Волшебный фонарь Гл. 1

   Пролог

   Пройти сквозь адский холод...
   Зачем человек упрямо делает шаг за шагом, когда пальцы давно превратились в лед, а вьющийся по дороге снег засыпает последние надежды? Зачем ломает себя, пробиваясь сквозь безумный метельный гул и леденящее душу отчаяние?
   Чтобы… однажды, подняв глаза к небу, увидеть, как маленькая искра превращается в настоящий маяк. Маяк, ведущий не только сквозь тьму вокруг, но и сквозь тьму внутри нас самих...
  Как вы думаете, какой самый страшный мороз для нас? Тот, который своим холодом просто студит нашу кожу? Нет… Совсем, нет… Самый страшный мороз, тот, который пробирается в те потайные уголки души, где когда-то жили детская вера, смех и способность просто любить. В какой-то момент человек переступает невидимую черту и замерзает изнутри, превращаясь в бесчувственную каменную глыбу, которой абсолютно все равно, куда идти и засыпает ли ее январский буран.
   Выжить в такой момент невозможно. Тело сдается первым. Вытягивать себя из этой бездны приходится за счет чего-то совершенно иррационального. Например, за счет той самой едва теплящейся искры — крохотного, согретого слезами воспоминания о человеческом тепле, о чьей-то ладони в твоей руке, о данном когда-то тихом обещании не сдаваться.
   Самое удивительное чудо происходит в тот миг, когда кажется, что все кончено. Когда ты падаешь на колени в снег, обессиленный, растоптанный, не способный сделать больше ни единого вздоха…
   Ты поднимаешь голову вверх — без сил, без надежды, просто попрощаться с этим жестоким миром. И вдруг… среди безумного танца черных туч и ледяной крупы видишь не просто далекую звезду. Ты видишь свет от Маяка, ведущий не только сквозь тьму вокруг, но и сквозь тьму внутри нас самих...


    Глава 1. Тракт и встречный шаг

    Ветер не просто выл — он с хрустом ломал сухие вешки вдоль занесенного тракта, напрочь засыпая колючим снегом тяжелые следы Эмиля. Каждый шаг доставался с боем. Суконное пальто намертво заскорузло на морозе, превратившись в тяжелый чугунный панцирь. Эмиль шел вслепую, уставившись под ноги. В голове стучала одна-единственная мысль: Замри. Упади прямо здесь. Холод — это ведь просто отсутствие тепла. А без тепла придет покой.
   Он уже присмотрел глазами удобный сугроб под мохнатой елью, когда сквозь свист бурана вдруг донесся странный звук. Не волчий рык, не треск замерзающих сосен.
Звук был тонким, ритмичным и абсолютно чужим в этой промерзшей пустоте. Кто-то тихонько мурлыкал себе под нос какую-то песенку.
   Эмиль застыл на месте и с трудом повернул заледеневшую шею. Буквально в трех шагах, привалившись спиной к перекошенному верстовому столбу, сидел маленький комок. На нем был большой, связанный из колючей шерсти шарф — обмотан вокруг головы раза в три. Из этого сугроба из шерсти торчали только носы разбитых ботинок да парусиновые варежки.
   В руках малыш сжимал нелепую вещь: ржавый керосиновый фонарь без стекол. А внутри, вместо фитиля, лежал самый обычный серый булыжник.
   — Ты чего тут застрял? — прохрипел Эмиль.
   Сугроб шевельнулся. Из шарфа вынырнула круглая мордашка. Нос красный от мороза, а глаза — огромные, чистые и совершенно спокойные.
   — Жду, — ответил мальчик. Спокойно так, будто они встретились не посреди смертельной метели, а в теплый полдень на городской площади.
   — Чего? Смерти? Так она близко, не сомневайся.
   — Да нет, — малыш качнул головой, и иней на его шарфе тихо зазвенел. — Я ждал кого-то со спичками. Ну, или хоть кого-то, у кого ноги еще двигаются.
   — Нет у меня спичек, — отрезал Эмиль, и дернулся было дальше. — Шагай домой, парень. Если есть куда шагать.
   — Дома нет больше, — так же просто отмахнулся ребенок и поднялся. Он был совсем маленьким — едва доставал до пояса Эмилю. — Зато есть Маяк. Он там, за перпендикулярной горой.
   — Не бывает таких гор, — буркнул Эмиль, но шаг почему-то сбавил.
   — Еще как бывает! Это гора, которая встает на пути. Мальчик шагнул в глубокий след от тяжелого сапога Эмиля.
   — Я Иво. А фонарь у меня волшебный, между прочим.
   — Да в нем даже фитиля нет, Иво, — тяжело вздохнул Эмиль. Ледяной воздух мгновенно обжёг легкие.
   — Появится фитиль. Когда дойдем, — уверенно произнес Иво, делая новый шаг по его следам. — Давай так: ты загораживаешь меня от ветра, а я не даю тебе заснуть. Идет?
   Эмиль молча затянул ремень на пальто и слегка заслонил ребенка от очередного шквала.
   Шаг.
   Еще шаг.
   Еще один…
   Еще, еще, еще…
   Так они и шли в пурге: Эмиль пробивал своими ногами дорогу в сугробах, а Иво, идя следом, старался не отстать от него...