознают, будут за тобой следить. Хотя я бы на их месте взял бы тебя сразу по прибытии в их страну.
– Они не станут торопиться, – подумав, ответил «Немец». – Им нужно убедиться, что больше никого нет.
– Так больше действительно никого нет. Только ты и люди «Фартового».
– Значит, нужно, чтобы были. Я уже думал над этим. По-моему мнению сейчас лучших дроноводов, чем украинцы в мире просто нет. Они имеют опыт применения ударных дронов в современном бою и постоянно совершенствуются в этом деле на практике.
Стоун согласно кивнул головой.
– К тому же они ненавидят русских и лично их президента, как никто иной и готовы погибнуть, – продолжил «Немец».
– Что ж, согласен. Сколько тебе нужно еще операторов дронов?
– К сожалению, там не очень людные места, поэтому много людей не привлечешь – будет слишком заметно. Хотя мне хотелось бы человек двадцать.
– Сделаем. Что-то еще?
– Да. Перед приездом их президента мне нужен будет самый точный прогноз погоды, какой только можно.
– Зачем? – удивился Стоун.
– Украинцы используют преимущественно легкие, моторные дроны. Если будет ветер или дождь, тем более, град – русским и РЭБ не нужна – ветер сам разметает в стороны наши квадрокоптеры-камикадзе.
– Понял. Сделаем. Скажи, Антон, а почему ты не спрашиваете о гонораре? В смысле, о его размере? Даже подозрительно как-то, согласись.
– Да я все думаю о том, как выполнить заказ.
– Ну-ну. А гонорар твой составит 10 миллионов долларов. Кстати, «Бумеранг» получил аванс в размере пяти миллионов долларов. Ты знаешь Анненкова лучше кого-либо, думаю, даже лучше его мамы.
– Знал, – машинально поправил «Немец» Стоуна.
– Что? Ах, да. Пораскинь на досуге мозгами – где он мог спрятать деньги? Если найдешь – они твои. И еще – если в тайнике найдутся прочие сбережения «Бума», их ты тоже можешь оставить себе.
– Благодарю, Стив. Это очень щедро.
Поговорив еще о том, о сем, Стоун попрощался с Немченко, и тот ушел. Полковник остался доволен настроем «Немца».
– Кто его знает, – сказал он сам себе, – глядишь, у него и получится? Подождем – увидим, благо ждать недолго.

Два комбата
На юге Донецкой области командир пехотного батальона ВСУ майор Голубев проводит совещание с командным составом своего батальона. Половина офицеров у него новые, так как батальон понес большие потери в предыдущих боях.
– В условиях открытой местности мы должны проводить высокотехнологичную оборонительную операцию. Тактическая обстановка и условия: наши позиции расположены на возвышенности посреди абсолютно плоских, лишенных деревьев полей. Но мы здесь успешно держим оборону уже полгода.
Говорит комбат неторопливо, чтобы новоприбывшие офицеры все поняли.
– Силы противника превосходят нас по численности, – вставил начальник штаба капитан Грамарчук, – к тому же действуют они при поддержке тяжелой бронетехники. Но как только кацапские бронеколонны выдвигаются из базовых районов, расположенных в нескольких километрах от нас, их мгновенно фиксируют наши разведывательные БПЛА. Эффект внезапности в действиях российских войск отсутствует полностью. А у них один вариант – идти полем.
Новые офицеры почти все мобилизованы из запаса и не имеют никакого боевого опыта, поэтому комбат вводит их в курс дела.
– Мы успешно применили тактику контролируемых минных полей. Заранее были заминированы все обочины дорог и поля вокруг. При этом саперы оставляли узкие «чистые» коридоры, вынуждая технику противника выстраиваться в уязвимые колонны «гуськом».
Новоприбывшие офицеры с интересом слушают командира.
– Как только колонна заходит вглубь коридора, наша артиллерия под корректировкой дронов наносит удар по головной и замыкающей машинам. Из-за минных заграждений остальные танки и БМП не могут съехать с дороги для маневра и оказываются заблокированы. Обездвиженную технику методично уничтожают расчеты противотанковых комплексов типа «Javelin» и «Стугна», а также операторы FPV-дронов-камикадзе.
Комбат снял с пояса флягу и стал отвинчивать крышку. Он кивнул начштаба, чтобы тот продолжил.
– С помощью артиллерийских систем, например, снарядов «RAAM», мы сбрасываем мины на пути возможного отступления российской техники, окончательно захлопывая ловушку. За несколько месяцев таких штурмов на подступах к нашим позициям были уничтожены и брошены более 50 единиц танков и бронемашин кацапов.
Комбат напился и продолжил сам.
– Однако теперь характер боя изменился. Не сумев взять нас в лоб, российская армия перешла к тактике фланговых охватов, так называемых «клещей» и тотального огневого уничтожения. Наши позиции ежедневно засыпают десятками управляемых авиабомб (КАБ), которые разрушают высотные позиции корректировщиков и противотанковых расчетов.
Комбат снова замолчал, и закончил начальник штаба Грамарчук.
– Мы уверены, что скоро логистические пути и последняя дорога снабжения окажутся под прямым огневым контролем артиллерии и дронов РФ, тогда наши войска получат приказ на отход во избежание полного окружения.
– Но пока мы держим оборону, – улыбнулся майор Голубев.
Он собирался еще что-то сказать, но совещание нарушил один из наблюдателей, буквально ворвавшийся в командирский блиндаж.
– Пан майор, русские пошли в атаку!
– Совещание окончено. Всем – по своим подразделениям!
Начался бой, в ходе которого российские войска в очередной раз попытались выбить украинцев с занимаемых позиций, и снова тщетно. Убедившись, что и в этот раз успеха не добиться – россияне отошли.
Через полчаса после окончания боя, когда все штурмовые группы русских отступили, командир мотопехотного батальона ВСУ майор Олег Голубев выстрелил из ракетницы и пошел в лощину, ведущую к позициям федеральных войск России.
Наблюдатель за воздухом с российской стороны рядовой Фролов поспешил в блиндаж командира батальона майора Сергея Лещенко.
– Товарищ майор! Со стороны укров – зеленая ракета! Вы говорили, сообщить вам, если она появится!
– Хорошо. Спасибо, Женя! Возвращайся на пост.
Майор взял автомат, накинул его ремень на плечо и поспешил в лощину. Примерно на трети ее он встретил украинского комбата.
– Здравствуй, Олег! Случилось чего?
Офицеры крепко пожали друг другу руки.
– Привет, Сергей. Ты говорил сообщать тебе о всем странном. Приезжали к нам люди, от которых за версту несет тем, что они из СБУ. Вербовали, так сказать, лучших из лучших операторов дронов для выполнения какого-то опасного, но чрезвычайно важного задания.
– Когда?
– Три дня назад. У меня отобрали двоих, и у соседа слева – одного.
– Три дня? Что же ты только сегодня об этом сказал?
– Скажешь тут, как же, когда вы своими атаками голову поднять не даете. Да, мой начштаба говорит, что сам слышал, как эти «покупатели» спрашивали, готовы ли наши операторы дронов пожертвовать жизнью, чтобы выполнить задание. Вот ты мне скажи, что такого опасного могут делать дроноводы, которых забирают с фронта, чтобы погибнуть?
– Действительно непонятно. Спасибо, Олег. А ты чем так расстроен? Потери большие?
– Не в них дело. Понимаешь, Сергей, я в последнее время стал чувствовать себя предателем.
– Погоди, Олег. Разве ты не понимаешь, что ваше бандеровское государство….
Однако Голубев не дал Лещенко договорить и перебил его.
– Да все я понимаю. Ты думаешь, я не различаю понятия «государство» и «страна?» Прекрасно различаю. Государство – это власть, чиновники и правоохранительные органы, которые их защищают. Оно же формирует идеологию.
Лещенко согласно кивнул.
– А страна – это мы, население, народ. Так сказать, большинство.
– Так в чем же дело?
– Мне все больше и больше кажется, что воюете вы не с нашим государством, а со страной. Не перебивай. Вот смотри – вы отняли у нас Крым, Луганскую и Донецкую области. Не цепляйся к словам, важна суть. А это – страна, не государство.
Голубев на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями.
– Вы разрушаете целые города и поселки, лишаете людей жилья, работы, перспектив на будущее. Убиваете мирное население. Да, я согласен, по сравнению с войнами прошлого, мирных людей гибнет в десятки раз меньше, и тем не менее эти люди – страна.
Лещенко больше не спешит перебивать Голубева.
– А вот государство наше только крепчает. Цензура такая, что скоро и слова правды никто не рискнет сказать. И свое нацистское нутро эта власть скоро начнет выставлять напоказ, ничего и никого не боясь. Так что никакой денацификации нет и в помине.
Майор Лещенко молчит. Он и сам прекрасно понимает и это, и то, что вместо демилитаризации Украина стала в военном плане одной из самых милитаризованных стран в мире.
– Я офицер, – гордо сказал Голубев, – я дал присягу защищать свою страну. Я не прячусь, как многие другие за десятки километров от переднего края. Но мне все чаще и чаще кажется, что, помогая тебе, я врежу не нашему бандеровскому государству, а своей стране.
Голубев кашлянул, потом продолжил.
– Помнишь, Уинстон Черчилль говорил, что если дети элиты не принимают участия в войне, то это не война, а бизнес? У нас есть, так называемый, батальон «Монако», но и у вас ни элита, ни ее дети не воюют. Хорошо, что ты понимаешь, что эта ваша специальная военная операция давно переросла в войну.
Он замолчал, и заговорил Лещенко.
– Нет, дружище, помогая мне, ты помогаешь и своей стране. Разве ты не понимаешь, что эта война вредна для Украины, для ее будущего? Я уверен, ты прекрасно понимаешь, что украинское государство по отношению к России может быть не только враждебным, как сейчас.
– Во время войны оно другим быть и не может, – хмыкнул Голубев.
– Да. Но в других условиях оно может быть нейтральным, лояльным и даже дружеским. Вот ради этого ты и помогаешь нам. Наши деды воевали плечом к плечу с общими врагами, так должно быть всегда.
– Трудно не согласиться, – вздохнул Голубев. – Как вспомню, что у нас украли нашу Великую Победу 1945 года, веришь – голыми руками и зубами готов рвать всех этих предателей, которые засели в верхушке власти. Даже само понятие Великой Отечественной войны извратили.
– Верю, Олег. Скажи, а ты понимаешь, что эту войну вам не выиграть?
– Я тебе больше скажу. С моей точки зрения мы эту войну проиграли еще в мае месяце, когда вы выбили большую часть нашей бронетехники, артиллерии, авиации. Мы держимся только пока запад помогает нам оружием, боеприпасами и деньгами.
– Но вы ведь еще держитесь.
– И что? – хмыкнул Голубев. – В ту войну после победы под Сталинградом многим умным людям стало понятно, что Германия войну проиграет, но тем не менее война длилась еще два года и три месяца.
– А как твои успехи в изучении украинского языка? – вспомнил Лещенко.
Голубев сдержанно улыбнулся.
– Языка? Нет никакого украинского языка.
– Как это? – растерялся Лещенко. – Ладно бы я такое выдал, но слышать подобное от тебя – непостижимо! Объясни.
– Есть наука, изучающая языки – лингвистика. Так вот она утверждает, что если два человека, которые говорят на разных языках, могут понять друг друга, не прибегая к помощи третьего языка, то речь идет, извини за тавтологию, не про разные языки, а про разные диалекты одного и того же языка.
Видя, что Лещенко задумался, осмысливая услышанное, Голубев продолжил.
– Давай, я на примере. Представим, встретились русский и китаец, и каждый говорит на своем языке. Поймут они друг друга? Или украинец с арабом. Китаец с арабом?
– Уверен, что нет.
– Вот. А русский с украинцем при желании всегда поймут друг друга, потому что говорят на разных диалектах одного языка.
Оба помолчали немного, потом Голубев продолжил.
– Знаешь, Сергей, что обидно? Что виноваты в этой войне мы сами. Мы – жители Центральной, Восточной Украины позволили галичанам установить над всей страной их нацистские порядки. Мы добродушно смеялись над их польским диалектом, над их анекдотами, нам было безразлично, что они устанавливают памятники тем, кто стрелял в спины нашим дедам и прадедам в годы Великой Отечественной войны и после нее.
Лещенко видит с какой болью говорит его друг и не перебивает его.
– Мы сознательно закрывали глаза на то, что на Западной Украине называют улицы в честь Бандеры и Шухевича, ставят им памятники, маршируют с фашистскими лозунгами с флагами СС. У них, видишь ли, своя история и это надо понимать. А они стали нас называть «совками», «східняками», потомками сталинских палачей.
– А вы?
– А что мы? Мы считали, что и среди них нормальные люди и молчали. Мы молчали даже тогда, когда они стали устраивать факельные шествия с портретами Бандеры в день его рождения на Крещатике! А они переписали всю нашу историю. Эти ничтожества, эти рагули стали новыми героями Украины, а мы – «пособниками» Российской империи. А мы опять все «проглотили».
Лещенко согласно кивнул, но ничего не говорит.
– Сейчас мы получили ответку за наше безразличие, за нашу глупость и трусость. Жаль только людей и того, что Украины в прежних границах больше не будет. И винить некого – сами до этого довели.
Они поговорили еще немного, тепло попрощались и разошлись. Русский комбат шел и думал об идеологии. Он всей душой, как и Олег, не принимает нацистскую идеологию Украины, но она у нее по крайней мере есть.
А что в его родной России? Взяли что-то от Советского Союза, из императорской России, что-то от современного капитализма. Слепили в кучу и вышло – не пойми что. Спроси его, куда движется его страна, какие перспективы – Сергею и сказать нечего.
Майор Лещенко написал все про операторов дронов, которых отбирает СБУ в войсках, и отправил рапорт по команде.
После этого он попил чая, достал из рюкзака потрепанную книгу Джорджа Оруэлла «1984», по памяти раскрыл страницу, на которой остановился и продолжил чтение.
– «Эта война носит мошеннический характер, так как она должна длиться постоянно без победы. Её главная цель – сохранить существующий строй, уничтожая не только человеческие жизни, но и плоды человеческого труда, так как общий рост благосостояния угрожает иерархическому обществу гибелью. Если громадная масса людей станет грамотной, научится думать самостоятельно, она избавится от привилегированного
меньшинства за ненадобностью. Война же и голод помогают держать людей, отупевших от нищеты, в мире иллюзий».
Майор прочел это место дважды и надолго задумался над прочитанным.
Через шесть часов написанный им рапорт лег на стол генерал-лейтенанта Соколова.
– Так-с, – растирая указательными пальцами виски, сказал генерал, – это уже третье подобное донесение. По ним выходит, что СБУ забрали с фронта семерых лучших операторов дронов.
– Товарищ генерал, – заметил Веселов, – но ведь их может быть и больше.
– Я и не говорю, что это все. Просто нам пока известно, что их уже семеро. Лучших из лучших. Как думаете, для выполнения какой сверх задачи они им понадобились?
– Покушение на нашего президента готовит ЦРУ, – заметил полковник Шаров, – но это не значит, что СБУ не может им помогать.
– Согласен, Максим Витальевич, – кивнул генерал. – Тем более в ЦРУ по моей вине знают о том, что группу «Фартового» мы взяли. Провала они допустить не могут, слишком многое поставлено на кон. Слишком много.
– Так, значит, будем исходить из того, что украинские дроноводы едут к нам на замену людей «Фартового?» – сказал Веселов.
– Во всяком случае исключать этого ни в коем случае нельзя, – утвердительно произнес генерал, – поэтому будем считать, что они действительно едут к нам.
Все присутствующие записали себе в рабочие блокноты новую версию – атака дронами силами украинских операторов дронов.

Вызов
Генерал Соколов сидел в своем рабочем кабинете в управлении ФСБ Троицка, когда к нему вошел взбудораженный полковник Шаров.
– Вижу, что-то стряслось? – спросил генерал. – Докладывайте.
– Полиция взяла тех троих украинских операторов дронов, о которых нам сообщил майор Лещенко из ДНР. Помните?
– Не вовремя. Как это произошло? – нахмурился генерал.
– Они ехали поездом. В одном купе с ними оказался старший лейтенант, участник СВО на территории Украины, орденоносец. Ехал в отпуск. Они его убили и на ходу выбросили из поезда.
– Быстро же их взяли, однако.
– Нашлись свидетели, которые видели, как они выбрасывали человека с поезда. Полиция сработала на удивление оперативно. Так сказать, по горячим следам.
– Куда они ехали?
– По билетам – до Москвы, но, когда их брали, они собирались сойти с поезда раньше.
– Забрать их у полиции и немедленно доставить в Троицк!
– Уже забрали и везут.
– Как привезут – всех по допросным и Никитина срочно вызовите. Он их сможет разговорить.
Шаров вышел, а Соколов задумался. Он понимает, что задержание украинских диверсантов рушит его планы. Но сначала нужно вытащить с этих дроноводов все, что им известно. Сейчас это самое главное. Потом можно будет подумать о дальнейших планах.
Арестованных доставили быстро, допрос так же не отнял много времени. Под действием «сыворотки правды» дроноводы рассказали все без утайки. Никитин поспешил на доклад к генералу.
– Ну что там, Антон Игоревич? – нетерпеливо спросил генерал. – Рассказывай!
– С одной стороны негусто – они действительно приехали к нам для покушения на президента России. Сотрудничать с нами не будут, еще те фанаты. Один из них сказал, что всего их 20 человек. И что позывной их главного – «Немец». Связь – по закрытому каналу связи. Инструкции, оружие должны получить на месте. Все.
Наступила тишина, которую нарушил Веселов.
– А что, если вместо них на встречу с остальными отправить наших людей?
– Они все говорили, что в СБУ их сфотографировали, – вспомнил Никитин. – Скорее всего для «Немца». Так что абы кем диверсантов не заменить.
– Товарищ генерал, – загорелся Веселов, – а что, если использовать ультратонкие 3-D маски из латекса и силикона? Ну, как в фильме «Миссия невыполнима?»
– Здесь вам не кино, товарищ подполковник. При близком контакте, разговоре сразу заметны неподвижная текстура кожи, швы, несоответствие возраста кожи кистей рук и лица. Маски из силикона не могут полноценно двигаться вместе с мимикой лица, улыбаться, передавать живые эмоции.
– К тому же среди остальных дроноводов могут оказаться те, кто их знает лично, знает их голоса. В упор они сразу узнают, что перед ними не те люди за которых себя выдают. Только наших людей погубим и покажем, что мы знаем про украинских операторов дронов.
Разговор перебил майор Круглов, который вошел в кабинет.
– Чем так озабочен, Евгений Павлович? – сдержанно улыбнулся генерал. – У тебя на лице написано, что у тебя, как водится, две новости – хорошая и плохая. Угадал?
– Так точно, товарищ генерал, – растерялся майор от проницательности высокого начальства. – Именно так и есть.
– И какая же новость хорошая?
– Прибыл «Немец». Остановился в отеле «АнРи», здесь в Троицке.
Офицеры сразу оживились, обрадовались, задвигались.
– Большая гостиница? – спросил Веселов.
– Нет. Это небольшой отель с русской баней и кафе, – ответил Шаров. – Странный выбор. Есть «Ватутинки СПА-Резорт», а это крупный комплекс с бассейном и баней недалеко от города. А еще оздоровительный комплекс «Десна» с просторной загородной территорией для отдыха.
– А «Немец» выбирает небольшой отель, где все на виду. Действительно непонятно. Да, майор, а какая новость плохая? – напомнил генерал.
– «Немец» исчез, ушел от нашего наблюдения.
– Как это возможно? – поразился генерал. – В «АнРи» сейчас половина посетителей и персонала – наши сотрудники!
– Он изменил внешность. Есть фото. Разрешите?
Майор Круглов подключил флэшку и вывел на экран фото полного человека с серьезным лицом.
– Вообще ничего общего с Немченко, – вырвалось у генерала. – С чего вы вообще решили, что это «Немец?»
– А больше некому. Мы знаем весь персонал, всех проживающих. Этот человек в отель не входил, но вышел из него! Рост такой же. И главное, смотрите, – майор увеличил шею мужчины. – Видите, маска на шее в одном месте не приклеена. Спешил «Немец».
– Вот это да, – ахнул Шаров. – Я, конечно, читал, что бывший шеф отдела маскировки ЦРУ Джонна Мендес подтверждала, что агентство создавало ультратонкие маски из латекса и силикона, которые позволяют менять возраст, пол и даже расу, а надевать их можно за считанные секунды. Но увидеть здесь, так сказать, вживую не ожидал. Эффектно.
– Товарищ генерал, – несмело спросил майор Круглов, – прикажете размножить фотографию?
– Зачем? – удивился генерал. – Вы что же, полагаете, что «Немец» привез одну маску и будет в ней разгуливать? Веселов, а вы, что скажете?
– Я бы на его месте использовал несколько масок. И уж действительно эта маска ему нужна была только для того, чтобы незаметно выбраться из отеля, напичканного камерами наблюдения.
– Превращаться в негра он вряд ли станет, они здесь, прямо скажем, большая редкость, – хмыкнул Никитин. – Да и в женщину тоже маловероятно, так как «Немец» высокий и крепкий, широкоплечий. Это какая должна быть женщина его роста и телосложения?
– К тому же накладной живот и прочие женские излишества будут ему мешать, – кивнул Веселов. – Значит, он будет в виде нормального мужчины, но с другим лицом. Только вот с каким – мы не знаем.
– Остается надеяться, что он встретится с украинскими дроноводами. Место мы узнаем через пленных.
Тут слово взял Шаров. Не отрываясь от монитора ноутбука, он сказал:
– «Фартовый» сообщил, что получил указание от «Немца». Ему приказано разделить группу на две части и уничтожить ракетный комплекс «С-400» в 20 километрах на юг от нас и ближайшую станцию РЭБ «Дивноморье». По возможности – ударить по месту проведения пленарной сессии.
– Бред какой-то, – удивился генерал. – «Дивноморье» – это мощный комплекс стратегического уровня, который защищает от ударов с воздуха и подавляет бортовые радиолокаторы.
– Да и из «С-400» стрелять по квадрокоптерам – то же самое, что палить из пушек по воробьям, – добавил Веселов. – Если не по комарам.
– «Немец» прекрасно понимает, что группу «Фартового» мы контролируем, поэтому ни о каком захвате и использовании ракетного комплекса и станции РЭБ речи быть не может, – добавил полковник Шаров. – Насмехается он над нами, что ли? Или издевается?
– Нет, – произнес генерал. – Он не насмехается и не издевается. Он бросает нам вызов. Он словно говорит: «Я знаю, что вы знаете обо мне. Знаете, когда и где я появлюсь. Знаете, для чего. Так попробуйте меня остановить!»
Все на мгновение замолчали, обдумывая услышанное. Тут в двери постучали и в кабинет вошел дежурный по управлению.
– Товарищ генерал, разрешите обратиться к полковнику Шарову?
– Да, конечно.
В кабинете наступила тишина. Дежурный повернулся к Шарову и негромко сказал.
– Максим Витальевич, вас срочно просит выйти к нему Шорин.
– Шорин? – несказанно удивился Шаров.
– Полковник, кто это еще? – спросил генерал.
– Это местный, ну не то, чтобы олигарх, но очень богатый и влиятельный бизнесмен. Так сказать, магнат.
– Значит так, полковник, – решительно произнес генерал, – говорить с этим вашим магнатом будете в допросной, а мы отсюда понаблюдаем за вашей беседой. Выведите изображение с камер на экран и звук включить не забудьте. И наушник в ухо вставьте, может мы чего подскажем.
– Будет сделано, – Шаров кивнул дежурному, а сам пошел к нежданному гостю.
Экран включили до того, как полковник с бизнесменом вошли в допросную. Последний оказался крепким мужчиной лет пятидесяти с резкими, властными, уверенными движениями.
– Присаживайтесь, Вячеслав Андреевич, – предложил Шаров, – чем обязан?
– Вы же знаете, Максим Витальевич, что у меня есть несколько легкомоторных самолетов и вертолет?
Полковник молча кивнул. Ему известно, что Шорин сам водит легкий многоцелевой самолет А-27. Для проведения авиационно-химических работ в сельском хозяйстве, а у Шорина тысячи гектаров обрабатываемых земель сельскохозяйственного назначения, у того имеются три «Ан-2». Ну и вертолет «Ми-2» для тех же целей.
– Моя охрана заметила, что уже несколько дней за моим аэродромом наблюдают какие-то незнакомые люди. А вчера приходил якобы для устройства на работу какой-то мужчина, хотя вакансий у нас нет и не предвидится. И никаких объявлений о найме на работу, мы не подавали.
Шорин вынул носовой платок и вытер пот со лба, потом продолжил.
– Уровень подготовки так себе, но высматривал все вокруг, не скрывая своего интереса. И отказом не очень огорчился.
– У вас же там, наверняка, есть камеры видеонаблюдения. Фото этого субъекта сделать, надеюсь, догадались?
Шорин торопливо вынул из кармана десяток снимков и флэш-накопитель для компьютера. Положил все на стол перед Шаровым.
– И что вы решили? Понятно, что неизвестных интересует какое-то из ваших летательных средств. Или даже несколько.
– Вопрос – для чего? – испытывающе посмотрел на полковника бизнесмен. – Вы уж извините, Максим Витальевич, но то, что в Рогозинино будет проходит заседание клуба «Валдай» – ни для кого никакой не секрет.
– И что?
– Там будет присутствовать наш президент. Что, если люди, которые наблюдают за моим аэродромом, захватят самолет, напичкают его под завязку взрывчаткой и направят на президента?
От такого предположения у полковника пробежали мурашки по коже.
– И что вы хотите, Вячеслав Андреевич?
– Мы видели одновременно семерых неизвестных, но их может быть и больше. Готов поспорить, что и вооружены они лучше моих охранников. К тому же охрана связана всякими инструкциями по применению огнестрельного оружия. В общем, я прошу вас прислать для охраны самолетов какое-нибудь спецподразделение.
– Какое? – удивился полковник, так как не ожидал от бизнесмена такой просьбы.
– Да хоть военное. Уверен, вояки в случае нападения справятся не хуже бойцов ФСБ.
– Вячеслав Андреевич, я сам такое решение принять не могу. Мне нужно посоветоваться с начальством.
– Я понимаю, дело не шуточное.
Тут в наушнике полковник услышал голос генерала.
– Скажите, что мы пришлем спецназ. Причем прямо сегодня поздно вечером, как стемнеет.
– Вячеслав Андреевич, вы можете ехать, – сказал Шаров. – Как стемнеет мы пришлем спецназ. И спасибо вам за информацию.
Шорин удивился, но постарался виду не подать. Он крепко пожал руку полковнику на прощанье.
– Огромное спасибо, Максим Витальевич! Благодарю вас, что не отказали в помощи.
Полковник Шаров вернулся в кабинет.
– Товарищ генерал, а не рано мы отправим спецназ на аэродром? Я думаю, если цель захвата самолета – атака на президента, то они будут действовать в день проведения пленарной сессии.
– А если нет? Мы про этих людей ничего не знаем. Связаны ли они с Немцем или это какая-то совсем другая группа? Какая их цель? Нет, будем ждать и наблюдать на аэродроме. Кстати, а есть поблизости еще подобные аэродромы? Взять все под усиленное наблюдение!
– Товарищ генерал, кого пошлем на аэродром Шорина? Наших или военных?
– Думаю, ачинский СОБР. У меня от них остались самые хорошие впечатления. Даже если что-то пойдет не так, СОБР просто положит всех нападающих, что в сложившихся условиях тоже неплохо. А пока всем отдыхать. До завтра, товарищи офицеры. Нам нужны светлые головы, так что приказываю всем выспаться!
Спорить с генералом, разумеется, никто не собирается и не стал, и все разошлись.

Разговор по душам
Следователь ФСБ Никитин зашел к начальнику аналитического отдела полковнику Макееву.
– Здравствуйте, Игорь Дмитриевич. Чем порадуете?
– Приветствую. Ну что тебе сказать, дорогой, – те двое, которые из Тернополя и Ровно, как по мне, совершенно безнадежны. А вот третий, из Артемовска, – совсем другое дело. С ним можно поработать. Зовут его Наумов Павел Игоревич.
– Значит, поработаем. Прикажите, чтобы его привели в допросную.
Когда украинского дроновода доставили, Никитин уже ожидал его. На столе разложены разные бланки документов, чистые листы бумаги. Не здороваясь, украинец заявил:
– Зря ты меня сюда притащил. Ничего я врагу не скажу. Только время зря на меня потратишь.
– Напомните, – скрывая легкую улыбку, сказал Никитин.
– Что напомнить? – удивился дроновод.
– Когда это мы с вами перешли на «ты?»
– Хочешь сказать, что ты старше меня по возрасту, воинскому званию и занимаемой должности? Что я некультурный, невоспитанный человек? – ухмыльнулся украинец. – Так мне плевать на твое мнение. Идет война, а ты – мой враг!
И он гордо замолчал. Потом добавил:
– Так что можешь сразу отправить меня обратно в камеру или на суд. Пусть меня посадят.
– С чего вы взяли, Павел Игоревич, что вас будут судить? – улыбнулся следователь. – Кто-то буквально полминуты назад сказал, что идет война. А! По-моему, это были именно вы!
– И что? – не может понять Наумов, куда клонит следователь.
– На войне, знаете ли, люди гибнут. А еще пропадают без следа. И даже без суда и следствия. Собственно говоря, я решил пообщаться с вами, чтобы принять решение – действительно ли стоит вас судить или вам следует просто исчезнуть. Как это у вас говорят – баба с воза, коням легче. Так, кажется?
Никитин замолчал, любуясь произведенным эффектом, потом продолжил.
– Хочу вам напомнить, что вы обвиняетесь в покушении на президента нашей страны. Обвинение более чем серьезное. И срок тоже. Хотя и в этом случае у вас есть шанс быть обменянным или попасть под амнистию.
После этих слов Наумов с трудом сглотнул ком в горле.
– Вы настаиваете на том, чтобы вас посадили. Похоже, вы не знаете о существовании тюрем, где заключенные сами мечтают о смертной казни. Слышали ли вы, например, что-либо об исправительной колонии № 18? 
Наумов после этого вопроса побледнел, но нашел в себе силы ответить.
– «Полярная сова? В Ямало-Ненецком автономном округе? Слышал.
– Ну, так вот вы можете попасть именно в нее. Хотя мне проще отдать команду и уже через час вас зароют где-нибудь под забором. Война, знаете ли, и с врагами у нас разговор короткий.
Наумов растерялся. Он никак не рассчитывал на такой поворот. Ему казалось, его будут агитировать, убеждать, пытаться подкупить, «перевоспитывать», но не запугивать.
– Что вам от меня нужно? – наконец спросил он.
– Для начала скажите, почему вы лично воюете против нас? Вы ведь русский.
– Вы напали на нас, значит – вы виноваты. А я защищаю свою страну.
– Вот так примитивно? – искренне удивился Никитин. – А вы, значит, совсем ни при чем?
– Я вас не понимаю. Что вы имеете в виду?
– Например, то, что это вы спровоцировали нас на эту войну.
– Любопытно, чем же это?
– Давайте, я буду говорить, а вы – соглашаться или опровергать мои слова. Только фактами, эмоции оставим женщинам. Договорились?
– Да.
– Разве не вы захотели вступить в НАТО? Даже Конституцию изменили, нарушив при этом ее же. Ведь такое решение должно приниматься на всенародном референдуме, а не в парламенте страны. А ведь вас предупреждали, что для России – красная линия, переходить которую нельзя.
– Наша страна, нам самим и решать. Мы вас ничем не оскорбили и не обидели.
– Серьезно? Так, по вашему мнению, это русские скакали с криками: «Кто не скачет, тот хохол!» и «Хохляку – на гиляку!», а так же носили футболки с надписью: «Благодарю тебя, Господи, за то, что я не хохол»?
Никитин продекламировал хорошо поставленным голосом:
А мужики из Рязани
очень уж осерчали
за то, что вы на майдане
про москалей кричали.
– Да при чем здесь это? Вы – рашисты, вы напали на нас!
– Рашисты, это русские фашисты? То есть, мы до сих пор празднуем День Победы 9 мая, чтобы никто не догадался, что мы – фашисты? – насмешливо сказал следователь. – А вы, следовательно, отказались от Дня Победы и всего советского наследия, чтобы никто не догадался, что вы на самом деле – антифашисты?
– Вы что, намекаете, что это мы – фашисты?
– Неонацисты и бандеровцы. Кстати, вы бы и сами должны были это понять. Причем давным-давно.
– Насколько давно? – насмешливо переспросил Наумов.
– Минимум с января 2014 года. Тогда во время вашего майдана на здании Киевской горадминистрации вывесили огромный портрет Бандеры. Вот с того самого момента всем должно было стать ясно – кто является основной движущей силой майдана, какие цели и методы этой силы.
Никитин, было, замолчал, а потом продолжил.
– Конечно, учитывая, что ваши деды и прадеды были коллаборантами и сотрудничали с Третьим Рейхом, оккупационными войсками, ваш выбор понятен.
– Вы меня с кем-то путаете. Мои деды и прадеды были бойцами Красной Армии и красными партизанами, – гордо ответил Наумов.
– Так вы, предатель, Павел Игоревич. Вы предали своих дедов. Или вы действительно не понимаете, что ваша власть, ваше государство – нацистское?
Никитин снова процитировал слова из песни «Что же вы, братцы, наделали?» только теперь не так напыщенно.
– По колено во лжи и фальши
   там, за океаном,
   делают всё, чтоб и дальше
   Иван убивал Ивана. Подумайте об этом на досуге, Павел Игоревич, времени у вас
теперь будет много.
– Куда торопиться? Наш народ вам этого не простит. Вы же своей войной поссорили нас лет на сто пятьдесят.
– Думаете? А я уверен, что нет.
– И на чем, любопытно знать, основывается ваше убеждение?
– Павел Игоревич, вам ведь не 20 лет, правда? То есть вы должны помнить, что на нашей с вами памяти прошли две русско-чеченские войны? И что?
– И что?
– А то, что не прошло и тринадцати лет после окончания второй чеченской войны, как чеченцы пришли вместе с нами воевать против вас. А ведь чеченцы, в отличие от украинцев, не славяне и не православные христиане.
– Посоветуете подумать над этим? – осклабился Наумов. – Так я уже подумал. Чеченцы потому и помирились так быстро, что чужие. А близкие народы так не могут. Вообще не слыхано, чтобы брат шел на брата.
– Так вы, Павел Игоревич, оказывается, истории не знаете, – улыбнулся следователь, – вспомните период Киевской Руси. Кем, по-вашему, приходились друг другу князья, правившие по разным городам?
– Ну, дядьями и племянниками, родными и двоюродными братьями.
– А их дружинники? А ведь воевали друг с другом.
– Да причем тут это? Это когда было? Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Кто там знает, как оно было на самом деле? Наш народ всегда объединяется перед лицом врага!
– Уверены? Хорошо. Давайте возьмем времена не столь отдаленные. Например, гражданскую войну, которая шла на просторах бывшей Российской империи после революций 1917 года.
– Вы хотели сказать – революции?
– Нет. В 1917 году произошли две революции. В советской историографии их называли: февральская буржуазно-демократическая, в ходе которой свергли самодержавие, и Великая Октябрьская социалистическая революция.
– Разве не большевики свергли царя? – нахмурил лоб Наумов, пытаясь вспомнить.
– Нет. Они свергли Временное правительство во главе с Керенским. Помните, как у Маяковского? «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время!»
– И что?
– А то, что вместо единения в лихую годину, ваш народ воевал сам с собой. То есть все против всех. Украинские большевики, то есть красные. УНР и Директория во главе с Симоном Петлюрой. Гетманат Скоропадского. Белогвардейцы. Анархисты и крестьянские повстанцы, например, армии Нестора Махно, Никифора Григорьева.
Наумов заерзал на своем месте, но ничего не сказал.
– Что, и это далекий пример? Давайте тогда возьмем Великую Отечественную войну. Если вам понятнее – Вторую Мировую войну в Европе. По вашему мнению в стране было сплошное единение, в то время как часть населения с хлебом-солью, цветами и музыкой встретили Вермахт и сотрудничали с оккупационными войсками, а другая, причем значительно большая часть взяла в руки оружие и воевала против них.
– Вы про то, что были красные партизаны и подпольщики, а были бандеровцы, мельниковцы, бульбовцы и просто полицаи?
– Совершенно, верно. Вы, кстати, сейчас на стороне последних.
– Вы хотите сказать, что и сейчас идет, по сути, гражданская война? Чушь собачья! Вы еще повторите бред, что никаких украинцев нет.
– Почему нет? Если бы мы с вами вели этот разговор 150 лет назад – я бы действительно сказал, что никаких украинцев нет. Но сейчас, когда миллионы людей осознают себя украинцами – значит, они есть.
После беседы Никитин доложил генералу Соколову, что склонить Наумова к сотрудничеству не удалось.

*  *  *
Полковник Шаров собрал ачинский СОБР для инструктажа. За исключением него самого все сидят за столами, прямо, как в учебном классе.
– Слушаем внимательно, бойцы, – начал полковник, – есть здесь неподалеку частный аэродром. Охрана его заметила, что неделю назад за аэродромом установили наблюдение. Всего одновременно наблюдают до семи человек. Кто они – нам неизвестно.
– Так, может, пацаны просто покататься на самолетах хотят, – жизнерадостно улыбаясь, пошутил сержант Громов.
– Гром, – тут же перебил его капитан Зверев, – помолчи.
– Хорошо, если так, – улыбнулся Шаров, – а если они планируют начинить самолеты взрывчаткой и атаковать президента России?
– Тогда ФСО и вам не позавидуешь, – хмыкнул Громов.
Он перехватил взгляд Зверева, сразу стал серьезным и замолчал.
– Сегодня поздним вечером вас доставят на этот аэродром, – продолжил Шаров, – ваша задача – не допустить захвата самолетов и вертолета, которые там находятся.
– А не рановато? – удивился другой сержант по фамилии Трухин. – Если неизвестные хотят захватить самолеты для нападения на президента, то делать это они будут практически в самый последний момент.
– Если. Я уже сказал, нам неведомы цели неизвестных. Мы даже не знаем кто они и сколько их. Охрана аэродрома – 4 человека. Дежурят они сутки через трое. Среди них может быть человек, который сотрудничает с неизвестными. Вопросы?
– Уточните задачу, – на этот раз серьезно попросил Громов, – в случае нападения мы должны их уничтожить или задержать?
– В принципе, всех их можно уничтожить, но, если вы кого-нибудь из них возьмете живыми, чтобы их можно было допросить, – будет еще лучше.
– Товарищ полковник, – спросил капитан Зверев, – мы рассчитывали действовать днем, а тут ночь.
– Вам нужны приборы ночного видения, – кивнул Шаров и сделал запись в блокноте, – что-то еще?
– Да. Думаю, удобнее всего будет наблюдать за штатной охраной аэродрома, если на них навесить диктофоны-жучки для записи звука и GPS-трекеры для отслеживания перемещения охранников в реальном времени.
Полковник с пониманием кивнул и снова стал писать в блокноте.
– Не лишними будут и мини-камеры, замаскированные под повседневные предметы (ручки, пуговицы, часы) для скрытой видеозаписи. А для того, чтобы все это незаметно расставить и прикрепить к одежде охранников нужен специалист. Мы знаем, что у вас такие, так сказать, «карманники» или «щипачи» есть.
Полковник улыбнулся.
– Толково, – кивнул он. – Сделаем. Ну, до вечера.
– Товарищ полковник, – остановил его Зверев. – Хорошо бы еще, чтобы ваш «щипач» по комплекции был похож на нас, а то хлюпик какой-нибудь только подозрение вызовет.
– Договорились, – пообещал Шаров и вышел.
– Ну что, – спросил Зверев, – у кого какие мысли?
– Я бы на опушке леса установил датчики движения, – сказал сержант Трухин. – Чтобы в случае чего у нас был запас времени, пока они доберутся до аэродрома.
– Ночью это сделать довольно проблематично, а вот завтра ранним утречком этим и займешься. Возьмешь в помощники Грома.
Когда начало сереть, Зверев снова собрал СОБР в том же помещении. В дверь постучали и в «класс» вошел рослый крепыш в таком же камуфляже, как у СОБР. Ручища у него такие, какие в народе называют кувалдами.
– Здравия желаю, – козырнул он. – Старший лейтенант Уваров, «щипач».
– С такими лапищами – «щипач?» – выразил всеобщее удивление Громов.
Уваров подошел к Звереву и Милорадову, которые стоят между стеной и рядом столов с бойцами.
– Вы позволите пройти? – улыбнулся Уваров. – Хочу поставить рюкзак на свободное место.
Он прошел к последнему столу и поставил свой тактический рюкзак на стул. Потом вернулся к преподавательскому столу.
– Итак, – громко сказал он, – внешность бывает обманчивой. Товарищ капитан, вы вот носите с собой зажигалку, – «щипач» выложил на стол серебряную зажигалку с изумрудом, – а сигарет или папирос при вас нет?
Зверев невольно потрогал карман брюк, потом улыбнулся и ответил:
– Да я не курю. Это подарок, можно сказать, талисман.
Уваров тем временем выложил на стол часы «Штурманские». Милорадов закатил рукав и с изумлением увидел, что часов на руке нет.
«Карманник» из ФСБ подошел к столу, за которым сидит сержант Громов и положил перед ним блокнот в кожаной обложке и механический карандаш в металлическом корпусе.
– Блин, а как это? – первым спросил Громов. – Мы же все смотрели за вами, и вы это вытащили прямо на наших глазах?
– Охренеть, – подтвердил Трухин.
– На счет лапищ беру свои слова назад, – громко объявил Громов.
– Годится, – хмыкнул Милорадов.
Когда СОБР прибыл на аэродром Шорина, Громов предложил Звереву.
– Может, отнимем у охраны мобильные телефоны, чтобы они не смогли предупредить о нашем появлении?
– Зачем? – удивился капитан. – Если сегодня нападения не случится – они завтра поедут по домам, а оттуда смогут связаться с кем угодно по телефонам жен или другим гаджетам. Да и здесь у них могут быть другие средства связи.
– Согласен. Поспешил, однако, был неправ. Что там Уваров, когда навесит на охранников маячки?
– Уже. Милорадов с Трухиным из класса предполетной подготовки следят за охраной.
– Уже? – поразился Громов. – Когда он только успел? Знаешь, командир, а я этого «карманника» уже полюбил! Знает он свое дело, ничего не скажешь!
– Уймись, балаболка. Займись лучше своими подчиненными.
К Звереву подошел старший охранник и деловито спросил:
– Товарищ капитан, а нам что делать?
– А что вы обычно в это время делаете?
Охранник растерялся, из чего сразу стало ясно, что не всегда они несут охрану добросовестно. Капитан улыбнулся.
– Имитируйте моральное разложение. Женщин вызывать не нужно, а вот алкоголь пить разрешаю.
– Нет у нас ничего спиртного, – уверенно ответил старший смены.
– Что, даже пива нет? – удивился Милорадов. – На удивление несерьезные вы люди! И чтобы вы без нас делали?
И он поставил на стол ящик пива марки «Трехгорное».
– Да я больше «Клинское» люблю, – растерялся охранник.
– Придется потерпеть. Или делайте вид, что пьете пиво. Но чтобы издалека было видно, что это – пиво, а не лимонад.
Старший смены взял ящик и отнес его на КДП (контрольно-диспетчерский пункт). Вскоре все четверо охранников собрались на диспетчерской «вышке», как называют КДП в авиации.
Перед сном Зверев проверил, как несет службу Трухин.
– Ну, что там у нас?
– Все в порядке. Ничего подозрительного. Да вы отдыхайте, я разбужу, если что.
Зверев с Милорадовым были уверены, что нападение произойдет не раньше утра 24 октября, но уже этой ночью их сон перебил сержант Громов.
– Просыпайтесь, – потрогал он за плечи офицеров. – Идут.
– Кто? – мгновенно проснулся Зверев. – Сколько их?
– К аэродрому подходят 11 человек с «Калашами» и еще по двое остались на обеих дорогах, которые ведут на аэродром.
Бойцы СОБР быстро и тихо заняли заранее оговоренные позиции и приготовились к бою.
– Так что, командир, – спросил Милорадов, – берем их живыми?
– Этих, которые зайдут на территорию аэродрома – да. А тех, что перекрыли отход на дорогах – нет. Рисковать зря не станем. Да и не стоят они этого. Думаю, из тех, кого задержим, кого-нибудь да разговорим. Как считаешь?
– Не знаю, как мы, – сжал и разжал кулаки Милорадов, – а в ФСБ им языки точно развяжут! Спорить готов!
Нападавшие и не поняли, как их скрутили, связали, воткнули во рты кляпы и положили перед входом в КДП. Снайпер и трое лучших стрелков сделали по одному выстрелу, уложив автоматчиков, которые перекрыли дороги.
– Привезите их тела сюда, – распорядился Зверев, – а мы пока пообщаемся с этими. Поставьте их на ноги!
Уваров, несмотря на то что сейчас 4 часа утра сразу позвонил полковнику Шарову. Зверев выбрал самого крепкого мужика в татуировках и спросил:
– Сколько вас всего? Ну?
Поскольку тот замешкался с ответом, капитан сильно ударил бандита в лоб. Тот упал на спину, сильно ударившись затылком.
Зверев вынул из кобуры пистолет Стечкина, снял с предохранителя, дослал патрон в патронник и выстрелил. Пуля вошла в землю в полу сантиметре от виска неизвестного.
– А в рапорте напишем, что он оказал вооруженное сопротивление и был убит при задержании, – кивнул Зверев Милорадову.
– Пятнадцать! – заикаясь, закричал бандит. – Нас всего пятнадцать!
– Пятнадцать человек на сундук мертвеца, – пропел сержант Громов. – Ё-хо-хо! И бутылка рома!
– Рома нет, – пьяно пошутил старший из охранников, – но пиво еще есть!
По его виду и заплетающемуся языку видно, что пил он не только пиво. Значит, алкоголь, причем крепкий, у охраны все-таки был.
– Мужики, уберите их отсюда, – распорядился Зверев, кивком указав на охранников. – Баиньки! Так и быть, мы до утра еще посторожим вместо вас.
Вскоре приехал полковник Шаров и с ним несколько сотрудников Троицкого ФСБ. В автозак погрузили задержанных, трупы и захваченное оружие.
– Ну, спасибо! – радостно произнес полковник и двумя руками пожал руку Звереву, а потом Милорадову. – Отличная работа, парни! Просто отличная!
– А как же, – шутит Громов с довольным видом, – фирма веников не вяжет!

Ясность
Посол США в России уже собирался выйти из квартиры в историческом особняке Второва, известном как Спасо-хаус, где он проживает, чтобы ехать в посольство, когда ему позвонил секретарь посольства.
– Господин посол, – торопливо сообщил секретарь, – вам следует немедленно прибыть в министерство иностранных дел России.
– Что там еще такого срочного?
– Насколько мне известно – вам вручат ноту протеста. Больше ничего не знаю.
Посол поехал в МИД России, где ему вручили ноту протеста по поводу попытки ЦРУ США убить президента Российской Федерации.
– Позвольте, – счел возможным улыбнуться посол, – но это такой же фейк, как то, что это мы взорвали газопроводы «Северный поток» и одну из веток «Северного потока – 2». Бездоказательно!
– Желаете убедиться? – спросил заместитель министра иностранных дел России.
– Конечно. А иначе это просто пустые слова! Блеф!
– Хорошо. Едем.
– Куда? – удивился посол.
– В СИЗО «Лефортово». Там содержатся сотрудники ЦРУ, которые собирались совершить покушение на президента нашей страны.
Когда посол США пообщался с «Фартовым» и его людьми, заместитель министра иностранных дел России сказал ему:
– Завтра сообщение о готовящемся покушении на президента России, которое готовили Соединенные Штаты, появятся во всех средствах массовой информации нашей страны и всех дружественных нам стран. Так же это будет озвучено в ООН.
– Погодите. Дайте мне больше времени. Не нужно делать никакие заявления в прессе. Хотя бы двое суток. Разница во времени, понимаете?
– Хорошо. У вас есть двое суток.

*  *  *
Этим же утром генерал Соколов снова собрал всех на совещание. Он увидел, что Шаров прямо-таки светится от какой-то хорошей новости.
– Максим Витальевич, я вижу, тебе есть чем похвастать. Давай, порадуй нас. Что там у тебя хорошего?
– Ночью неизвестные атаковали частный аэродром Шорина. Собровцам удалось почти всех их взять живыми.
– А я что говорил? – улыбнулся генерал. – Ну, не томи, кто они?
– Преступники. Планировали ограбить несколько ювелирных салонов, а уйти на вертолете и самолетах.
– Это точно?
– Обижаете, товарищ генерал! Точнее не бывает! А я уж, было, подумал, что в группе украинских дроноводов есть настоящие пилоты, к тому же камикадзе. Так что одной головной болью нам меньше.
– Это да. Хорошо, что они не по нашему профилю. Вот теперь Зверев станет майором, а Милорадов – капитаном, – с довольным видом произнес генерал. – А теперь, товарищи офицеры, давайте займемся своей работой. Шаров, у тебя что, еще что-то?
– Так точно, Андрей Павлович. Наш человек в окружении торговца оружием, который проходит в оперативной разработке, как «Рок», доложил, что тот продал неизвестному покупателю крупнокалиберную снайперскую винтовку и два десятка патронов к ней. Фото покупателя есть.
– Какую именно винтовку?
– Хорватскую RT-20.
– Ну, ни фига себе! В смысле, ого! Калибр 20 миллиметров! Эффективная дальность стрельбы до 1800 метров. Как называют ее сами хорваты – «ручная пушка». Губа у нашего неизвестного стрелка не дура.
– Отчего же неизвестного? – улыбнулся Шаров. – Очень даже известного. По нашей картотеке – действующий сотрудник ЦРУ майор Мейсон Купер. Полюбуйтесь.
Полковник включил мультимедийный экран. На нем появилось несколько фото Купера, в том числе в военной форме.
– А помните, Антон Игоревич, – спросил генерал, обращаясь к следователю Никитину, – как вы настаивали на задержании «Рока?» Вот чтобы мы сейчас делали?
– Признаю, товарищ генерал, решение было скоропалительное. Был не прав.
– Только что-то тут не так, – нахмурился генерал, – не верится мне, что действующий сотрудник ЦРУ станет лично стрелять в президента страны, причем не какой-нибудь банановой республики, а России. К тому же на территории России.
– А если не в президента, тогда в кого? – спросил Веселов. – Не для охоты же он приобрел такое серьезное оружие?
– У меня один вариант, – тут же ответил генерал, – он должен убрать стрелка, то есть, «Немца». Причем независимо от того – убьет он президента или нет.
– Но для этого он должен точно знать – где будет находиться «Немец». Значит, он будет знать, но как? «Немец» не дурак и может не сказать, откуда будет стрелять. Или даже специально сказать неправду, чтобы иметь возможность спокойно уйти.
– Это значит, что Купер получит информацию о местоположении «Немца» не от него самого. Причем точную информацию. От своего начальства из ЦРУ. Понятно, что для этого у «Немца» должен быть «жучок», сигнал от которого и запеленгуют технари из ЦРУ.
– Нам нельзя выпускать из вида Купера, так, как через него можно выйти на «Немца». До покушения.
– Или самим перехватить сигнал его «жучка» или нескольких «жучков». А что – я бы перестраховался и подсунул Немченко несколько таких приборов, – сказал Шаров. – Так сказать, для гарантии.
– Я бы сказал – это вселяет надежду. Отследить радиомаячки мы в состоянии. Только я думаю, они практически до самого последнего момента будут находиться в «спящем» режиме.
– Нам это не подходит. «Немца» нужно взять или ликвидировать до покушения. Вообще никакого покушения быть не должно. Совсем, – заявил генерал. – Понятно?
В дверь постучали и в кабинет вошел начальник аналитического отдела полковник Макеев.
– Слушаю вас, Игорь Дмитриевич, – первым произнес генерал.
– На электронную почту Наумова – это один из украинских операторов дронов, которых мы задержали, пришло сообщение о сборе всей группы в районе поселения Щаповское. Завтра в 14.00.
– Присаживайтесь, Игорь Дмитриевич. Что посоветуете?
– Отправлять эту троицу на встречу никак нельзя. А если не отправить их – «Немец» может заподозрить, что они задержаны.
– Заподозрить он, конечно, может, – рассудительно сказал генерал, – а вот доказать – нет. Он может посчитать, что они, например, просто сбежали, воспользовавшись ситуацией. Так сказать, дезертировали. Хотя исходить он, несомненно, будет именно из того, что мы этих троих дроноводов взяли и «разговорили».
– Так что будем делать? Когда Наумов со товарищи не появится в Щаповском, ему перестанут присылать сообщения на почту.
– Если Немченко сам не появится в Щаповском – будем наблюдать за украми. Рано или поздно они нас на него выведут.
– Мне бы ваш оптимизм, – с сомнением покачал головой аналитик. – «Немец» может управлять ими, так сказать, дистанционно.
– А нам необходимо взять его или убить до атаки дронов. Нельзя допустить взрыва ни одного дрона.

*  *  *
Через 36 часов по запросу американской стороны состоялся телефонный разговор между президентами США и РФ.
– Господин президент, – через силу произнес президент США, – поверьте, я был не в курсе того, что задумали в ЦРУ.
– И что? По-вашему мнению это что-то меняет?
– Я вас понимаю, но давайте, попробуем обойтись без эмоций. Что вы хотите? Только реально, просто скажите, что вас устроит.
– Прекратите или хотя бы уменьшите военную помощь Украине, которую оказывают США.
– Хорошо, – выдавил из себя американский президент. – Мы на время уменьшим нашу помощь.
После этого разговора президент США собрал на совещание руководителей всех разведывательных служб страны и рассказал о том, как майор Джейкоб Смит попал в плен к русским со всем своим подразделением.
– Ваша задача – как можно быстрее обменять всех наших людей из группы Джейкоба Смита на русских или нужных им людей. Наших нужно вернуть во чтобы то ни стало. И чем быстрее – тем лучше. За одного нашего предлагайте хоть по тридцать, хоть по сто их.
– Может, обратиться к союзникам в Европе и Азии? У них наверняка есть арестованные русские шпионы? Или такие, которых можно арестовать?
– Я уже сказал – делайте все, что необходимо, но, чтобы людей этого «Фартового» вернули в страну. Всем понятно?
Президент посмотрел на руководителей разведывательных сообществ США, а здесь присутствуют начальники главной внешней разведки – ЦРУ, электронной и шифровальной разведки – АНБ (Агентство национальной безопасности), военной разведки – РУМО (Разведывательное управление Министерства обороны), ФБР – контрразведка, Национальное управление геопространственной разведки, Национальное управление военно-космической разведки, а также разведывательные службы отдельных видов войск (Армия, ВВС, ВМС, Морская пехота, Космические силы), начальники аналитических и профильных управлений при Госдепартаменте, Минфине, Минэнерго и Министерстве внутренней безопасности
 и сказал:
– Здесь все свои, поэтому буду откровенен. Надеюсь, все вы понимаете, что нельзя, чтобы об этом узнали республиканцы?

*  *  *
Стив Стоун только прибыл в Лэнгли, как его срочно вызвали к директору службы. Теряясь в догадках, с чем связана такая срочность, полковник поспешил к директору.
– Присаживайся, Стив. Расскажи-ка мне, где сейчас находится Джейкоб Смит и его люди?
Директор вперил в полковника холодный, немигающий взгляд. У Стоуна сразу похолодело в душе от недобрых предчувствий.
– Полагаю, раз вы спрашиваете – значит, уже знаете.
– Правильно понимаешь. Скажи, кто тебе дал команду на ликвидацию президента России? Или ты считаешь, что принятие такого решения находится в твоей компетенции?
– Я решил, что это поможет остановить войну России и Украины.
– Стив, а кто тебе сказал, что эту войну нужно останавливать? Да еще сейчас и в такой способ?
– Не понял, – искренне удивился Стоун.
– Что тут непонятного? Разве ты не знаешь, что в этой войне огромные интересы у нашего военно-промышленного комплекса? Вместо дорогостоящей утилизации боеприпасов, у которых заканчивается срок годности, мы их сбываем в Украину. Причем на этом еще и заработаем. Будут заказы на пополнение запасов.
– Гарантированное государственное финансирование, – кивнул Стоун. – Понимаю.
– А если понимаешь – зачем влез в дело, которое тебя не касается? Война нужна! И пока прекращать ее ни в коем случае нельзя! Нельзя, понимаешь? Рано!
– Я уже понял, шеф. Виноват.
– Значит так – прекращай эту свою операцию немедленно. Возвращай людей назад. Пожертвовать можешь только этим русским, как его там? Немченко, кажется?
Стоун пока не понимает, как можно вернуть «Фартового» и его людей, но согласно кивнул. Потом словно опомнившись, спросил:
– Шеф, как можно вернуть группу «Фартового?» Заслать в Россию еще несколько групп, чтобы штурмом взять тюрьму ФСБ? Но даже если удастся это сделать – из России им выбраться уже точно не дадут.
– Не знаю, Стив. Ты заварил эту кашу – тебе и расхлебывать. Вся ответственность на тебе. Думай. Хотя правильнее будет сказать – раньше нужно было думать.
Стоун вернулся в свой кабинет в полном замешательстве.

День рождения
Командир мотопехотной бригады ВСУ бригадный генерал Лобода склонился над картой, на которой обозначен район обороны его бригады, позиции российских войск.
Весь личный состав и сам Лобода с дня на день ждали приказ об отходе на вторую линию обороны, а полученный приказ требует и дальше оставаться на прежних позициях, хотя пути подвоза боеприпасов, горючего, продовольствия уже перерезаны.
Более того, приказано выбить российские части и продвинуться вглубь территории, контролируемой россиянами, на 5 километров. Это при том, что против его бригады расположена целая полнокровная дивизия русских. Вот и ломает голову бригадный генерал, решая, что ему и как следует предпринять.
Без стука раскрылась дверь, и в кабинет вошел куратор от СБУ, то есть старший оперуполномоченный по особо важным делам подполковник Нечай. Вслед за ним вошел огромного роста и телосложения мужчина. Генерал посмотрел на него.
По амуниции и снаряжению сразу видно, что он из спецназа. Вместо уставного пикселя ВСУ на нем надет камуфляж Multicam, обеспечивающий лучшую маскировку в разных типах местности и де-факто являющийся международным стандартом для SOF (сил специальных операций).
Обут неизвестный в облегченные треккинговые ботинки с мембраной Gore-Tex. Вместо бронежилета на нем облегченная низкопрофильная плитоноска с системой быстрого сброса и скелетными камербандами для вентиляции.
А еще мужчина обвешан модульными поясами с интерфейсом MOLLE, позволяющим перенести часть веса (подсумки под магазины, аптечку, сброс магазинов) с позвоночника на бедра. У него есть активные тактические наушники с функцией радио гарнитуры.
– Познакомьтесь, Петр Николаевич, – представил комбригу неизвестного Нечай, – командир группы сил специальных операций СБУ. Позывной «Гром».
Офицеры молча пожали друг другу руки. Генерал гадает, какую такую операцию собираются проводить спецназовцы СБУ в зоне ответственности его бригады?
– Петр Николаевич, – начал «Гром» уверенным голосом, – какого вы мнения о вашем командире батальона майоре Голубеве?
– Самого лучшего. Грамотный командир.
– Уверены? А если мы скажем, что он подозревается в сотрудничестве с врагом?
– Бред какой-то. Батальон Голубева успешно держит оборону уже полгода. Техники российской намолотили столько, что, наверное, во всех Вооруженных Силах Украины с ним никто не сравнится. Он награжден боевыми орденами и медалями.
– И тем не менее мы получили сигнал о его регулярных контактах с противником. Будем разбираться.
– От кого получили?
«Гром» испытывающе посмотрел на генерала и сказал:
– У нас нет причин вам не доверять, поэтому скажу. От начальника штаба Голубева капитана Грамарчука.
– Так, может, все, наоборот, и майор Голубев встречается со своим осведомителем с российской стороны?
– Очень может быть. Но начштаба считает, что это майор Голубев сливает информацию русским. Мы сейчас выдвигаемся в район расположения батальона Голубева.
– Можно мне с вами? – спросил комбриг.
– Запретить я вам не могу, – улыбнулся «Гром». – Если хотите – поехали. Только мы не знаем, сколько времени займет наблюдение. Может, на это потребуется несколько дней. не каждый же день они встречаются.
Бригадный генерал Лобода поехал до расположения батальона Голубева гражданском микроавтобусе белого цвета, предварительно загрузив его под завязку канистрами с соляркой.
– Это зачем? – удивился «Гром».
– Так прошли те времена, когда мы тут рассекали на технике, окрашенной в защитный цвет или на топливозаправщиках. Россияне на раз их уничтожают. Мы теперь все возим на гражданских автомобилях.
По дороге им попались на глаза три десятка сгоревших бензовозов и примерно столько же единиц сгоревшей бронетехники. Спецназовцы СБУ с интересом разглядывают остовы сгоревших машин.
Не доезжая до штаба батальона полтора километра, колонна остановилась.
– Мы подберемся к позициям пешком, – сказал генералу «Гром», – а вы езжайте. Ваше появление никого не удивит и не насторожит. Заодно солярку отдадите. Увидимся позже.
Бригадный генерал Лобода так и сделал. Подъезжая к расположению батальона, он увидел в небе зеленую ракету. У штабного блиндажа генерала встретил начальник штаба Голубева капитан Грамарчук.
– Слава Украине! – радостно поприветствовал он комбрига.
– Комбат где? – вместо ответа спросил генерал.
– Убыл на встречу с командиром батальона русских, – кивнул начштаба в сторону оврага, ведущего в сторону российских позиций.
Спецназ СБУ по обоим сторонам оврага поспешил к месту встречи двух комбатов. Они идут осторожно, неспеша, чтобы ничем себя не выдать.
В это время майоры Голубев и Лещенко встретились примерно посредине оврага. Они пожали руки, и Лещенко спросил:
– Случилось чего? Вы получили приказ на отход? Когда выступаете?
– Напротив. Получили приказ выбить вас с ваших позиций и продвинуться вглубь занимаемой вами территории минимум на 5 километров.
– Постой, но ведь это настоящее самоубийство.
В это время двое бойцов СБУ включили параболические микрофоны направленного действия, так называемые акустические ружья KMR-359, способные прослушивать на дистанциях до 200 метров, и стали слушать разговор двух комбатов.
– Ладно, об этом потом. Я тебя позвал не для этого.
– А для чего? – удивился Лещенко.
В этот миг солнце спряталось за облаками. Голубев посмотрел на небо, потом на приятеля, улыбнулся и спросил:
– Скажи, Сергей, у тебя дети есть?
– Да. Сын Денис. 11 лет. А у тебя?
– А у меня дочка. Таня. Сегодня ей исполнилось 10 лет. Так сказать юбилей. А я ее поздравить не смог. Вы глушите своими РЭБами так, что нет ни мобильной связи, ни интернета. Но зато я могу выпить сто грамм за ее здоровье с другом, правда?
Майор Голубев положил на землю автомат и снял с плеч тактический рюкзак на 25 литров. Он расстегнул его, вынул поперечный каремат, так называемый, «пятиточечник» и расстелил его на земле.
На него он выложил галеты, банку свиной тушенки, кастрюльку с варениками с картошкой и жареным луком, копченое сало, вареные яйца. Потом поставил бутылку водки «Мороша» объемом 0,75 литра, две стальные стопки и армейскую флягу с водой.
– Люблю «Морошку», – улыбнулся Голубев. – Мягкая она, хорошо идет. Не то, что спирт.
– Эх, если бы я знал, – махнул рукой Лещенко, – я бы тоже чего-нибудь с собой прихватил, а главное – подарок Танечке.
– Успеется еще, – махнул рукой Голубев. – Пока передать подарок дочке возможности нет и не предвидится. А закуски нам, думаю, хватит.
Офицеры присели на траву возле накрытой «поляны». Лещенко о чем-то задумался, улыбнулся и сказал:
– Подумалось, а вдруг наши дети вырастут, понравятся друг другу и женятся? Эх, если бы не эта проклятая война.
– Война рано или поздно закончится. Я уверен, мы будем с тобой дружить и дальше, так что дети наши будут знать друг друга. Ну, а там – как бог даст.
Голубев налил обе чарки и завинтил крышку бутылки, поставил ее на землю. Лещенко поднял свою стопку и от души сказал:
– Поздравляю тебя и твою доченьку с ее первым юбилеем! Пусть сегодня весь мир улыбается ей.
– Почему только сегодня? – улыбнулся Голубев. – Всегда!
– Всегда, – согласился Лещенко. – Пусть твоя девочка растет, взрослеет, живет ярко и радостно в окружении близких и хороших друзей, а ее жизнь сложится счастливо. Я желаю ей много успехов и побед, интересных событий и встреч! Пусть Танечка всегда будет яркой звездочкой, гордостью своих родителей. Расти доброй, счастливой и учись на «отлично».
Оба чокнулись полными чарками и выпили, Лещенко положил ножом на галету кусочек мяса из банки с тушенкой и стал закусывать. Голубев в это время налил по второй.
– С днем рождения, моя маленькая красавица, с 10-летием! Пусть мир вокруг тебя будет волшебным, добрым и радостным! Желаю тебе, чтобы все твои невероятные мечты исполнялись, а твоя жизнь была наполнена добрыми чудесами! Счастья, радости и удачи тебе! С днем рождения, моя принцесса! Я тебя очень-очень люблю!
Они выпили, и в этот миг солнце выглянуло из-за туч. На лицо Голубева упала тень от спецназовца СБУ, который как раз выглянул из-за края оврага. Голубев скосил глаза и успел увидеть, как торопливо спрятался спецназовец.
– У нас «гости», – шепнул Голубев. – Уходи. Я прикрою. Быстро!
– Нет, уходим вместе.
В это мгновение оба «слухача» одновременно доложили «Грому», что комбаты знают об их присутствии.
Голубев вынул из поясного подсумка гранату и вставил в подствольный гранатомет ГП-25. В это время «Гром» громко выкрикнул:
– Голубев сдавайся! И Лещенко тоже! Гарантирую обоим жизнь!
Голубев больше не стал ждать и выстрелил в сторону «Грома». Граната взорвалась среди спецназа. Трое бойцов упали мертвыми, еще двое, в том числе «Гром» получили ранения. Лещенко дал длинную очередь над краем оврага, ранив еще одного спецназовца.
– Олег, уходим, – крикнул он, перезаряжая на ходу автомат.
Лещенко побежал первым, но бойцы СБУ тоже стали стрелять и ранили российского комбата в голень и плечо. Он упал, перевернулся на бок и стал отстреливаться.
– Уходи! – гаркнул он. – Я их задержу!
– Только вместе с тобой.
Голубев проверил, есть ли у него дымовая граната ВДГ-40 «Нагар», которая применяется для постановки дымовой завесы. Убедившись, что есть, он зарядил гранатомет и выстрелил в сторону бойцов спецподразделения СБУ.
– Сдавайтесь! – снова выкрикнул «Гром».
– Возьми, – протянул Лещенко другу 40-мм выстрел «Гвоздь» с газовой гранатой, предназначенной для создания газового облака с непереносимо-допустимой концентрацией раздражающего вещества CS.
Голубев выстрелил этой гранатой, взвалил Лещенко на плечи и торопливо пошел в сторону российских позиций. Уйти не успел, так как тоже ранен в обе ноги и упал.
– Не судьба, – грустно произнес он и добавил: – Эх, такой день испортили.
Он посмотрел на приятеля, который от потери крови стал бледным, как мел. Из подствольного гранатомета стрелять смысла нет, потому что взрыватель гранаты не успеет взвестись, так как до спецназовцев теперь осталось меньше 25 метров.
Голубев снял со своего бронежилета три ручные гранаты Ф-1 и две взял у Лещенко. Он метнул в приближающихся спецназовцев СБУ четыре гранаты, потом разрядил в них рожок из своего «Калаша» АК-74 и автомата АК-12 Лещенко. На перезарядку времени нет.
Не дожидаясь, пока ему прострелят руки, чтобы он не мог отстреливаться, и взять его в плен, Голубев взорвал себя и друга последней гранатой.
Спецназ СБУ окружил тела погибших комбатов. Последним прихрамывая подошел «Гром», опираясь на автомат, как на трость.
– Все-таки предатель, – сказал он. – Не хотелось верить, но начальник штаба батальона оказался прав. Кто бы мог подумать, ведь майор Голубев был лучшим командиром в бригаде. Да и не только.
«Гром» оглянулся и нахмурился.
– Почему все собрались в одном месте?
Тут из-за поворота оврага появились бойцы из батальона Лещенко. Два пулеметчика сразу открыли прицельный огонь по украинцам.
– К бою! – только и успел крикнуть «Гром».
Однако было уже поздно, россияне перебили все украинское спецподразделение.
      – Собрать все, – скомандовал старший лейтенант Дорофеев, командир взвода, который пришел на выручку своему командиру батальона. – И тела вынести! Быстрее, мужики!
– Все? – оглянулся рядовой Фролов. – И украинцев тоже?
– Да, все. Для обмена пригодятся.
Бригадный генерал Лобода выждал час и во главе двух взводов лично отправился в овраг. Он нашел место боя, стрелянные гильзы, воронки от взрывов, следы крови на земле, но никого из людей не нашел.
– Что там? – спросил он у начальника штаба капитана Грамарчука, который осматривает землю над оврагом.
– Ничего и никого, – доложил тот.
– Понятно. Возвращаемся, – приказал генерал.
Уже в расположении батальона начштаба подошел к комбригу.
– Что с предателем? Нужно сообщить….
– С каким предателем? – повернулся Лобода к начштаба. – У вас что, есть какие-то неопровержимые доказательства его измены? Какие? Может он встречался со своим осведомителем? Я считаю, что у нас больше шансов полагать, что предателем был комбат русских.
Генерал внимательно посмотрел на начштаба батальона.
– Лично мне кажется, капитан, что это вы предатель. Или захотели наветом занять должность командира батальона?
Начальник штаба побледнел и у него перехватило дыхание от таких обвинений.
– И еще – помните, по вашей вине погибло спецподразделение СБУ. Надеюсь, следствие разберется – по глупости вы заманили СБУ в ловушку или это случайность. А, может, вы сделали это намеренно? Что касается майора Голубева – сообщите, что он пропал без вести.
Генерал посмотрел на куратора от СБУ Нечая.
– Любопытно было бы узнать ваше мнение, подполковник. Как вы полагаете – можно начальника штаба Грамарчука назначить временно исполняющим обязанности командира батальона?
– Нет. Считаю будет правильным прислать кого-то из офицеров штаба бригады или назначить командира первой роты. Начштаба будет арестован. Немедленно. До выяснения всех обстоятельств.
Генерал удовлетворенно кивнул головой и отвернулся от начштаба. Он не видел, как тот отдал оружие, и его повели под арест.
Жена майора Голубева сначала получила извещение о том, что ее муж без вести пропал, а через двое суток, когда на позициях отключили систему РЭБ, на ее смартфон пришло поздравление дочери с днем рождения с телефона мужа. Вдова горько разрыдалась, прочтя это сообщение.
– Мама, мамочка, почему ты плачешь? – заглядывает ей в глаза Таня.

Украинские дроноводы
В Щаповском в парке усадьбы «Немчиново» собрались 16 украинских операторов дронов. «Немец» на встречу так и не явился. Несколько спецподразделений ФСБ наблюдают за дроноводами издалека.
Они успели до прибытия украинцев установить звукозаписывающую аппаратуру, и теперь имеют возможность видеть и слышать все.
– Ну что, – начал распоряжаться дроновод с позывным «Фантом», – нам нужно определиться на местности, но всем ехать в Рогозинино не стоит.
– А ты с какого раскомандовался? – выразил всеобщее мнение «Волк».
«Фантом» повернулся к нему и внимательно посмотрел на него.
– Забавно ты акаешь. Ты что, русский? Из России?
– Да, я из РДК (русского добровольческого корпуса).
– Вот только москалей нам в группе и не хватало.
– Брось, «Фантом», – вмешался «Бард», – раз он вместе с нами, значит, воюет не хуже нас, и наше командование ему доверяет.
– «Сменилось место, обстоятельства, система символов и знаков, – с чувством произнес «Фантом», – но запах, суть и вкус предательства на всей планете одинаков».
– Ты это к чему? – вызывающе спросил его «Вепрь».
– Нельзя доверять предателям. Он предал своих, воюет с оружием в руках против своих, значит, может предать и нас.
– Ты что? – удивился «Волк». – У нас один враг.
– Лично я считаю, что во время войны все должны защищать свою страну. Помнишь, как в сериале «Истребители» старый князь сказал племяннику, которого играет Дмитрий Дюжев – Кос из «Бригады?»
– Помню. «Мы служим не им (большевикам), а России». И что?
– Вот и ты должен был бы во время войны быть на стороне своей страны, своего народа, а ты воюешь против них. Какое же может быть доверие к тебе?
– Слушай, «Фантом», – спросил «Рог», – ты по какому праву командуешь и навязываешь свое мнение?
– Потому, что я старший над вами.
– Это ты так решил? – насмешливо спросил «Вепрь». – С чего бы это?
– Прямо сейчас проверьте свою электронную почту, – приказным тонгом потребовал «Фантом». – Там каждому должно быть сообщение от «Немца». Давайте, проверяйте.
Дроноводы проверили почту и убедились, что «Немец» действительно старшим группы назначил «Фантома».
– И что теперь? – спросил «Бард». – Какие планы?
Генерал Соколов с офицерами внимательно следят за происходящим. Веселов повторил вопрос «Барда».
– И действительно, что дальше, товарищ генерал? Будем их брать?
В кабинет вошел полковник Макеев. В руках у него какой-то лист с напечатанным текстом.
– Докладывай, – сразу потребовал генерал. – Желательно коротко.
– Торговец оружием «Рок» получил для «Немца» из Украины три контейнера с отработанным ядерным топливом. Очень радиоактивным. Они могут быть прикреплены к любому дрону. Заражение будет таким, что страшно сказать.
Генерал не стал больше раздумывать.
– Что ж, доводить дело до того, что украинские дроноводы получат эти колбы с ядерными отходами и попытаются их использовать – не будем. Риск, говорят, дело благородное, но в этот раз обойдемся без благородства.
Веселов одобрительно кивнул головой.
– Рисковать не будем, – повторил генерал и решительным тоном приказал. – Полковник Шаров – украинцев немедленно задержать. При оказании сопротивления – уничтожить.
– Есть. Разрешите исполнять?
– Да. И чем быстрее – тем лучше. Подполковник Никитин – берите «Рока» и всех, кто с ним связан. И обязательно убедитесь, что прибывшее, так сказать, ядерное оружие на месте.
– Есть.
Подполковник вышел вслед за Шаровым. Генерал повернулся к Веселову.
– Ну что, кто у нас остался?
– Сам «Немец» и майор из ЦРУ с ручной «пушкой».
– Правильно. А ты, Юрий Николаевич, чего на меня так смотришь? О чем думаешь?
– Товарищ генерал, а ведь вы – высокий, широкоплечий. Я бы на месте «Немца» в день покушения надел именно вашу маску!
– Что ж, очень может быть. Нужно проинструктировать наших сотрудников и коллег из ФСО, чтобы внимательно проверяли всех, включая меня самого.
В это время к месту встречи украинских дроноводов со всех сторон потянулись бойцы спецназа ФСБ. Они идут, не прячась, прикрываясь тяжелыми пуленепробиваемыми штурмовыми (баллистическими) щитами.
– «Фантом», – первым заметил их «Вепрь», – нас окружают.
– Оружие у кого-нибудь есть?
У всех оказались пистолеты и ручные гранаты Ф-1.
– Негусто, – скривился «Фантом». – У меня есть три «ксюхи».
Он расстегнул сумку, которая до этого лежала на земле, и вынул из нее три АКС-74У. потом два десятка снаряженных магазинов.
– Эй, – донесся до дроноводов голос командира одной из групп ФСБ, – сдавайтесь!
– А то, что? – надменно спросил «Фантом».
– А то я могу пленных и не брать!
– Никто в плен сдаваться и не собирается, – отрезал «Фантом».
– Так это ваш ответ?
Вместо ответа украинцы стали стрелять. Спецназ не стал церемониться и открыл прицельный огонь по дроноводам. Снайперы старательно выцеливают украинских операторов дронов.
– Вали русню! – кричит «Рог».
У «Волка» нашлись две ручные дымовые гранаты белого дыма, и он бросил их в сторону подходящего спецназа, закрывшись от них дымовой завесой. Спецназ остановился. Четверо дроноводов выскочили из дыма, и тут же упали, сраженные пулями.
Уже через минуту дым рассеялся, а еще через две минуты боя в живых из украинцев остались только «Фантом», «Бард» и «Волк». Последние двое – ранены.
– «Фантом», – прошептал «Бард», – сил нет. Добей меня.
– И меня, – попросил «Волк», – я в плен не хочу.
«Фантом» хотел съязвить по поводу того, что «Волк» не хочет в плен к своим, но передумал. Он застрелил обоих, потом посмотрел на приближающийся спецназ. Подумал, что может еще пострелять во врагов, благо патроны к автомату есть, но, если его ранят – он может попасть в плен.
– Сдавайся! – донеслось до его слуха.
Не раздумывая больше ни секунды, «Фантом» приложил пистолет к виску и нажал на курок. Когда спецназ подошли к дроноводам – живых среди них не осталось никого.
– Чисто! – выкрикнул один из бойцов ФСБ.
– Не спешить! Тела убитых не трогать! – стал распоряжаться командир спецназа. – Они могли оставить нам сюрпризы! Саперы – проверить все!
Но никаких сюрпризов не оказалось.

*  *  *
К президенту России вошел его пресс-секретарь. 
– Что там? – оторвался от своих записей президент. – Что-то срочное?
– Время определиться, кто поедет в Рогозинино, господин президент. Итоговая пленарная сессия без вас невозможна, без преувеличения весь мир следит за работой клуба «Валдай».
– Значит, я и поеду. Все?
– Федеральная служба охраны настаивает на том, чтобы поехал ваш двойник.
– Да какой двойник? Артист погиб в Минусинске, а остальные пока не готовы к тому, чтобы на высоком уровне проводить пресс-конференции, отвечать на вопросы журналистов. В общем поеду я сам.
– А Филиппов? Разве он не может провести конференцию?
– Может. Но он матерщинник. Он непременно не сдержится, скажет что-нибудь не цензурное, и все сразу догадаются, что это не я. К тому же он слишком темпераментный, что тоже бросается в глаза. Чего глаза блестят?
– Да мне тут министр иностранных дел рассказал новый анекдот.
– Обо мне? Рассказывай, раз начал, я тоже послушаю.
– Ну, значит, так: умирает старый бандеровец. Вокруг собралась все его родня, слушают завещание. А он вдруг говорит: «Ребята, берегите президента России». Все в недоумении: «Что? Как? Зачем?» а он им: «Ненависть к нему – едва ли не единственное, что так хорошо объединяет Украину!»
– Ха, – улыбнулся президент. Что-то еще?
– Да шутка ходит в народе, как раз в продолжении нашего разговора о двойниках. Люди шутят, что ваших двойников создают в лаборатории. И тех, кто вышел не очень похож на оригинал, отправляют работать канцлером в Германию.
– Ха-ха-ха! – рассмеялся президент. – Да-да, что-то в этом есть!
Пресс-секретарь закрыл рабочий блокнот.
– Так что, я руководителям ФСО и ФСБ, передам, что вы сами поедете на Валдай?
– Да. Так и скажи – поеду я. Пусть усилят охрану. Ну, они в этом лучше нас с тобой разбираются. Кстати, что там с теми радиоактивными отходами, которые доставили из Украины про мою душу? И чем закончилось задержание украинских дроноводов?
– Отработанные радиационные материалы у нас, торговец оружием тоже. Он уже раскаялся и дает показания. Украинцы были вооружены и оказали сопротивление. Как и предупреждал генерал Соколов – все фанатики. В плен никто не сдался.
– Их трупы пока на тела наших военных не обменивать.
– Конечно, конечно. Я тоже так считаю. Разрешите идти?
– Да. Мне нужно работать.
Пресс-секретарь вышел из кабинета, а президент снова склонился над своими записями и углубился в чтение.

Покушение №…
23 октября за сутки до прибытия президента России в Рогозинино по Десне пришли речные военные катера – малые боевые суда 4-го ранга, предназначенные для ведения боевых действий, дозорной службы и патрулирования на реках, озерах и в мелководных прибрежных районах.
Всего пришло 6 кораблей – два катера проекта 1204 «Шмель», оснащенные пушками и минометами с бронированными корпусами; два быстроходных катера для переброски спецподразделений, высадки десанта и перехвата нарушителей, проекта 03160 «Раптор», и два высокоскоростных транспортно-десантные катера проекта 02510 (тип «БК-16»).
На четырех катерах прибыли подразделения спецназа численностью по 19 человек на каждом. Командиры судов построили экипажи и объявили боевой приказ:
– Наша задача – патрулирование и уничтожение вражеских плавсредств, диверсионных групп, а также перехват воздушных целей, включая ударные беспилотники.
Корабли сразу заступили на вахту. Кроме них на боевое дежурство заступила станция разведки и целеуказания (СРЦ), предназначенная для поиска воздушных, наземных или надводных объектов в заданном секторе или круговом обзоре. Она определяет дальность, азимут и угол места (высоты) объекта, определение государственной принадлежности цели (система «свой – чужой»), и передает целеуказания средствам поражения – зенитно-ракетным комплексам или артиллерии.
Вокруг поселка развернулись подразделения дронов-перехватчиков.

*  *  *
На следующее утро президент России прибыл на ХIХ сессию международного дискуссионного клуба «Валдай». Его сразу провели внутрь здания.
Генерал Соколов из рабочего кабинета руководит сотрудниками ФСБ.
– Посмотрите, Андрей Павлович, – указал подполковник Веселов на один из мониторов, – а ведь это вы!
– Ты смотри, действительно похож, – ухмыльнулся генерал, – но это не «Немец». И уж точно не я.
– А кто? – удивился Веселов.
– Кто-то подставной, чтобы выиграть немного времени для «Немца».
– Почему вы так решили?
– Посмотрите внимательнее. Настоящий Немченко крепкого телосложения, а этот человек худощавый. Не мог «Немец» за три дня так сильно похудеть. Никак не мог. Нужно искать самого «Немца», ну а с этого типа глаз не спускать! Почему еще нет докладов от технических служб?
– Разрешите, я разберусь? – предложил Веселов и поднялся с места.
– Нет, Юрий Николаевич. Для этого есть другие люди. Вы мне нужны здесь, так сказать под рукой, на подхвате.
Тут в двери постучали в кабинет торопливо вошел начальник аналитического отдела полковник Макеев.
– Надеюсь, у вас хорошие новости? – спросил генерал.
– Даже не знаю, что сказать, – растерянно ответил Макеев. – Активированы все радиомаячки, которые есть при Немченко. И если они действительно при нем – выходит, он подъезжает к финской границе.
– То есть как? – изумился генерал. – Он что, не собирается покушаться на нашего президента?
– Очень похоже на то, – озадачено ответил полковник. – Майор Купер из ЦРУ тоже убыл из Троицка. Винтовку утопил в Десне. Водолазы ее уже подняли.
– А откуда нам известно, что эти радиомаячки принадлежат именно «Немцу?» – удивленно спросил Веселов, переводя взгляд с полковника Макеева на генерала.
– Товарищи из АНБ (агентства национальной безопасности) США поделились с нами информацией, – улыбнулся генерал Соколов. – Им после того, как мы взяли группу «Фартового» совсем, не хочется международного скандала.
– Так это что – все? – удивился Веселов.
– А вы хотите, чтобы было, как в Минусинске? Взрывы мин, залпы ЗРК «Тунгуска», «Шилка», взрывы гранат из станковых гранатометов? – усмехнулся генерал. – Нет, мой дорогой, лучше так! Это означает, что мы отработали на «отлично!»
– Товарищ генерал, разве можно говорить «взрывы?» Надо говорить хлопки!
– Товарищ подполковник, вы, кажется, куда-то шли? Вот и идите! – шутит генерал. –  Вас там заждались!
Веселов улыбнулся и невольно вытер пот со лба. Генерал тем временем сказал:
– Теперь можно взять этого моего «двойника». Сюда его не ведите, допросите на месте. Потом доложите о результатах. Веселов, что вы там шепчете?
Подполковник сначала неловко замялся, потом признался.
– Я говорю, что выход из этой войны только один – покаяние и молитвы пред Богом. Покаяние – это освобождение. Другого пути не было и нет. Прости и помилуй нас грешных, Господи! Даруй нам Царя-победителя! 
Генерал ничего не сказал, только встал из-за стола и трижды, молча, перекрестился.
Двойник оказался обычным пьяницей из Троицка, которого «Немец» нанял за ящик водки, якобы для того, чтобы разыграть приятеля.

*  *  *
Генерал-лейтенанта Соколова пригласили на аудиенцию к президенту России. Тот встретил генерала очень тепло.
– Я давно присматриваюсь к вашей работе, Андрей Павлович, – сказал президент. – И я очень ей доволен. Вы лучше меня знаете, что работа в ФСБ непубличная, поэтому и награждение ваше будет таким же. Вы дважды спасли мне жизнь, за что огромное вам человеческое спасибо!
Президент с чувством пожал генералу руку, а потом вручил погоны генерал-полковника и орден «За заслуги перед Отечеством». Результатами встречи оказались довольны и президент и генерал.

*  *  *
Стиву Стоуну доложили, что по данным геолокации с помощью GPS, Wi-Fi сетей, вышки сотовой связи и даже IP-адреса «Немец» прибыл в Финляндию.
– Куда именно? – озадаченно поинтересовался полковник. – Хотя, впрочем, догадываюсь. Куусамо?
– Точно, – удивился Мейсон Купер. – Шеф, а как вы догадались? Да еще так сразу?
– Да в феврале этого года Немченко встречался там с Анненковым, ну с «Бумерангом». Помнишь такого? Я еще тогда удивлялся выбору такого странного места для встречи. 
– А теперь больше не удивляетесь?
– Сейчас – нет. Я сам сказал «Немцу», что, если он найдет, где «Бумеранг» прячет свои накопления и аванс за убийство президента России – может деньги забрать себе. Похоже, «Немец» вычислил тайник «Бумеранга».
– Прикажете найти его?
– Кого? «Немца?» – улыбнулся Стоун. – Старшего аналитика ЧВК «Пандора?» Думаю, мы его больше никогда не увидим. Он соскочил.
– Но ведь сейчас он допустил ошибку? Сам привел нас в Куусамо!
– Вот именно – сам привел. Подожди немного, вот увидишь – он скоро сбросит все радиомаячки и исчезнет навсегда. Не удивлюсь, если он осядет в России. Тогда мы замучаемся его там искать.
– Шеф, вы хотели сказать – замучаемся пыль глотать? – улыбнулся Мейсон Купер. – Так, кажется, русские говорят? Так он сделает пластическую операцию, чтобы его точно не узнали?
– Очень может быть. Я бы на его месте именно так и поступил. Заодно омолодился бы. Ну, чисто внешне.
Уже через час все «жучки» «Немца» перестали двигаться и замерли на одном месте. На всякий случай Стоун задействовал финскую резидентуру для проверки этих маячков. Они все оказались в мусорном баке.
– Что и требовалось доказать, – хмыкнул Стоун, разглядывая фотографии. – Ай да, «Немец!» Ай да, сукин сын! Перехитрил всех – и нас, и русских. Недооценил я тебя, Антон. Ох, недооценил. Ну да ладно. Как говорят русские: «Хорошо то, что хорошо заканчивается».
Он отпустил Купера и подумал, что можно выпить виски. Стоун так и сделал – налил две трети стакана виски, положил щипцами несколько кусочков льда из холодильника, присел в кресло и с блаженным видом сделал несколько глотков.
Вдруг дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошли начальник Директората поддержки и несколько старших офицеров из Управления безопасности, в том числе хорошо знакомые Стоуну Дэниел Браун и Логан Дэвис.
Стоун мгновенно отметил про себя, что нет никого из Офиса генерального инспектора, которые занимаются проведением независимых расследований, аудитами и проверками внутри ЦРУ, для пресечения злоупотреблений, коррупции и нарушений процедур.
Зато все присутствующие занимаются физической безопасностью объектов, защитой секретной информации, проверкой персонала (профотбор и допуски) и выявлением шпионов или утечек внутри самого агентства.
– Здравствуйте. Стив Стоун, вы арестованы по подозрению в государственной измене, – объявил Дэниел Браун.
– Что за бред? Какого черта?
– Все, что вы скажете – может быть и будет использовано против вас, – хладнокровно напомнил Логан Дэвис.
– Господин Стоун, – заговорил Дэниел Браун, – раскройте сейф и представьте для изучения свои телефоны.
Логан Дэвис тем временем присел за стол и стал вести протокол допроса.
– С какой целью вы отправили в Россию майора Смита и все его подразделение?
– Для физического уничтожения президента России или его двойника. Я считаю, что это может положить конец войны между Россией и Украиной.
– Но ведь вашим людям уже удалось убить двойника президента России в Минусинске Красноярского края два месяца назад? Как всем известно, это ни на что не повлияло. Война как шла, так и идет. Россияне даже предприняли попытку ограниченной мобилизации.
– Вы решили повторить то же самое, но рассчитываете на другой результат?
– Наши аналитики считают, что на Валдай поехал бы настоящий президент, а не двойник, – сказал Стоун. – Его смерть могла все изменить.
– Вы действительно не понимаете, что этим поставили бы мир на грань Третьей мировой войны? Вы считаете, что принятие такого решения в вашей компетенции?
– Да нет же! Третью мировую может развязать настоящий президент России, но ни его двойники, ни те, кто придут ему на смену на такое не решатся!
– Понятно. Наденьте на него наручники и уведите, – объявил  Дэниел Браун. – Разговор продолжим потом.
 
*  *  *
Генерал Соколов вновь приказал полковнику Шарову организовать рыбалку и шашлыки на берегу Десны. Еще он распорядился, чтобы на это мероприятие кроме офицеров ФСБ пригласили собровцев – майора Зверева и капитана Милорадова, а также Сергея Ильича Боброва и его сынишку Димку.
Когда столы были накрыты, первым слово взял Милорадов. Он поднялся со стула, взял железную военную кружку, бросил в нее четыре маленькие погонные звездочки, налил водки и громко произнес:
– Товарищи офицеры, представляюсь по случаю присвоения очередного звания – капитан полиции.
Он выпил все, что налил, присел и стал закусывать. После него по случаю присвоения звания майор полиции представился Зверев. Не успели все толком закусить, как поднялся генерал Соколов.
– Товарищи офицеры, представляюсь по случаю присвоения воинского звания генерал-полковник!
– Ого! Поздравляем! – вырвалось у Веселова.
Милорадов наклонился к Звереву и негромко сказал:
– Дома кому рассказать, что мы сидели за одним столом с генерал-полковником ФСБ – никто не поверит!
– И не говори, – улыбнулся Зверев.
В это время генерал Соколов объявил, чтобы все налили по четвертой. Он поднялся с места и с чувством сказал:
– Хочу поднять эту чарку за присутствующего здесь Сергея Ильича Боброва, ведь это с его легкой руки мы взяли группу «Фартового», с чего началась наша удачная операция по предотвращению покушения на президента нашей страны! За вас, уважаемый Сергей Ильич и спасибо вам огромное от всех нас!
– Ну что вы, – покраснел от удовольствия Бобров-старший.
Больше никто с тостами не частил, и все отдыхали в свое удовольствие. Бобров принес и расставил на столах блюда с копченым салом и мясом собственного копчения, которое всем понравилось до чрезвычайности.
– Вы правы, Максим Витальевич, – признал генерал Соколов, обращаясь к Шарову, – вкуснее сала мне есть действительно не приходилось.
Чтобы не давить на подчиненных своим авторитетом, погонами и дать им возможность расслабиться и отдохнуть, Соколов уехал первым.
– Побыли бы еще, Андрей Павлович, – предложил Веселов, – а то неправильно даже как-то.
– Наоборот, запомни, Юрий Николаевич, – это и есть правильно. Станешь генералом – всегда вставай из-за стола первым. Подчиненным без тебя будет морально легче.
– Благодарю за науку, – улыбнулся Веселов.
Бобров-старший дал генералу в подарок сверток с копченостями. Соколов не стал отказываться, взял пакет, поблагодарил и уехал.
Когда все стали прощаться, Сергей Ильич и всем остальным подал по пакету с копченым салом, чем порадовал всех без исключения.
        Наутро все разъехались. Ачинский СОБР и сотрудники ФСБ из Минусинска поехали на ближайший военный аэродром, чтобы одним самолетом вернуться домой. Всю дорогу они вспоминали добрым словом рыбалку, шашлыки и Боброва.





                Конец