Shaman и его каверы. Дорога длиной в сто лет

SHAMAN и его каверы. Дорога длиной в сто лет

5 октября 2026 года на гала-концерте «Песни русского мира» Ярослав Дронов исполнил романс «Дорогой длинною».

Песня, написанная более ста лет назад, вновь прозвучала перед большой аудиторией. Её мелодия давно стала частью мировой музыкальной памяти, хотя судьба произведения складывалась непросто. Романс пережил забвение, запреты, эмиграцию, смену текстов и множество исполнительских толкований.

Он звучал в цыганских ресторанах и концертных залах, на русских вечерах в Париже, в исполнении Александра Вертинского, Нани Брегвадзе и Клавдии Шульженко. Позднее его мелодия превратилась в мировой хит «Those Were the Days», который спела молодая Мэри Хопкин, а продюсером записи стал Пол Маккартни.

Но всё началось с русской песни о тройке, лунной ночи, семиструнной гитаре и дороге, которая уводит человека всё дальше от прежней жизни.

Сегодня «Дорогой длинною» воспринимается не просто как старинный романс. Это произведение с удивительной судьбой победителя. Его пытались забыть, запрещали исполнять, переделывали, переводили на другие языки. Но оно всякий раз возвращалось к слушателям.

Что такое романс

Романс — это песня о человеческом чувстве. Чаще всего в нём нет сложного сюжета с множеством героев и событий. В центре оказывается один человек, его любовь, одиночество, воспоминание, надежда или боль.

Для романса особенно важны интонация и слово. Исполнитель не просто сообщает слушателю историю, а словно разговаривает с ним по душам. Поэтому романс может существовать в разных музыкальных формах: как салонная песня под фортепиано, как цыганская мелодия под гитару, как эстрадная композиция с оркестром.

В русском сознании романс часто связан с цыганской культурой. Выражение «К цыганам!» означало не только желание послушать определённый музыкальный жанр. Это был призыв отправиться туда, где можно на время забыть о правилах, позволить себе быть искренним, громко смеяться, плакать, любить и страдать.

Цыганская песня обещала человеку свободу от повседневной сдержанности. В ней соединялись удаль, тоска, страсть, воспоминание и желание прожить жизнь ярче, чем это удавалось в обычные дни.  Вряд ли стоит говорить, что русский человек любит страдать буквально. Скорее русская песенная культура умеет превращать страдание в искусство, а личную боль — в чувство, понятное другим.

Поэтому романс редко бывает только печальным. В нём почти всегда есть красота переживания. Даже расставание становится частью большой и выразительной истории.

Борис Фомин и любовная легенда

Музыку к «Дорогой длинною» Борис Фомин написал в 1924 году. Сегодня его называют одним из крупнейших авторов русского романса первой половины XX века.

Борис Иванович Фомин родился в 1900 году и рано проявил музыкальные способности. Он был композитором, пианистом, аккомпаниатором, работал с певцами и создавал произведения, которые быстро уходили со сцены в народную память.

Среди его известных романсов — «Только раз бывают в жизни встречи», «Твои глаза зелёные», «Эй, друг-гитара!» и, конечно, «Дорогой длинною». Его песни исполняли Изабелла Юрьева, Александр Вертинский, Тамара Церетели и другие известные артисты.

С именем Фомина связана красивая легенда. Композитор был влюблён в Маню Небольсину — дочь известной цыганской певицы Марии Фёдоровны Небольсиной-Масальской. По преданию, Фомин посвящал Мане свои романсы и таким образом надеялся добиться её расположения.

Считается, что первоначальные слова «Дорогой длинною» также могли появиться под влиянием этой любви. Однако тот текст не сохранился, поэтому сегодня мы не можем точно сказать, каким было первое авторское стихотворение Фомина.

Позднее к музыке обратился поэт Константин Подревский. Он написал новый текст, сохранив, по распространённой версии, припев или его основную интонацию. Именно Подревский считается официальным автором слов романса.

Так в судьбе песни соединились легенда о влюблённом композиторе и работа профессионального поэта, сумевшего превратить личный замысел в произведение, понятное огромному числу людей.

Романс написан для певицы Елизаветы Белогорской, которой Фомин аккомпанировал на концертах. Белогорская была известной исполнительницей того времени и сама писала тексты для песен. Её манера соединяла салонную культуру, эстрадную выразительность и близость к романсу.

Но произведение вскоре стало жить собственной судьбой. Оно перестало принадлежать только одному композитору, одной певице или одной истории любви.

Константин Подревский: поэт, оставшийся в тени песни

Константин Николаевич Подревский родился в 1888 году. Он был поэтом, автором песенных текстов и одним из тех литераторов, которые работали на пересечении поэзии, театра и эстрады.

Сегодня его имя известно прежде всего благодаря «Дорогой длинною». Это довольно несправедливо: текст песни оказался настолько сильным, что заслонил собой биографию автора.

Подревский сотрудничал с Борисом Фоминым около семи лет. Их творческий союз оказался плодотворным. Среди произведений, связанных с именем Подревского упоминаются романсы «Вам 19 лет», «Осень, прозрачное утро» и другие песни, звучавшие в репертуаре эстрадных исполнителей того времени.

Однако именно «Дорогой длинною» пережила и своего автора, и эпоху, в которой появилась. Подревскому удалось найти слова, в которых личная история не замыкается в частной судьбе. В песне есть конкретные детали — тройка, бубенцы, огоньки вдали, семиструнная гитара, лунная ночь. Но за ними угадывается не одна история любви.

Это песня о времени, которое невозможно вернуть. Герой вспоминает дорогу, по которой они когда-то ехали вместе. Теперь путь остался в прошлом, а человек пытается понять, что произошло с ним самим. Он словно оглядывается назад и видит не только любимую женщину, но и прежнюю жизнь, прежние надежды, прежнюю молодость.

Поэтому припев оказался сильнее отдельных куплетов. Он стал эмоциональным центром романса и со временем превратился в его название.

Бешеная популярность и запрет

Песня быстро приобрела огромную популярность. Её исполняли разные певцы, она звучала в ресторанах, на концертах и в домашних музыкальных кругах.

Особенно полюбилась она русским эмигрантам. Для людей, оказавшихся далеко от родины, слова о дороге, ночи, старой песне и прошедших годах звучали особенно остро.

При этом романс не обязательно воспринимался всеми одинаково. Кто-то слышал в нём историю несчастной любви. Для кого-то он становился песней об утраченной молодости. Для эмигрантов в нём возникал дополнительный смысл — воспоминание о России, оставленной позади.

В 1929 году романс был объявлен контрреволюционным жанром. Исполнение и издание подобных произведений ограничили. «Дорогой длинною» фактически исчезла из официального музыкального пространства, но продолжала жить там, где её невозможно было полностью запретить, — в памяти людей и в частном исполнении.

Русская эмиграция продолжала слушать романсы. Песня переходила из уст в уста, сохранялась в записях и звучала в зарубежных русских ресторанах.

Иногда именно запрет усиливает легенду произведения. То, что нельзя свободно услышать на большой сцене, начинает казаться особенно дорогим. Но главная причина живучести романса была всё-таки не в запрете, а в его мелодии и эмоциональной точности. Люди узнавали в этой песне себя.
 
Александр Вертинский: новая жизнь романса

Большую роль в распространении романса сыграл Александр Вертинский. Он услышал «Дорогой длинною» в эмигрантской среде и включил её в свой репертуар. Вертинский не стал просто воспроизводить уже существующий текст. Он изменил слова, добавил новые куплеты, усилил драматическую линию и сделал песню более личной.

Но припев остался. Именно это особенно важно. Вертинский словно понял, что припев уже стал сердцем произведения. Его можно окружать новыми стихами, изменять обстоятельства, добавлять подробности, но нельзя разрушать ту интонацию, за которую слушатели полюбили песню.

Вертинский исполнял романс от лица мужчины, вспоминающего прошедшие годы. У него появляется обращение к «соколикам», возникает образ серебряных рук, исчезнувшей тройки, жизни без радости и муки. Финал становится более трагичным: герой уже не только вспоминает былое, но и думает о смерти.

В результате появились разные текстовые варианты. В России сегодня часто исполняется своеобразный «гибрид», в котором соединяются куплеты Подревского и строки, связанные с версией Вертинского.

Это ещё один пример того, как народная память обращается с песней. Она сохраняет главное, меняет второстепенное, приспосабливает произведение к новой интонации и передаёт его последующему поколению.

Александр Вертинский «Дорогой длинною»
https://ok.ru/video/5437891938912


Варианты текстов «Дорогой длинною»

Текст Константина Подревского

Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки.
Эх, когда бы мне теперь за вами,
Душу бы развеять от тоски!

Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
Да со старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.

Да, выходит, пели мы задаром.
Понапрасну ночь за ночью жгли.
Если мы покончили со старым,
Так и ночи эти отошли!

Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
Да со старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.

В даль иную — новыми путями —
Ехать нам судьбою суждено!
Ехали на тройке с бубенцами,
Да теперь проехали давно.

Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
Да со старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.

Никому теперь уж не нужна я,
И любви былой не воротить,
Коль порвётся жизнь моя больная,
Вы меня везите хоронить.

Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
Да со старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.

Текст Александра Вертинского

Ездили на тройках с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки…
Мне б сейчас, соколики, за вами,
Душу б мне развеять от тоски.

Дорогой длинною и ночью лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
И с той старинною, с той семиструнною,
Что по ночам так мучила меня!

Так, живя без радости, без муки,
Помню я ушедшие года
И твои серебряные руки
В тройке, улетевшей навсегда.
 
Дорогой длинною и ночью лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
И с той старинною, с той семиструнною,
Что по ночам так мучила меня!

Дни идут, печали умножая,
Мне так трудно прошлое забыть.
Как-нибудь однажды, дорогая,
Вы меня свезете хоронить.

Дорогой длинною и ночью лунною,
Да с песней той,
Что в даль летит, звеня,
И с той старинною, с той семиструнною,
Что по ночам так мучила меня!

Эмиграция Вертинского

Александр Вертинский покинул Россию в 1920 году. Не совсем правильно представлять его человеком, уехавшим в результате подробно сформулированной политической программы. Он был прежде всего артистом, человеком театра и сцены. Его эмиграция стала частью общего исхода, когда многие люди покидали страну вместе с близкими, знакомыми и теми, кто был им духовно близок.

Творческий человек часто бывает внутренне бунтующим, но это не всегда означает наличие чёткой политической позиции. Артист может не принимать атмосферу времени, чувствовать себя чужим в новой реальности и искать место, где его искусство будет услышано.

Вертинский оказался именно в таком положении. Он выступал в Константинополе, Париже, Берлине, Харбине, других городах. Его слушали русские эмигранты, и постепенно он приобрёл международную известность.

На сцене Вертинский создавал впечатление человека роскошного и почти недосягаемого. Фрак, грим, выразительные жесты, особая пластика и трагическая интонация сделали его образ неповторимым. Однако сценическая роскошь не означала беззаботной жизни. Артист много путешествовал, зависел от количества концертов и постоянно работал.

В 1943 году Вертинский вернулся в Советский Союз. Его приезд вызвал огромный интерес. На концерты приходили толпы слушателей, билеты исчезали мгновенно. Он выступал в городах страны и вновь оказался востребованным.

При этом путь Вертинского на советскую сцену не был простым. Возможности звукозаписи оставались ограниченными, его пластинки не выходили в таком количестве, как записи массовых эстрадных певцов. Для многих слушателей он существовал прежде всего в живом исполнении.

Нельзя сказать, что официальная культура полностью отвергала Вертинского. В 1951 году он получил Сталинскую премию за работу в кино. Но даже это признание не сделало его обычным советским эстрадным артистом. Он оставался особой фигурой — человеком с эмигрантским прошлым, уникальной манерой и репертуаром, который трудно было вписать в привычные рамки.

На сцене он казался богачом, живущим в роскоши. В действительности за этим образом стояла тяжёлая работа, постоянные поездки и жизнь артиста, чьё благополучие напрямую зависело от выступлений.

Возвращение романса

В 1960–1970-е годы русская песенная культура вновь стала обращаться к романсу.
Почти забытые произведения зазвучали в исполнении Нани Брегвадзе, Клавдии Шульженко, Людмилы Зыкиной, Эдиты Пьехи и других певцов. Романс перестал восприниматься только как музыка дореволюционных салонов или русской эмиграции. Он вернулся на большую сцену и обрёл новых слушателей.

«Дорогой длинною» оказалась особенно живучей. Её исполняли в разных манерах: как цыганский романс, как эстрадную песню, как концертный номер с оркестром. Менялись тембры голосов, темпы, аранжировки, но мелодия сохраняла узнаваемость.

В исполнении Нани Брегвадзе слышна грузинская школа эмоционального пения. У Клавдии Шульженко появляется драматическая ясность и разговорность. Эдита Пьеха приближает романс к эстрадной песне, сохраняя его мелодическое обаяние.

Каждый новый певец словно задавал произведению собственный вопрос: это песня о любви, о прошлом, о дороге или о России, которую невозможно забыть?

Как русский романс стал мировым хитом

В 1960-е годы у «Дорогой длинною» появилась новая жизнь за рубежом. Американский музыкант, писатель и архитектор Джин Раскин написал на мелодию Фомина новый английский текст. Песня получила название «Those Were the Days» — «Те самые дни».
Это была не дословная версия русского романса. Раскин создал новый текст о прошедшей молодости, старых друзьях, песнях и времени, которое уже не вернуть. Но мелодия сохранила основную эмоциональную силу оригинала.

Песня уже не рассказывала буквально о русской тройке и семиструнной гитаре. Однако в ней осталось главное — чувство оглядывания назад, воспоминание о счастье и понимание того, что прежние дни не повторятся.

А дальше в судьбе романса возникла удивительная цепочка имён: Твигги — Мэри Хопкин — Пол Маккартни. Знаменитая фотомодель увидела выступление юной валлийской певицы в телевизионном конкурсе и посоветовала Маккартни обратить на неё внимание. В 1968 году Мэри записала «Those Were the Days» — песню на мелодию Бориса Фомина с новым английским текстом Джина Раскина. Продюсером записи стал Пол Маккартни.

Песня возглавила британский хит-парад и оставалась на первом месте шесть недель. В Соединённых Штатах она заняла второе место. Для произведения, возникшего из русского романса 1924 года, это был совершенно невероятный результат.

Бывало ли ещё, чтобы песня русских авторов, созданная в иной эпохе, достигала такого успеха за океаном и становилась частью мировой поп-культуры?

«Those Were the Days» переводили и исполняли на разных языках. Появились версии на испанском, итальянском, французском, немецком и языках других стран. По имеющимся справочным данным, количество языковых вариантов приблизилось к трём десяткам.

Многие слушатели за рубежом воспринимали песню как свою. Они не обязательно знали, что мелодия пришла из русского романса, написанного Борисом Фоминым. Для них это была песня о молодости, дружбе и ушедших днях. Так русская мелодия стала мировой, не потеряв своей интонации.

Мировая сцена и три великих голоса

Ещё один удивительный эпизод связан с исполнением романса знаменитыми тенорами — Пласидо Доминго, Лучано Паваротти и Хосе Каррерасом.

На концерте трёх теноров на стадионе Dodgers в Лос-Анджелесе в 1994 году прозвучала международная версия «Дорогой длинною» — «Those Were the Days». В этом исполнении особенно заметно, насколько далеко ушла песня от первоначального камерного романса. Когда-то её могли сопровождать фортепиано или гитара. Теперь она звучала на огромном стадионе в исполнении трёх оперных звёзд мирового масштаба.
Но сила мелодии осталась прежней. Она не исчезла в грандиозной аранжировке и не растворилась в блеске знаменитых голосов. Напротив, в масштабном исполнении особенно ясно слышно, что у настоящей мелодии нет границ. Она может быть романсом, эстрадной песней, народной композицией или частью большой концертной программы.

Пласидо Доминго, Лучано Паваротти и Хосе Каррерас. https://vkvideo.ru/video145017873_164549227

Талантливый монолог актёра и эквилибр талантливого вокалиста

Вертинский начинал как актёр, и в исполнении это очень заметно. Он непросто поёт — он проживает текст. В ход идут пластика, «театр рук», взгляд, который будто проникает в душу слушателя. Это превращает песню в мини-спектакль. 

Он мастерски играет с темпом и ритмом: где-то замедляет, растягивая ноты, чтобы усилить тоску, а где-то, наоборот, чуть ускоряет, передавая движение, «дорожный» ритм. В его подаче есть та самая надрывная, чуть «надломленная» интонация, характерная для русского романса. 

Дронов, при всём его исполнительском многообразии, в первую очередь, вокалист. Зрители получили очередной акустический шок, потрясение и наслаждение. Впечатлила аранжировка: вместо камерной атмосферы русского романса зрители получили современную подачу с насыщенной гитарной энергетикой и фрагментами рок-звучания.

Звуковые контрасты и меняющийся ритм завораживают. Бархатный доверительный тембр меняется на мощный взлёт, исступлённый восторг. И опять зритель во власти нежных воспоминаний, и опять замирает за пределами существования. Этот эффект раскачивающихся качелей и почти циркового эквилибра приводит в изумление зрителей.

Воздействие голоса и впечатление от цыганского танца артистов театра «Ромэн» повергают в состояние восторженного ликования и эйфории. Но Ярослав ещё перемещался по сцене и тоже танцевал!

Если у Вертинского романс — это доверительный монолог актёра, проживающего каждую строчку, то в исполнении Ярослава Дронова он превращается в вокальный эквилибр: артист балансирует между бархатной лирикой и мощным крещендо, удерживая напряжение до самого финала.

Ярослав Дронов и романс «Дорогой длинною»

Появление Ярослава Дронова на гала-концерте «Песни русского мира» с «Дорогой длинною» кажется совершенно закономерным. Эта песня давно вышла за пределы одного жанра. В ней соединены русская мелодика, романсовая интонация, эстрадная выразительность и способность существовать в большом концертном пространстве.

Ярослав обратился к произведению, которое не нужно знакомить со слушателем. Зал узнаёт его с первых нот. Но узнаваемость здесь становится не ограничением, а ответственностью.

Перед исполнителем стоит задача не просто спеть знаменитый припев. Нужно сохранить атмосферу старинной песни и одновременно сделать её живой для современного зрителя.

В нынешней аранжировке романс получает новое сценическое дыхание. Он не выглядит музейным экспонатом и не превращается в стилизацию под далёкую эпоху. Музыка звучит масштабно, но сохраняет внутреннюю тоску.

Это особенно важно. «Дорогой длинною» нельзя исполнить только эффектно. В ней должна остаться тайна — ощущение дороги, по которой человек уезжает от прошлого, но продолжает мысленно к нему возвращаться.
Ярослав Дронов обладает голосом, который позволяет соединить эти два начала. В нём есть мощь большой сцены, но есть и способность работать с протяжной мелодией. Он может сделать фразу широкой, концертной, а затем вернуть её к личному признанию.

Возможно, именно поэтому романс так естественно вошёл в программу «Песен русского мира». Это не просто известная песня, выдержавшая испытание временем, популярностью, запретами и мировым признанием. Это произведение, которое прошло через несколько культурных пространств и всё равно осталось русским по внутренней интонации.

Сегодня Ярослав возвращает его слушателям уже в новом звучании. Не как архивную запись. Не как попытку реконструировать прошлое. А как живую песню, которая продолжает волновать людей.

«Дорогой длинною» Ярослав Дронов
https://vkvideo.ru/video-229940196_456239053

Песня влюблённого юноши продолжает жить

Удивительно, что романс с такой сложной и долгой судьбой родился из любви молодого человека. Борис Фомин был влюблён. Возможно, первоначально он писал не мировую песню и не произведение для будущих поколений, а обращался к конкретной девушке, пытаясь добиться её расположения. Но искусство иногда превосходит первоначальный замысел автора.

Личная любовь стала песней о расставании. Частная мелодия превратилась в голос эмиграции. Романс, который пытались вытеснить из официальной культуры, оказался сильнее ограничений. Затем он пересёк океан, получил новый английский текст, стал хитом в Великобритании и США и прозвучал на крупнейших мировых сценах.

Русские авторы не получили при жизни того всемирного признания, которого заслуживали. Их судьбы складывались трудно. Константин Подревский умер в 1930 году. Борис Фомин прожил всего сорок семь лет и не увидел настоящего мирового триумфа своей мелодии.

Она пережила запрет. Пережила забвение. Пережила смену стран, эпох и музыкальных вкусов. И спустя сто с лишним лет продолжает звучать так, будто её написали вчера — для человека, который всё ещё хочет ехать по длинной дороге, слушать песню, смотреть на ночные огоньки и хотя бы ненадолго освобождаться от тоски.
 
И если допустить, что души авторов могут видеть происходящее после земной жизни, хочется представить, что однажды они услышали эту песню в исполнении Мэри Хопкин, затем — на огромном стадионе в Лос-Анджелесе, а теперь — на гала-концерте «Песни русского мира».

Наверное, им было бы радостно узнать, что их романс не исчез. Он продолжил путь.