Покупка рабыни

Жена Михалыча была во всём хороша: вкусно накормит, за одеждой присмотрит, а его обувь доведёт до зеркального блеска. Чистота была для неё почти религией: крошка под обеденным столом по её шкале грехов стояла в одном ряду с супружеской изменой.

Был у неё, правда, один изъян: она обожала возражать мужу. Даже на аксиому вроде «параллельные прямые не пересекаются» отвечала с насмешливой ухмылкой: «Не пересекаются, а спят вместе! Да кто это знает? Ты сам видел?» И эти слова оставляли в душе Михалыча пустоту, будто по ней проехался тяжёлый самосвал.

Михалыч, пятидесятилетний «стареющий юноша» и менеджер по продажам в крупной фирме, терпеть не мог возражений. Для него это было личным оскорблением. На работе подчинённые, разумеется, не спорили, а начальник, ценя опыт Михалыча, отдавал распоряжения намёками, так мягко и иносказательно, что порой непонятно было, кто кому приказывает.

С женой этот приём не работал. Она занимала вершину семейной иерархии и эзопова языка не признавала. Говорила прямо, конкретно и предельно доходчиво. Её «правдивые» оценки его поступков врезались в память надолго. И вот однажды она начала формулировать свои суждения ещё короче, хлестче и откровеннее — и Михалыч всерьёз задумался.

«А хорошо бы купить рабыню, — мечтательно подумал он. — Она-то возражать не станет». Мысль ему так понравилась, что он решил её развить. Место покупки определилось сразу: невольничий рынок в Древнем Риме. Дальше началось увлекательное погружение в экономику прошлого: Михалыч изучал прейскурант цен на рабынь.

Пожилая и некрасивая стоила от 300 денариев, молодая и красивая, но необученная — от 1300, а обученные шли дороже двух тысяч. «Сам обучу», — решил Михалыч и остановил выбор на молодой, красивой и необученной.

Несколько дней он потратил на расчёты: пытался прикинуть курс денария к рублю. Биржевых торгов тогда не было, так что приходилось сопоставлять зарплаты легионеров, каменщиков, поваров с современными зарплатами, а цены на продукты в Древнем Риме — с нынешними.

Итог экономических изысканий неприятно удивил: курс денария оказался около 1500 рублей. Выходило, что старую и некрасивую рабыню он мог себе позволить — она стоила примерно 450 тысяч рублей. А вот молодая тянула уже на два миллиона. Плюс её нужно кормить, поить и одевать — это ещё 12 денариев в месяц, то есть около 18 тысяч рублей. При месячной зарплате в 50 денариев содержать рабыню теоретически было возможно, но после оплаты коммуналки и кредита денег хватило бы разве что на поездку в Рим вдвоём — и то в один конец.

Изнурительные размышления о нехватке денариев окончательно вымотали Михалыча и погрузили в глубокий сон.

Во сне он увидел молодую полуобнажённую гречанку рядом с центурионом. Тот предлагал свою добычу за тысячу денариев. Лицо девушки показалось удивительно знакомым. Когда она посмотрела на него, в её глазах читались страх и мольба о помощи. В этой хрупкой, беззащитной девушке Михалыч с изумлением узнал свою жену в юности.

Чтобы сбить цену, Михалыч принялся перечислять недостатки рабыни так убедительно, что ценник рухнул до пятидесяти денариев. Центурион, впрочем, быстро остудил пыл покупателя: объяснил, что его работа слишком опасна, и предложил Михалычу самому побегать с мечом. Окинув взглядом худощавую фигуру потенциального бойца, он скептически добавил, что бегать тому придётся совсем недолго.

Пауза в торгах грозила снова поднять цену, так что Михалыч поспешно отдал центуриону 50 денариев — и гречанка стала его собственностью.

Первые минуты оба были счастливы. Но вскоре рабыня робко начала оспаривать приписанные ей недостатки. Михалыч резонно заметил, что эти «недостатки» — всего лишь следствие нехватки денег на её покупку, и добавил с видом мудреца: «Amor omnia vincit» — любовь побеждает всё. С такой философией рабыня спорить не стала, и это вселило в Михалыча уверенность в завтрашнем дне.

Но тут девушка попросила выкупить из рабства её малолетнюю сестру и тридцатилетнего брата. Ребёнка, по её словам, можно было освободить за десяток денариев, а вот взрослого мужчину и за три тысячи могли не продать. Где взять такие деньги при месячном доходе в 50 денариев?

Выход подсказала сама рабыня. Если Михалыч займёт место её брата, тот станет свободным. А через шесть лет, когда и сам Михалыч освободится от рабства, она обещала его дождаться. Увидев, как он помрачнел, девушка предложила другой вариант: поговорить с тем самым центурионом, чтобы взять Михалыча в когорту на ближайшую войну. Жалованье, которое он получит, пойдёт на выкуп брата.

С одной стороны, гречанка ему очень нравилась. С другой — идти в рабство, а тем более на войну, совсем не хотелось, особенно после мрачного прогноза центуриона. Любимая тем временем мягко, но настойчиво убеждала его, что такое рабство станет самым мудрым и благородным поступком в его жизни, и тогда они будут счастливы вместе. Несколько минут иллюзорного счастья сменились отчаянием…

Проснувшись утром, Михалыч увидел рядом постаревшую, но всё такую же надёжную и свободную женщину — свою жену. Она смотрела на него и ждала первых слов, заранее готовя аргументированное несогласие.

Он закрыл глаза и подумал, что покупка рабыни принесла столько новых, почти неразрешимых проблем — и от всех них он только что счастливо избавился. На радостях Михалыч нежно поцеловал супругу. В тот момент она ни в чём ему не возражала и со всем была согласна.