Каргаполье

Где-то в конце лета бригада отправилась в Каргополье, необходимо было отремонтировать аммиачный холодильник в общепите. Наконец-то Борису подвернулась для практики серьёзная работка. А шеф как обычно рассчитывал подыскать халтуру. Стояли жаркие дни. Он снял пиджак и остался в белой рубашке и светлых брюках. Было видно, что вчера изрядно заложил за «воротник», и сегодня его мучила жажда. Петрович приказал водителю завернуть в первую же по пути деревню. Все сбросились с командировочных, и Саша отправился в магазин. Заехав в лес, разложили стол, а точнее столешницу от стола на земле и понеслась душа в рай. Шеф не торопился работать, да и вся компания тоже. Получился пикник. Я прилёг на травку и дремал. Солнышко уже поднялось на небосводе, приятно пригревая, продолжало свой проторенный путь, покрывая всё пространство искристым светом. Глаза иногда приоткрывались и искорки света ослепляли при открытии. Марево рассеивалось и появлялась надоевшая картинка, сидевших в хмельном угаре товарищей. Взгляд снова переключался на небо и лес, на шелестящую от ветерка траву. Но на какое-то время картинка исчезала, так как глаза закрывались, но включался слух, который за голосами загулявших людей начинал различать перекличку птиц, скрипы деревьев, шум проезжающих машин. Но вот пикник закончился, так как водка улетучилась, и шеф еле забрался в автобус, а поскольку явно перебрал – как обычно со временем оказался на полу. Ремней тогда не существовало, а привязывать себя к сиденью он запрещал. Коврики с утра были политы водой, и он их удачно промокал белой рубашкой и светлыми брюками. Через некоторое время, когда пришёл в себя, снова приказал заехать в деревню. Собрали у всех последние деньги: много с собой никто не брал, потому что, как правило, с шефом это было бессмысленно. Вновь повторился пикник, и он снова отключился, полёживая между сиденьями на полу. Саныч последовал его примеру и похрапывал на сиденье. В Каргополье мы добрались к концу рабочего дня и подъехали к ресторану. Подняли шефа с пола и тот долго не мог придти в себя. Второй глаз у него тоже был, как стеклянный. Он блудил где-то под сознанием и никак не мог прорваться наружу. Наконец сознание, видимо, нашло выход и отразилось в его глазу. Вся рубаха и брюки, и даже физиономия были в клеточку от ковриков на полу. Сознание стабилизировалось, и он начал соображать, выдавая это по изменениям выражения лица. Посмотрел на свою одежду и ему стало понятно, что идти в таком виде к директору общепита не подобает. Тогда попросил, чтобы я привёл его в автобус. Сказал:
– Не переживай, безо всяких неудобств! Это мой хороший приятель, он меня в любом виде примет. Только деликатно объясни причину.
Директор меня особо не расспрашивал. Войдя в автобус, он всплеснул руками, даже немного прогнулся и приседая, воскликнул:
– Санёк, это ж кто тебя так разрисовал!
– Так уж получилось. Жизнь бывает и подлая штука, – попытался тот оправдаться. Давай Николаевич халтуру – денег не осталось даже на гостиницу. С холодильником займёмся завтра. На эти пьяные рожи не смотри, ты же знаешь, что у меня работают только высококлассные асы.
Надо отдать ему должное: с заказчиками шеф говорил о своих людях только в превосходной степени. Он продолжил:
– Николаевич, будь другом! Дай небольшой авансик, не подведу – ты же знаешь.
– Хорошо! Совсем немного, а то боюсь – работать будет некому! – и он вытащил из кармана кошелёк. – Завтра вернёте. А работы вам в ресторане и столовой хватит на всю ночь, ещё и следующий день, – заверил директор и спросил, – кто пойдёт со мной? Я дам человека, который покажет фронт работ.
Шеф указал на меня. Со мной пошёл Борис, он пил меньше остальных и уже протрезвел. Их специалист провёл нас на кухню и в подсобки, показал, чему требуется серьёзный ремонт, а чему профилактика, уточняя недостатки у работающего персонала. Я всё записал. А затем проехали в столовую, поскольку ресторан закрывался в одиннадцать часов вечера, и только после этого там можно было работать без помех. Столовую в связи с ремонтом оборудования закрыли пораньше, и мы приступили к работе. Шеф отправил Николая в магазин. Сам немного пошатался, между нами, раздавая центральные указания, и добавил:
Чтобы вы без меня делали?
Он улёгся на диванчик и отключился. В столовой оборудование оказалось в неплохом состоянии, а неисправности мелкие, поэтому проблем не было. Делали в основном мы с Борисом, ещё Володя – всё-таки помогал, остальные только шарашились, толку от них было, как с бородатого козла. Перед отправкой Николая я попросил, чтобы он, когда приедет, стал за столовой, если будет необходимо, то его найду. В случае чего, сослаться на какую-нибудь неполадку. Мне хотелось надеяться, что шеф проспит. Но не тут-то было. Время приближалось к одиннадцати вечера. Петрович поднялся и первым родился вопрос:
– Где Николай?
Мне пришлось сбегать за сумкой. Работу мы закончили и следовало отправляться в ресторан. Но все решили немного перекусить, больше надеясь опохмелиться. Я попросил мужиков не пить. Но шеф отрезал:
– Не командуй! Я один, что ли должен? С Саныча так или иначе толку не будет. Помногу наливать не стану!
Володя, к моему удивлению, пить отказался. Себе и Санычу Петрович налил побольше, остальным не более стопки. В бутылке немного осталось, её закрыв пробкой, поставив в сумку ко второй бутылке, громко, как наказом, произнес:
– На утро!
Все немного поели консервов с хлебом. Но утро это наступило через некоторое время по приезду в ресторан. Хотя раньше за мужиками такого не наблюдалось. Сумка стояла в подсобке. Шеф составил стулья и улёгся на них. Как там, что происходило, я не наблюдал. Несмотря на уговоры, Саныч ложиться отказался. Мы с тёзкой распределили работы и приступили к выполнению. Прошло, наверное, с полчаса. Сборка была отключена. На ручке висела табличка: «Не включать, работают люди!». Но когда я закручивал зажим, меня ударило током. Пришлось срочно проверять сборку. Возле неё стоял Саныч и смотрел мутными глазами, но увидев, что кто-то приближается, мило заулыбался. Одной рукой он держался за ручку рубильника, а тело слегка покачивалось, как в лодке на волне.
– Ты, что делаешь?! – возмутился я. 
– Мне сказали вклю…чить, – с растяжкой произнёс он.
– Кто сказал?
– Не знаю. Кто-то крикнул.
Я взял его за руку, отвёл в подсобку и приказал больше не выходить. Шеф сладко посапывал. Убедившись, что с мужиками всё в порядке, продолжил работу. Видимо, я один попал под напряжение. Но через некоторое время началось. Эта ударно-угарная ночь запомнилась мне на всю жизнь, такого ещё никогда не было. Мужики, как ополоумели – втихаря, без шефа опростали обе бутылки и их как будто, кто-то водил за руку включать рубильник, не предупредив остальных. И Саныч ещё не раз принял в этом участие. И даже тихушник Женя отличился. За три часа меня ударило током шесть раз, а также и других, потому что слышал, как Володя выбегал, кого-то материл, и как потом выяснилось, таких включений было далеко не шесть, но точно сказать сколько – сложно. Било не только меня, но и других. Я сбегал за Николаем и попросил его подежурить у сборки. Хорошо, что сообразил, иначе неизвестно, чем бы этот спектакль закончился. Когда находишься среди пьяных, сам становишься, как пьяный. Были случаи, когда нам не спавши приходилось работать всю ночь и день, и мужики работали выпивши, в присутствии шефа без этого не обходилось, но таких выкрутасов не было. Сейчас же, в них как будто кто-то вселился, до которого невозможно никак достучаться. За ночь, кое-кто из мужиков немного прикорнули. К утру, они протрезвели, но с бодуна работники из них были хреновые. Шеф, когда проснулся, долго ругался, пытаясь выяснить у каждого – где водка, но ничего путного не добился и ушёл в автобус, разделся, надел халат и принялся застирывать свою одежду в бочке с водой. Мы проработали почти до конца рабочего дня. Оговоренный объем работ был выполнен. Договор составили на меня и нас рассчитали. Директор предложил отметить наш приезд и совместное дело в банкетном зале. Шеф пригласил руководство общепита и ресторана. Банкет назначили на восемь часов вечера. Мы устроились в гостиницу и немного поспали. Оказывается, приглашённых оказалось более десятка человек. Шеф, как обычно, был в угаре и поэтому шампанское, коньяк, марочные вина, икра чёрная и красная не иссякали. Я после десяти часов ушёл спать, выпив немного сухого вина. Остальные гуляли до двух часов. Утром все были на взлёте, но, когда нам предъявили счёт, даже шеф потух. Мы пошли к директору выяснять. Шеф думал, что и они рассчитываться будут за компанию. Но директор заявил:
– С чего баня пала? Приглашал и заказывал ведь всё ты! Да и к чему было столько излишеств? Я же вас не принуждал отмечать, потому и согласился на халтуру, зная, что все равно будешь отмечать приезд. Ты приглашал – я же не могу собрать со своих деньги.
– А ещё друг! – резанул в сердцах Петрович. – Тогда давай ещё халтуру!
– На столько у себя, я тебе не наберу. К холодильнику ещё немного наскребу по мелочам. Сейчас позвоню в ряд организаций, что-то, надеюсь, найдём.
Он снял трубку, начал звонить и быстро подыскал нам работу.
– Ну вот – всё уладилось.
Шеф попросил накормить нас в столовой, на что тот согласился. Он немного денег заначил на опохмелку, и компания опохмелилась. Борис пошёл заниматься ремонтом холодильника, а остальные поехали по организациям. Работать пришлось без обеда. А когда вечером, немного подзаработав, отправились в столовую, заехали за Борисом, увидев его физиономию, удивились, что с ним произошло – лицо было красное, а на носу и щеках слезла кожа. Он сказал, что обморозился. На улице под тридцать градусов тепла, и никто вначале не понял. Но, как оказывается, с холодильниками такие казусы бывают.
– Уже надоели за день! – возмущался тот, – все удивляются!
Ему было неудобно перед людьми в таком виде.
Отрабатывать долг пришлось два дня, но зато гульнули с размахом. Шефу я наконец выдал – прорвало, что если он будет и дальше поить мужиков перед работой, то и сам с ними будет работать. Я больше в такой атмосфере делать ничего не буду: жить пока не надоело, всё рассказав, что происходило ночью. Он для блезира немного поругался, когда подводил итог, хотя понял, что не шучу. Но, видимо, его вполне устраивала складывающаяся традиция нашей деятельности. Он мог по-полной оттянуться на работе, а затем отдыхать дома, когда мы работали. И почти перестал искать халтуры, хотя раньше их находил заранее, когда мы работали, для чего часто оставлял автобус себе. Сейчас же – когда ему надоедало сидеть дома одному, отправлялся с нами расслабиться. Процентовок у нас хватало с лихвой, да и заявки от организаций поступали регулярно в комбинат. Навару же от левых оставалось мало. Единственное – когда нас рассчитывали без шефа или иногда сразу успевал, что-то купить после расчёта в его присутствии. Я уже подыскивал работу, но пока предложения меня не удовлетворяли.