Здравствуйте, к вам ревизия!

Субботний вечер, густой пар, запах березовых веников и этот особенный полумрак, в котором мужчины говорят о самом главном. Конечно, сперва прошлись по привычному: кто-то шумно возмущался мировой политикой, кто-то горячо спорил о калибрах нарезного оружия. Но потом слово взял седой отставной полковник медицинской службы. Говорил он негромко, размеренно, и постепенно весь этот банный шум стих, уступив место воспоминаниям о времени, которое казалось уже совсем далеким.
Девяностые. Время, когда старый мир рушился до основания, а новый еще даже не забрезжил на горизонте. Выживали, как умели, цепляясь за крохи былого порядка, но при этом удивительным образом умудрялись не терять офицерскую честь.
На армейских складах тогда залеживалось много странного имущества. Однажды командир части обнаружил целые горы списанной химической посуды — пробирки, колбы, мензурки. По тем временам для гражданских аптек это был дефицит страшнейший. Командир рискнул провернуть полулегальную сделку: отгрузил стекло в областную аптеку, а взамен выбил для части три персональных компьютера. По тем временам — космическая диковинка, почти магия.
Компьютеры поделили: один забрал командир, два ушли замам. Достался такой зверь и нашему полковнику (тогда еще молодому майору-медику). Привез он чудо техники домой, поставил на стол. А ровно через неделю на пороге части вырастает человек из ФСБ.
— Поступил анонимный донос, товарищ майор, о незаконном приобретении техники.
Командир держался железобетонно, а вот будущего медика затрясло. Пока в штабе шли первые разговоры, он сорвался с места, прыгнул в свои старенькие «Жигули» и дал по газам — все пятнадцать километров до дома. В голове стучало только одно: «Если меня сейчас назовут вором, если выгонят с позором — как я буду смотреть в глаза отцу и матери?»
Примчался домой, в лихорадочной спешке упаковал монитор и системный блок обратно в коробку, выжал из машины всё, на что она была способна, и вернулся в часть с сердцем в горле. Когда в его кабинет вошел проверяющий с сакраментальным вопросом «Где компьютер?», майор, молча, с пугающим спокойствием, указал рукой в угол:
— Стоит. Как привезли, так и стоит.
Дело замяли, все остались при погонах и должностях.  А, компьютеры в итоге разошлись по нужным адресам — достались прокурору, генералу и тому самому начальнику ФСБ. Урок жизни был усвоен жестко.
Но вторая история оказалась еще круче.
С наркотиками в армии шутки были короткие — контроль жесточайший. И вот звонок из области: завтра внезапная ревизия, проверка учета наркотических препаратов.
Иду по кабинетам медсанчасти, проверяю журналы. Всё тютелька в тютельку, всё сходится. И тут старший терапевт между делом роняет:
— Товарищ майор,  тут у нас же еще со времен Афганистана в заначке старые армейские аптечки лежат. Вне баланса.
У меня от этих слов спина покрылась холодным потом. В тех старых аптечках неизменно лежал промедол — тяжелый, серьезный анальгетик, чистый наркотик.
Спрашиваю: — Где они?!
Показывают массивный сейф. Открывает, проверяет каждую коробочку — комплекты полные, ампулы на месте. Звоню командиру части (тот как раз в отпуске):
— Так и так, товарищ полковник, завтра проверка, у нас неучтенный промедол в сейфе!
Командир в отпуске, наверняка был уже на рыбалке, он был всегда фанатом рыбалки,  а тут я с этими аптечками, немудрено, что он раздумывать не стал и мне по телефону высказался (в начале были маты):
— Ну, так сожги их к чертовой матери, и делу конец.
Я возвращаюсь в свой кабинет и прикидываю слова командира по телефону к делу не «пришьешь». Сожжешь аптечки— а кто-то «стуканет», что были аптечки с наркотическим препаратом.. И как потом доказывать комиссии, что они все уничтожены. Спросят, где акты, свидетели? Как докажешь, что не сжег пустые аптечки, а наркотические препараты не пошли  на лево? Не раз бывало, подходили дельцы предлагали продать «лишнее». Понял, что без бумажки, сжигать аптечки, может вылиться в обвинение в криминале.
Принимаю единственно верное в той ситуации безумное решение, перетаскиваю все эти злосчастные аптечки в кабинет... самого командира части и запираю в его личном сейфе.
На следующий день приезжает проверка. Для меня, не стало «громом с ясного неба», когда проверяющий задал мне вопрос об «афганских»аптечках. Уже кто-то из «доброжелателей» - моих подчиненных уже шепнул ревизорам про наши злосчастные аптечки.
Проверяющий, с победной улыбкой требует:
— Ну-с, покажите-ка запасы.
Тут я совершенно спокойно:
— Пожалуйста. Они хранятся в самом недоступном и надежном месте — в сейфе командира части.
Пошли, открыли, проверили. Всё до единой ампулы на месте, всё в идеальном порядке. Проверка уехала ни с чем.
Экс полковник замолчал, налил в кружку квас, сделал небольшой глоток. В предбаннике за столом на минуту повисла тишина. Мы сидели, смотрели на горящий камин, игру огня и думали о том, как хрупка человеческая жизнь, как тонка грань между жизнью и законом, правдой и смекалкой. И как спасает в самые критические моменты не устав, а здравый смысл, помноженный на офицерскую выучку. Настоящая симфония — без фальши и лишних слов.