Хлебозавод

После Нового года мы отправились на хлебозавод в Зверинку. Где шеф договорился часть работ выполнить официально, а часть халтурой. Там уже давно работали строители от нашего РСУ. На предприятии проводилась реорганизация. Нам необходимо было переставить оборудование в соответствии с новой планировкой, провести профилактические работы, часть отремонтировать и подключить новое. Поменять электропроводку, смонтировать осветительные приборы и прочую мелочёвку. Желательно по минимуму, а лучше, по возможности, без остановки производства. Мы осматривали фронт работ, прибрасывали объёмы. В обед нас щедро накормили, а шеф обедал у директора в кабинете. Из него он вышел слегка навеселе. После чего нам показали помещение, где бригаде придётся ночевать. Это была длинная, похожая на коридор комната, в которой стояли в ряд кровати. Местами из серого бруса стен торчал клоками мох, пол – не крашенный землистого цвета. Потолок из не строганных досок, со щелями, из которых просыпалась земля. Окна заляпаны непонятно чем. В углах вырисовывалась тонкими узорами паутина. Вид напоминал больше не ухоженный сарай. Часть кроватей была с постелями, застеленными серыми одеялами, на которых спала бригада строителей. Выдали и нам постели. С одного торца стоял сколоченный из не строганных досок большой стол с лавками. Рядом в углу два умывальника на стене, под ними на чурках тазы. Прочие удобства на улице. Шеф, Володя и Саныч пошли с директором ещё раз уточнять планировку и согласовывать работу. А также, пока предварительно, оформлять документы. Мы перетащили сумки и инструмент из автобуса и пошли знакомиться с оборудованием. Основные моменты они утрясли, а прочие, которые выплывут по ходу, должны оговариваться дополнительно. Во время утруски мужички разгружались композицией и когда вышли из кабинета директора все трое были в приподнятом настроении. Шеф выпросил немного аванса, стало понятно – он решил остаться ночевать. Николай съездил до магазина и привёз водки и немного закуски. Кое-что из еды, многие из нас на всякий пожарный, обычно брали с собой из дому, чтобы можно было при желании перекусить, хотя ели в столовой, а хлебом, булочками и иногда пирогами нас обеспечивали заказчики бесплатно. Появилась бригада строителей, шеф пригласил их к столу и щедро налил в стаканы. Среди них выделялся ростом и объёмами Вениамин, и тоже оказался под хмельком. Рот у него не закрывался – он постоянно балагурил. А когда добавили, счинились с шефом тягаться на руках, а потом и бороться. Остальные судили, но победа никому не досталась – посчитали ничью. Так как две кровати борцы уже перевернули и их вынуждено остановили. Водка быстро улетучилась, но этого явно не хватало. Венька вызвался достать, его субсидировали, и тот исчез. Прошло около получаса, наконец, дверь отворилась и в проёме появилась улыбающаяся физиономия. Он вытащил из-за пазухи два пузыря, пожал плечами – дескать, больше нет. Их быстро разыграли. Саныч уже спал, мы с Николаем тоже лежали в кроватях и почти все строители. Мужики долго барагозили, последним улегся Венька и сразу захрапел. Наутро шеф собрал «дань», вид у него был не презентабельный, мы пошли на работу, а Николай, по заданию начальника, отправился в магазин. Весь день шеф оттягивался с Санычем и какими-то местными мужиками. Уехали они только к вечеру. В дальнейшем мы, приезжали на объект обычно на рейсовом автобусе в понедельник или вторник, а уезжали в пятницу. Без шефа мужики не пили и работали достаточно оперативно, задерживаясь зачастую допоздна. В нашем общежитии частенько преобладал колотун несмотря на то, что печь кочегарили нещадно. Но мы там только спали, накрывшись двумя одеялами, а сверху еще добавляли пальто. У Веньки рот оказывается, не закрывался не только днём, но и ночью: он храпел так, что стены тряслись. Спать под такую музыку, не просыпаясь, было практически невозможно, хотя усталость брала своё. К нашей радости, он подыскал себе вдовушку и частенько на ночь исчезал, а на следующий день все уже знали о его «подвигах». Самой «изысканной» работой получилось – переоборудование кочегарки, она топилась углём и, когда за неё взялись – все стены и потолок были покрыты сажей в несколько сантиметров. Вечером мы заканчивали, как шахтёры, белели только глаза и зубы. Мылись в той же кочегарке прямо из шланга. Однажды директор перед субботой предложил нам незапланированную халтурку и очень просил остаться в пятницу вечером, чтобы её закончить до выходных, а авансом притащил трёхлитровую банку композиции. С нами остался Венька и ещё один из строителей, для них там тоже было немного работы. Мужики решили ехать в субботу утром с первым автобусом, а, чтобы успеть всё закончить, работать допоздна. После работы мы распечатали банку. Я тоже решил попробовать, что это за штуковина, до этого о ней даже не слышал. Композиция оказалась с лимоном, пилась приятно и мне понравилась, но крепкая зараза – если не изменяет память, семьдесят градусов. Я выпил грамм сто, а мужики заправились серьёзнее. Венька налил себе в бутылку и отправился к вдовушке, сказав, что утром придёт к автобусу. Хотя было уже два часа ночи. Утром мужики опохмелились остатком и, не завтракая, двинулись к автобусу. На улице было темно. Венька появился перед самым отправлением автобуса, был шибко навеселе и всю дорогу, как обычно, балагурил, не давая заснуть. А вот в понедельник его было не узнать, за выходные он осунулся и молчал всю дорогу. Ребята спросили:
– Что случилось!»
Он ответил:
– Приедем – расскажу.
А по приезду – поведал. Что когда дома стал раздеваться, жена закричала в истерике, показывая пальцем ниже пояса. Он глянул, куда указывал палец и обомлел: на нём были женские рейтузы. В комнате одевался в темноте и вместо своих трусов нацепил вдовушкины. Жена набросилась с кулаками и кричала, чтобы уматывал из дома и больше не появлялся. И грозилась, что подаст на развод. Он переночевал у брата. И сейчас не знает, как уладить ситуацию. Саныч посоветовал:
– Пройдёт время и всё устаканится. Время лечит и не такое. Поэтому не гони лошадей. Так оно в итоге и получилось.