Глава 5. Книга Город забытых страхов. Автор Андрей

Глава 5.
Книга "Город забытых страхов".
Автор Андрей Матус.
12 октября 2026


Поезд стоял у края поляны.
Алёна первой спрыгнула на землю, отошла на несколько шагов и присела на корточки.

Мир вокруг был странным и волшебным, но природа здесь казалась самой настоящей.

Трава под ногами была холодной, влажной и пружинистой. Тонкие стебли сгибались под её ладонью и тут же упрямо выпрямлялись. На самых кончиках дрожали прозрачные капли росы. Одна из них сорвалась, скатилась на палец и застыла маленькой ледяной бусинкой.

Алёна поднесла пальцы к лицу и вдохнула.

— Пахнет летом.

Настя спрыгнула следом и огляделась. Поляну затянуло туманом. Впереди темнела стена леса. Воздух был сырым и холодным.

— Здесь сейчас не лето, — сказала Настя.

— Но пахнет летом, — ответила Алёна.

Тёма спрыгнул третьим. Нога сразу попала в мягкую землю, и ботинок громко чавкнул.

— Фу, — сказал он, вытаскивая ногу и заглядывая на подошву. Потом тут же вытер её о землю. — Надеюсь, это не грязь.

Из дверного проёма высунулся Мякиш. Он тяжело спрыгнул, покачнулся, посмотрел на свои лапы и объявил:

— Всё, я цел.

Мякиш огляделся и вдруг замер.

— А где птицы?

Настя обернулась.

— Какие птицы?

— Обычные, — сказал Мякиш. — Всегда где-нибудь сидят. Чирикают.

Он прислушался.

— А тут ни одной.

Никто не ответил.

Бабайка спрыгнул последним. Он не смотрел ни на траву, ни на туман, ни на детей — только на землю под ногами, потом на деревья, потом снова на землю.

За его спиной картонный поезд тихо скрипнул и замер.

Бабайка подошёл к краю поляны, присел и достал из-за пазухи тонкую металлическую струну, которую всегда носил с собой для проверки рельсов и пустых мест под ними.

— Что вы ищете? — спросила Настя.

— Следы.

— Чьи?

Бабайка провёл струной по земле.

— Пока не знаю.

Под ногами тихо шуршала трава. Где-то в стороне капала вода — кап, кап, кап. Больше ничего не было слышно. Ни птиц, ни насекомых, ни шелеста листьев. Даже ветер словно обходил это место стороной.

Бабайка провёл струной ещё раз. Тонкий металл едва заметно задрожал, и он тут же остановился, наклонился ниже и долго смотрел на влажную землю.

— Здесь кто-то проходил.

— Кто? — спросил Тёма.

— Если бы я знал, не сказал бы «кто-то».

Тёма задумался.

— Логично.

Бабайка поднялся.

— Идём.

Он пошёл между деревьями, и дети двинулись за ним. Мякиш шёл последним. Он старался не отставать, но мягкая трава то и дело цеплялась за его лапы.

— Лапы затекли, — проворчал он.

— Догоняй, — бросила Настя через плечо.

— Я и так догоняю.

Настя обернулась. Мякиш стоял на одном месте.

— Ты стоишь.

Мякиш посмотрел вниз, на лапы, потом вперёд, на удаляющихся ребят.

— Я догоняю мысленно.

Тёма засмеялся, Алёна и Настя улыбнулись.

След вёл между деревьями. В одном месте его хорошо было видно на влажной земле, в другом он исчезал под опавшими листьями, а через несколько десятков шагов снова появлялся.

Он петлял, огибал корни, проходил под двумя старыми пнями и снова возвращался почти туда же, откуда вышел.

На земле лежала маленькая веточка, переломленная пополам. Чуть дальше мокрый мох был прижат чьей-то лапой. Ещё дальше на коре дерева темнела узкая царапина.

Бабайка присел на корточки и несколько секунд рассматривал царапины на ближайшем дереве. Вернее, царапин было пять. Как будто животное провело лапой с острыми когтями по коре.

Затем он провёл пальцем по самой нижней полосе и, поднявшись, оглядел землю вокруг дерева.

Металлическая струна, висевшая у него на боку, зацепилась за лист и звякнула.

Бабайка отодвинул лист, потом ещё один, и под ними обнаружилась тонкая дорожка примятой травы, уходившая между деревьями.

— Сюда, — сказал он.

Тёма обернулся на голос. До этого он рассматривал маленькие капли воды, словно жемчужины, застывшие на мокрой паутине, натянутой между двумя ветками. Он подошёл к Бабайке и присел рядом.

Под листьями тянулась дорожка. Мокрая трава была примята, а земля здесь оставалась мягкой после дождя. В нескольких местах отпечатки виднелись особенно ясно.

Бабайка внимательно осмотрел землю. Потом снял с бока тонкую металлическую струну и медленно провёл ею над следом.

Тёма молча наблюдал за ним. Вода уже успела затечь с травы в ботинки, мокрые ветки цеплялись за рукава и капюшон, но он старался не отвлекаться. Иногда он тоже присаживался, вглядывался в примятую траву, в мох и тёмную землю между корнями.

Несколько раз дорожка почти исчезала под опавшими листьями, но Бабайка каждый раз находил её снова. Он не спешил, только иногда останавливался и прислушивался к лесу.

В одном месте Тёма заметил, что трава выглядит иначе. Она была не примята сверху, как раньше, а раздвинута в стороны, словно между стеблями протиснулось что-то тяжёлое и длинное.

— Здесь, — тихо сказал он.

Бабайка остановился и посмотрел туда, куда показывал Тёма. Присел, раздвинул траву и провёл пальцем по земле.

— Хорошо заметил.

Тёма хотел спросить, что это значит, но Бабайка уже двинулся дальше. Теперь дорожка уходила между двумя старыми деревьями, где примятая трава почти исчезала среди листьев и мха.

Лес вокруг становился гуще. Свет едва пробивался сквозь ветви. Где-то далеко ещё слышалась птица. Мокрые ветки цеплялись за одежду, листья шуршали над головой, а под ногами всё чаще хлюпала вода.

И чем дальше они уходили, тем тише становился лес вокруг.

За ними шли Настя, Алёна и Мякиш.

Лес становился всё гуще. Низкие ветки цеплялись за одежду, корни выступали из земли, мокрый мох прилипал к подошвам. След то исчезал, то снова появлялся, и тогда Бабайка останавливался, приседал и раздвигал листья рукой. Дети замирали, стараясь не наступить туда, где могла сохраниться следующая отметина.

Тёма шёл рядом и всматривался в землю. Иногда останавливался, оглядывал мох, корни и ветки, но ничего не замечал.

Один раз он уже хотел сказать, что следа больше нет, но заметил на уровне своего плеча тонкую ветку, согнутую в сторону.

— Подождите.

Бабайка остановился. Тёма осторожно отодвинул ветку и показал на маленькую полоску серой шерсти, зацепившуюся за кору.

— Здесь.

Бабайка снял шерстинку двумя пальцами и поднёс к свету.

— Хорошо заметил.

Тёма не сразу поднял голову. Потом выпрямился и посмотрел на Бабайку.

— Значит, я тоже умею?

— Замечать — умеешь, — ответил Бабайка. — Искать — научишься.

Он пошёл дальше.

Тёма ещё секунду постоял на месте, потом поспешил за ним. Теперь он снова смотрел на мох, корни и ветки, иногда переводя взгляд с земли на деревья.

Впереди послышался тихий хруст — будто под чьей-то ногой сломалась ветка.

Бабайка поднял руку, и все замерли.

Из-за деревьев никто не вышел. Только одна ветка между стволами медленно качнулась и остановилась.

— Он там? — прошептала Алёна.

Бабайка не ответил. Он смотрел на землю.

Несколько секунд никто не двигался. Потом Бабайка сделал ещё несколько шагов, и остальные последовали за ним.

Через несколько метров они увидели ещё одну сломанную ветку, потом две глубокие вмятины во мху, а между ними — несколько маленьких отпечатков.

Тёма присел рядом.

Отпечатки шли неровно. В одном месте они почти исчезали, потом снова появлялись чуть дальше. Рядом трава была раздвинута в стороны, а на коре поваленного дерева осталась короткая царапина. Она находилась выше предыдущей и шла под другим углом.

Тёма посмотрел на Бабайку.

— Он как будто не всё время по земле идёт.

Бабайка ничего не ответил. Он ещё раз посмотрел на отпечатки, затем поднял глаза к веткам над головой.

Тёма тоже посмотрел вверх.

Теперь ветки были неподвижны.

Бабайка двинулся дальше.

Тёма пошёл следом, продолжая поглядывать по сторонам.

Лес становился гуще. Ветки цеплялись за одежду, листья шуршали под ногами, а между деревьями становилось всё темнее.

— А почему он всё время сворачивает? — спросила Настя.

— Не знаю.

— Он заблудился?

Бабайка снова посмотрел на след.

— Может быть.

— Или прячется, — предположил Тёма.

— Может быть.

Тёма посмотрел на Бабайку.

— Или кого-то ищет.

На этот раз Бабайка не ответил.

Он смотрел на землю, потом чуть дальше, потом снова на землю. Тёма проследил за его взглядом — там были только мокрые листья и корни. Он ничего не спросил. Просто шагнул следом, когда Бабайка двинулся дальше.

Они шли ещё несколько минут. След то появлялся, то пропадал под листьями, потом исчез совсем.

Бабайка остановился. Несколько секунд смотрел перед собой, потом прошёл несколько шагов назад, вернулся к тому месту и снова заглянул под кусты. Раздвинул листья, посмотрел между корнями. Ничего.

Он выпрямился и посмотрел на Тёму.

— Куда бы ты пошёл?

Тёма не сразу понял, что Бабайка спрашивает именно его.

— Я?

— Ты.

Тёма посмотрел вперёд.

Перед ними расходились две почти одинаковые полосы примятой травы. Одна уходила между двумя берёзами. Другая сворачивала вправо, к низким кустам.

Тёма присел. Сначала посмотрел на левую дорожку, потом на правую. Провёл пальцами по траве.

Слева стебли лежали неровно, в разные стороны. Справа трава была примята ровно, будто её просто придавило.

— Вот сюда.

Он показал налево.

Бабайка посмотрел на левую дорожку, потом на правую.

— Почему?

Тёма ещё раз посмотрел на траву.

— Потому что справа трава просто лежит. А здесь она примята сверху, будто кто-то сначала шёл, а потом вернулся.

Бабайка присел и провёл тонкой металлической струной по земле. Потом раздвинул траву рукой и посмотрел под листья.

— Верно.

Он поднялся.

— Идём.

Они свернули налево.

Тёма пошёл рядом с Бабайкой. Теперь он смотрел не только под ноги, но и по сторонам. След снова появился между деревьями, потом на несколько метров пропал под листьями и опять показался дальше.

Через несколько минут впереди что-то показалось между ветками.

Сначала Тёма заметил деревянную перекладину. Потом — небольшую птичью кормушку.

Она висела на низкой ветке, привязанная выцветшей верёвкой. Дерево давно потемнело от дождей, один край кормушки был отколот, а сама она так сильно накренилась, что почти свисала набок.

Бабайка остановился.

Все подошли ближе.

Внутри лежали три мокрых зёрнышка.

Тёма посмотрел на землю под кормушкой.

Там не было ни шелухи, ни рассыпанного зерна.

Алёна подняла голову к веткам.

— А где птицы?

Никто не ответил.

В лесу было тихо. Ни птичьего щебета, ни хлопка крыльев. Только где-то далеко с дерева сорвалась капля и упала на мокрый лист.

Тёма смотрел на след. Он уходил дальше, между стволами.

Мякиш медленно поднял голову.

На ветке над кормушкой никого не было.

Даже пустого гнезда.

Алёна ещё раз посмотрела на кормушку и осторожно коснулась её пальцем. Деревянная кормушка была холодной и влажной, а на краю, где когда-то лежало зерно, остался тонкий зелёный налёт.

— А почему здесь птицы не живут?

Бабайка поднял голову.

— Когда-то жили.

— А куда делись?

Он посмотрел на три мокрых зёрнышка.

— Улетели.

— Навсегда?

Бабайка пожал плечами.

— Не знаю.

Алёна нахмурилась и подняла глаза к ветвям. Между ними серело небо, листья тихо шевелились от ветра, но птиц нигде не было видно.

Мякиш обошёл кормушку и заглянул под неё. В мокрой траве лежало несколько старых перьев, потемневших от дождя.

— Здесь кто-нибудь живёт?

Бабайка ответил не сразу.

— Жил.

Они пошли дальше по тропе с густой травой. Приходилось часто обходить низкие ветки, цеплявшиеся за одежду, а иногда наступать прямо в мокрые листья, потому что другого места для прохода не было.

Наконец деревья расступились, и между стволами они увидели дом.

Он стоял немного в стороне, за старыми деревьями. Двор перед домом зарос травой почти до крыльца, а старая тропинка, которая вела к двери, местами совсем исчезла под мхом.

Дом был маленький, деревянный, с покосившейся дверью и потемневшими от дождей стенами. На крыльце лежал детский башмачок. Рядом стояла перевёрнутая чашка, наполовину заросшая травой, а из приоткрытого окна свисала тонкая верёвка с деревянной пуговицей на конце. От ветра пуговица иногда едва заметно ударялась о стену.

Алёна остановилась.

— Тут кто-то есть?

Она сделала шаг к двери.

— Не надо, — сказал Бабайка.

Алёна остановилась и посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что никого нет.

— Вы знаете?

— Знаю.

Тёма подошёл к окну и осторожно заглянул внутрь. Сначала он увидел только тёмную комнату, но постепенно глаза привыкли к полумраку, и он разглядел стол, стул и несколько вещей на полках.

— А вещи есть.

Бабайка кивнул.

— Вещи остаются дольше.

Тёма присмотрелся внимательнее. На столе лежала раскрытая книга, рядом стояла деревянная ложка, а на полу возле стены валялся перевёрнутый стул. На одной из полок лежала маленькая деревянная машинка без одного колеса.

Тёма немного помолчал.

— Они просто ушли? — спросил он.

Бабайка ничего не ответил.

Тёма ещё раз посмотрел внутрь, потом перевёл взгляд на дверь.

Настя всё это время смотрела на башмачок. Он был совсем маленький, на носке темнело пятно засохшей грязи, а развязанный шнурок свисал с крыльца и почти касался травы.

Она наклонилась, протянула руку к башмачку, но остановилась и снова выпрямилась.

— А хозяева? — тихо спросила она.

Бабайка провёл металлической струной по дверному косяку. На металле осталась едва заметная серая пыль.

Он посмотрел на струну, потом на дом.

— Забыли.

Алёна повернулась к нему.

— Что забыли?

Бабайка не ответил. Он аккуратно стряхнул серую пыль со струны на землю и убрал её.

Тёма снова заглянул в окно.

— А почему они оставили всё?

— Не всё, — сказал Бабайка.

— А что забрали?

Бабайка посмотрел на него.

— Вот это мы и пытаемся понять.

Мякиш подошёл к двери и остановился. Он прислонился к ней и попытался заглянуть в тёмную щель между дверью и косяком, но ничего не увидел. Выпрямившись, он медленно отступил на шаг.

— Мне здесь не нравится.

Алёна посмотрела на него.

— Почему?

Мякиш немного помолчал.

— Не знаю.

Бабайка посмотрел на Мякиша и не сразу отвёл взгляд.

Несколько секунд вокруг стояла обычная лесная тишина: где-то шевелились листья, с ветки падали капли, а верёвка с деревянной пуговицей продолжала тихо постукивать о стену дома.

Потом изнутри донёсся другой звук — короткий и глухой, будто что-то упало на деревянный пол.

Тёма медленно отступил от окна, Алёна повернулась к двери, а Настя подняла голову и прислушалась.

Из приоткрытого окна снова донёсся стук — один раз, потом ещё раз, с длинной паузой между ударами.

И тут на окне появилась маленькая ладонь.

Она была почти прозрачной, серой, словно кто-то нарисовал её на стекле туманом. Пальцы немного дрожали и медленно двигались, будто существо внутри пыталось дотянуться до кого-то по другую сторону окна.

Алёна сделала шаг вперёд.

— Там кто-то есть!

Она хотела броситься к двери, но Бабайка схватил её за плечо.

— Стой.

— Но там…

— Смотри внимательно.

Серая ладонь медленно сползла вниз по стеклу, и сразу за ней появился силуэт маленького существа. Оно стояло внутри комнаты и смотрело наружу. За мутным стеклом постепенно проступили его глаза, лицо, плечи и тонкие руки.

Тёма подошёл ближе, стараясь разглядеть существо сквозь мокрое стекло.

— Оно настоящее?

Настя молчала и смотрела на существо, которое становилось всё прозрачнее.

Силуэт слабел прямо у них на глазах. Сквозь его серые очертания уже можно было различить старую деревянную стену за спиной.

— Почему оно исчезает? — прошептал Тёма.

Бабайка не ответил.

Существо подняло руку и снова прижало ладонь к стеклу.

Алёна медленно подняла ладонь. Между их ладонями было только холодное стекло.

— Я тебя вижу, — сказала она.

Существо посмотрело на неё и улыбнулось.

На мгновение его лицо стало чётче. Алёна успела разглядеть маленький нос, большие глаза и тонкую полоску рта.

Существо не исчезло и продолжало стоять там же.

Но стекло больше не отражало его.

Она видела своё лицо, комнату за окном, стол, стул и тёмную стену. Только там, где должно было быть отражение существа, ничего не было.

Алёна снова прижала ладонь к стеклу.

— Подожди. Не уходи.

Существо не ушло.

Оно медленно убрало руку от стекла и, подойдя к столу, положило ладонь на столешницу и провело ею по поверхности.

Ничего не произошло.

Даже тонкая пыль на столешнице не сдвинулась.

Его рука была похожа на руку привидения, которая легко проходила сквозь твёрдые предметы.

Существо посмотрело на стол, потом снова на свою руку.

Оно обошло стол, взялось за спинку стула и попробовало подвинуть его к себе.

Но стул остался на месте.

Существо остановилось и несколько секунд смотрело на стул, словно ждало, что тот всё-таки качнётся.

Потом опустило взгляд на свою ладонь и тяжело вздохнуло.

Тёма тихо сказал:

— Оно не может ничего трогать.

Существо подошло к двери, взялось за старую металлическую ручку и потянуло на себя.

Дверь не открылась.

Существо попробовало ещё раз. Сначала осторожно, потом сильнее, всем телом навалившись на дверь.

Ручка заметно дёрнулась, но дверь осталась закрытой.

Существо сделало шаг назад и несколько секунд смотрело на дверь.

Потом грустно взглянуло на прозрачную ладонь.

— Оно не может выйти, — тихо сказала Алёна.

Бабайка не отводил взгляда от двери.

— Похоже на то.

— А почему?

— Не знаю.

Существо развернулось и подошло к окну.

Алёна снова прижала ладонь к стеклу и, глядя на существо, сказала:

— Я тебя вижу.

Улыбнувшись в ответ, оно проследовало в дальний конец комнаты и остановилось у стены.

На несколько секунд его тело снова стало хорошо видно, но почти сразу снова стало бледнеть.

На короткое время Алёна перестала смотреть в комнату и посмотрела на своих друзей на крыльце, после чего снова посмотрела через окно.

Существа возле стены уже не было.

Прислонившись лицом к стеклу, она пыталась увидеть его в комнате.

Но его не было ни возле стены, ни возле ствола, ни возле двери.

И несмотря на это, Алёна была уверена, что существо всё ещё находится в комнате.

Бабайка достал металлическую струну и провёл ей по закрытой двери.

Если рядом был страх, то звук был похож на тот, который возникает, когда дёргаешь струну гитары. Сейчас струна молчала.

Она прошла по дереву совершенно беззвучно.

Бабайка нахмурился и провёл ещё раз, медленнее.

Тишина.

— Что вы проверяете? — спросил Тёма.

— Место.

— Какое?

Дети с Мякишом заметили, что Бабайка часто не отвечает на вопросы. Так произошло и в этот раз — Бабайка промолчал.

Настя посмотрела на окно.

На стекле оставались четыре тонких следа от пальцев. Они уже почти высохли, и их с трудом было видно.

— Мы могли его спасти?

Бабайка развернулся от двери в сторону окна и смотрел в него.

Металлическая струна в руке зацепилась за другие струны, висевшие на боку.

— Не знаю. Мне самому интересно узнать, что здесь происходит.

Вернув металлическую струну на место, Бабайка развернулся и спустился с крыльца на улицу.

Остальные пошли за ним.

Дети ещё несколько раз оглядывались назад в сторону дома, отдаляясь от него, пока он не стал совсем маленьким и не исчез вдали за высокой травой.

Первый домик, в котором они встретили существо, стоял на краю деревни.

Остальные домики в деревне стояли только на одной стороне улицы. На другой стороне, напротив них, росли высокие деревья, за которыми темнел густой лес.

Несмотря на то что улица сильно заросла травой и мхом, тропинки от улицы к домикам были видны.

У одного дома стояли старые качели. Одна верёвка оборвалась, и деревянное сиденье лежало на земле, наполовину вросшее в траву. Вторая верёвка ещё держалась и тихо поскрипывала от ветра. Каждый раз, когда качели двигались, металлические крючки, которыми была привязана верёвка, скрипели.

Алёна остановилась возле качелей и осторожно пнула их носком ботинка.

Качели закачались на одной верёвке и заскрипели металлическими крючками.

— Здесь когда-то играли. Было весело, — сказала она.

Настя подошла ближе и посмотрела на оборвавшуюся вторую верёвку.

— Если посмотреть, какие старые качели и верёвка, то это было давно.

— Если поменять одну верёвку, то можно ещё качаться.

Она ещё раз толкнула сиденье носком ботинка.

— Я бы заменила.

— Конечно, — улыбнулась Настя. — Ты бы здесь всё переделала.

— А почему бы и нет? — улыбнулась в ответ Алёна.

Она по-хозяйски упёрла руки в бока.

— Качели починила бы. Дом покрасила. Дорогу расчистила, и здесь снова можно было бы жить.

Настя в ответ посмотрела по сторонам и сказала:

— А куда все делись? И что здесь произошло?

Тёма уже хотел идти дальше по улице, чтобы это выяснить, но заметил возле ног два деревянных кубика.

— Смотрите.

Один был красным, второй почти полностью выцвел, но на нём ещё был виден зелёный цвет.

Тёма поднял красный кубик.

Кубик был холодным и влажным. На одной стороне ещё можно было разобрать нарисованную букву К.

— Интересно, сколько ему лет?

Настя посмотрела на кубик.

— Не знаю. Но явно больше, чем тебе.

Тёма улыбнулся.

— Очень смешно.

— Я старалась.

Алёна взяла кубик из его руки и повертела.

— Здесь буква.

— Я вижу, — сказал Тёма.

— А я думала, ты только следы умеешь замечать.

Тёма посмотрел на неё.

— Очень смешно.

Тёма сделал вид, что обиделся.

— Я тоже старалась, — сказала Алёна.

Настя рассмеялась.

Тёма положил кубик обратно на землю.

— Здесь когда-то жили дети.

— Почему ты так думаешь? — спросила Настя.

Тёма показал на кубики.

— А ты где-нибудь видела взрослого, который играет кубиками?

Настя задумалась.

— Нет.

Они пошли дальше.

Улица была пустая, и на ней было тихо, если не считать звуков от калиток, которые время от времени закрывались и открывались, сильно скрипя несмазанными петлями.

Проходя мимо следующего дома, в заросшем травой дворе они увидели деревянный стол.

На нём лежала перевёрнутая кружка, а рядом — ложка, потемневшая от времени.

Алёна подошла ближе к дереву и оказалась под колокольчиком, который висел над ней. Остальные подошли следом.

— Почему он молчит?

Мякиш вытянул лапу вверх и осторожно коснулся колокольчика. Тот качнулся сильнее. Язычок ударился о стенку.

Тишина.

Мякиш нахмурился и попробовал ещё раз. Ничего.

— Наверное, забыл, как звенеть.

Мякиш ещё немного смотрел на колокольчик и грустно сказал:

— Этот колокольчик висит в мире страхов, а значит, он является частью этого мира. А страхи тоже могут забывать.

— Мякиш, мы же только что видели, как один страх вообще исчез насовсем! — засомневался Тёма.

— Насовсем в нашем мире ничего не исчезает, — ответил Мякиш, бережно коснувшись немого колокольчика. — Но когда страху становится очень тяжело, у него внутри срабатывает защита — его память словно засыпает. Страх погружается в глубокий сон без сновидений. Он постепенно забывает свой дом, своё имя и собственный голос.

— Поэтому тот страх и исчез? — спросила Алёна.

Мякиш кивнул.

— Когда страх теряет связь с миром, он словно уходит за границу видимого мира. Он всё ещё существует, но другие уже не могут его увидеть или коснуться. Со стороны всем кажется, что он испарился и его больше нет.

— А куда он тогда уходит? — спросил Тёма.

Мякиш немного помолчал.

— Я не знаю куда. Но знаю, что он не исчезает совсем. Он просто спит, пока не восстановится его связь с миром.

Мякиш снова посмотрел на колокольчик.

— Вот и этот колокольчик... Его голос уснул. Он забыл, как звенеть, но всё ещё остаётся колокольчиком.

— А как он сможет проснуться? — спросила Настя.

— Когда его связь восстановится. Когда он снова вспомнит свой дом, своё имя и тех, кто его ждёт, — ответил Мякиш. — Тогда он сможет вернуться к своей семье.

— Идём, — сказал Бабайка.

Он отошёл от дерева и пошёл дальше по улице. Дети двинулись за ним. Мякиш ещё секунду смотрел на колокольчик, после чего вздохнул, развернулся и начал догонять остальных.

Домов становилось всё меньше. Расстояние между ними становилось всё больше. И вот уже последний дом остался позади, а заросшая травой улица постепенно превратилась в узкую тропинку, петлявшую между деревьями.