Эффект бабочки в Баку, или Как Натик Науку продвиг

Часть 1. Научный улей и тонкая женская интуиция
Эта немного необычная история произошла в одном НИИ, уютно расположившемся в самом центре Баку. Каждое утро две сотни сотрудников со сосредоточенным и крайне важным видом влетали в единственные открытые двери этого научного улья. Они быстро разлетались по четырём этажам, твёрдо уверенные в том, что их титанический труд жизненно необходим огромной Отчизне под гордым названием Советский Союз.
То, что за все восемь лет существования этого чудо-института ни одно изобретение или идея так и не были внедрены в производство, никого не смущало. Но разве в этом счастье? Главное — в улье жизнь била ключом! Рабочее утро медленно, но верно настраивало коллектив на трудовой лад. В кабинетах уже были выпиты первые стаканы крепкого чая и заветные чашечки дефицитного растворимого бразильского кофе, пересказаны свежие анекдоты… Словом, утро как нормальное советское утро. К десяти часам стрелки подтянулись, все заняли свои места и с головой ушли в симуляцию бурной деятельности. Ну прямо как в передовых японских офисах!
Директор НИИ, Мамед Кафарович, как обычно, поднялся со своего удобного кресла, обтянутого дорогой чёрной кожей, и подошёл к большому окну. Он обожал этот ритуал. Так он мог стоять пять, десять минут, а порой и полчаса, наблюдая за суетой бакинских улиц. И каждый раз в эти минуты он мысленно благодарил судьбу за свою мудрую маму.
Лет двадцать назад, когда бедный студент Ризван вместе со своей деревенской мамой и двумя тётками пришёл свататься к красавице-сестре Мамеда Кафаровича, сам Мамед хотел прогнать его в шею. Он был уверен, что и сестра, и отец дадут провинциалу от ворот поворот. Но мама Мамеда Кафаровича была женщиной тонкой и дальновидной. Она разузнала, что муж одной из тётушек Ризвана уже тогда был большим человеком в Совмине. «У мальчика большое будущее, — сказала тогда мама. — А там, глядишь, и мои сыновья тихо-тихо поднимутся. Родственные узы — великое дело!»
«Да, мудрая у меня мама!» — с нежностью подумал директор. Он вспомнил, как восемь лет назад Ризван, уже будучи видным работником горкома, пригласил его на дачу под шашлычок и конфиденциально сообщил, что в городе открывается новый НИИ. И именно его, Мамеда Кафаровича, рекомендовали на должность аж самого директора! Родственники и близкие друзья «наверху» хором поддержали эту кандидатуру.
С тех пор Мамед Кафарович свято придерживался этого золотого правила номенклатуры: все заведующие лабораториями (и те, кто только планировал ими стать) состояли исключительно из родственников или лиц, рекомендованных «сверху».
Одним из таких будущих начальников и был наш герой — Натик. Худощавый, невысокого роста, с прилизанными прямыми чёрными волосами и маленькими, наглыми бегающими глазками. Этого заносчивого франта приняли в институт несколько месяцев назад. Наука Натика интересовала примерно так же, как балет — бакинского дворового кота. Его куда больше привлекала женская половина человечества.
Натик в модных шмотках вальяжно подходил к незамужним сотрудницам и с масляной улыбочкой предлагал загородную прогулку на своём новеньком «Жигулёнке» цвета «коррида» с романтической ночёвкой на даче. Но увы! Почему-то бакинских комсомолок не вдохновляли эти круизы. Мало того, пару дней назад Натик, проявив чересчур кавказскую настойчивость, схлопотал звонкую оплеуху от симпатичной сотрудницы Наташи, а её парень пообещал при встрече пересчитать наглецу рёбра.
Такая ситуация директору совсем не понравилась. Скандалы в его тихом улье были ни к чему, и Мамед Кафарович вынужден был вызвать нашего горе-Дон Жуана на ковёр.
Когда Натик робко переступил порог директорского кабинета, Мамед Кафарович распорядился принести два стакана чая в армудах и по-отечески, со всей восточной деликатностью, начал издалека. Спросил, как здоровье его уважаемых родителей, как Натику нравится у них в институте. И лишь обсудив погоду и родню, директор плавно перешёл к главному — к облику советского учёного в вопросах общения с женским персоналом.
Натик, быстро смекнув, что директору уже донесли об инциденте с Наташей, мгновенно переобулся на ходу и заговорил обиженным тоном:
— Видите ли, Мамед Кафарович… К сожалению, некоторые работницы нашего очень дружного коллектива ведут себя, мягко говоря, неэтично. И даже немного агрессивно!
— То есть? — прищурился директор.
— Ну… мне, откровенно говоря, даже неудобно про это рассказывать…
— Ну почему же? Продолжай, дорогой, продолжай.
— Видите ли, уважаемый Мамед Кафарович, в соседнем отделе работает Наташа М. Так вот, эта девушка последние две недели буквально, как говорится, не давала мне проходу! Приставала ко мне средь бела дня!
— И что же она хотела от тебя? — Мамед Кафарович изобразил на лице крайнее удивление. Хотя он прекрасно знал, что рассказ Натика — это чистой воды художественный свист, врождённый актёрский талант, унаследованный от мамы, очень помогал ему по жизни. — Она что, хочет за тебя замуж?
— Не совсем… Ох, мне так неудобно…
— Ну почему? В конце концов, мы с тобой мужчины. Говори как есть.
— Она очень хотела… переночевать со мной на даче! — выпалил Натик, сделав лицо оскорблённой невинности. — Ну вы же сами понимаете, я же обручён с дочерью очень уважаемого человека у нас в Баку! Я не могу так низко опуститься и опозорить семью! И когда я ей твёрдо и решительно отказал в её неприличных домогательствах, она закатила мне ужасный скандал! Опозорила на весь этаж! Ну я же мужчина, как я могу ходить и оправдываться, что она ведёт себя, мягко говоря, распутно?
Мамед Кафарович задумчиво отпил чай, едва сдерживая улыбку от такой наглости.
— Да-а… Некоторые наши девушки совсем стыд потеряли, — сочувственно покачал головой директор. — Не переживай, я сделаю так, чтобы эта ссора не вышла за пределы НИИ. А ты старайся не заходить к ним в отдел. И вообще, держись подальше от этих эмансипированных женщин! Мало ли какой фортель они могут выкинуть от безответной любви? А ведь ты у нас жених завидный, завидный…
— Спасибо вам, Мамед Кафарович, за ваше мудрое понимание! — просиял Натик. — Мои родители всегда и всем говорят, что вы золотой человек!
«Да-а, этот негодяй далеко пойдёт, — подумал Мамед Кафарович, провожая взглядом повеселевшего франта. — Противно, конечно, но это жизнь. Нужно быть гибким, чтобы не нажить себе врагов наверху».



Часть 2 Новая мишень и тайный заговор
Через несколько дней в отдел пришла новенькая. Саида — так звали девушку — сразу стала «своей» в коллективе. Весёлая, острая на язык и к тому же невероятно эффектная, она мгновенно приковала к себе взгляды всей мужской половины института. Ну и, конечно, нашего горе-героя.
Саида одевалась со вкусом, красиво и элегантно подчёркивая все достоинства своей безукоризненной фигуры. В Натике с новой силой вспыхнул охотничий инстинкт. Помня совет директора, первые пару дней он героически сдерживал свои порывы, но природа оказалась беспощадна. Он начал подкатывать к Саиде так, как советовали старые бакинские ловеласы: медленно, осторожно, прощупывая почву и стараясь не выпросить ещё одну оплеуху. Заботливо интересовался, как она устроилась, и при каждом удобном случае приторно шептал, что «всегда готов прийти на помощь молодой и беззащитной красавице».
Однажды, выловив Саиду в коридоре, Натик по большому секрету поведал ей «государственную тайну»: мол, через пару месяцев старый Энвер Бабаевич уходит на пенсию, и его — Натика — наконец-то назначат на его место. И вот тогда он, как большой начальник, обязательно заберёт Саиду к себе в отдел, на хорошую должность.
Саида выслушала это, а потом неожиданно остановилась и, пристально глядя в его маленькие наглые глазки, спросила:
— А что взамен?
— Взамен чего? — растерялся Натик, шалея от её близкого ослепительного взгляда.
— Твоего высокого расположения ко мне, — хитро прищурилась она.
— Твою любовь… — глазки Натика вспыхнули голодным блеском, а её очаровательная улыбка окончательно его опьянила.
Саида сладко вздохнула и прошептала, почти касаясь его уха:
— Эх, дорогой, ты немного опоздал. Я скоро выхожу замуж. Так что, кроме интимной любви, я тебе больше ничего дать не смогу. На большее и не рассчитывай! И ещё: я обязана тебя предупредить… я абсолютно безумна в сексе. Люблю всякого рода погорячее и фантазии на эту тему. Так что подумай. Хорошо подумай…
Она окинула его оценивающим, многообещающим взглядом и не спеша, покачивая бёдрами, пошла в свой отдел. Натик остался стоять у стены, судорожно сглатывая слюну.
На следующий день Саида подошла в лаборатории к своей подруге Лейле и начала что-то тихо шептать ей на ухо.
— Ты что, с ума сошла? Хочешь прямо здесь, в институте?! — обалдело уставилась на неё Лейла.
— Ну не у меня же дома, у меня родители! — прикрикнула Саида. — Может, пойдём к тебе?
— Нет-нет, только не ко мне! Уж лучше тогда здесь, в лаборатории… — сдалась Лейла.
— Отлично. Но нам нужны ещё двое ребят для массовки.
— Ну ты и извращенка, Саида!
Через час Эльдар, Гриша, Лейла и Саида, закрывшись в дальней комнате лаборатории, оживлённо что-то обсуждали. Эльдар — крепкий парень среднего роста, бывший борец и близкий друг Лейлы еще со школьной скамьи — долго упирался. Он знал Лейлу больше десяти лет, но подобных предложений от неё отродясь не слышал. «Явное тлетворное влияние этой новенькой Саиды», — ворчал он.
Зато у Гришки-боксёра от слов Саиды глаза буквально загорелись первобытным восторгом.
— Ребята, да это же настоящая групповуха! — закричал он на всю комнату, потирая руки. — Об этом же можно только мечтать! Жените меня на этой гениальной женщине!
План мести самоуверенному франту был утверждён единогласно.



Часть 3. Феерическая оргия Казановы
Натик сидел один в комнате, лениво перелистывая дефицитный зарубежный глянцевый журнал с автомобилями. Выглядел он как первый парень на деревне: модная дорогая японская рубашка, тёмно-синие фирменные американские джинсы и зеркально блестящие немецкие туфли. Образ бакинского мачо был безупречен.
В этот момент в комнату скользнула Лейла. Она наклонилась к самому его плечу и заговорщицки прошептала:
— Натик… Через пять минут приходи в лабораторию. Будем тебя там ждать. Я и Саида.
— И… и ты тоже?! — опешил Натик. От неожиданности он так поперхнулся воздухом, что зашёлся в кашле.
— Что, уже сдрейфил, Казанова? — презрительно фыркнула Лейла, смерив его взглядом. — А сам на курилке хвастался, что можешь с двумя девчонками до самого утра, да так, что стены стонут! Ладно, забудь. Сразу видно — только языком болтать умеешь.
— Нет, нет, ты что! — заторопился Натик, бледнея от мысли, что сорвётся такое бинго. Счастье привалило откуда не ждали. — Я готов! Я очень хочу! Я просто… не ожидал, что нас будет трое. Я сейчас, две минуты и буду!
— Только тихо, чтобы никто не видел, — Лейла игриво подмигнула ему и быстро направилась в конец длинного коридора, к месту их будущей «феерической оргии».
«Чёрт побери! Сразу две классные девчонки! — Натик заметался по кабинету. — Как две?! Я же никогда в жизни не был с двумя сразу! Что делать? Отступить? Нельзя, они же всему НИИ расскажут, засмеют напрочь!» Мысли путались, сердце бешено колотило в груди, а ладони мгновенно стали влажными.
Он осторожно выглянул в коридор. Пусто. Все усиленно готовились к обеденному перерыву, и никому бы в голову не пришло идти в дальнее крыло.
Натик на цыпочках вошёл в лабораторию и запер дверь на засов. Саида стояла посреди комнаты, смущённо и призывно улыбаясь.
— Лейла, проверь замок и давайте быстрее раздеваться. Времени у нас мало, — скомандовала Саида.
Одним лёгким движением она скинула юбку, оставшись в крошечных, сводящих с ума импортных трусиках, которые в те годы называли «бикини», и упорхнула в маленькую смежную комнатку-каптёрку.
Увидев Саиду в таком наряде, Натик окончательно потерял остатки разума. В голове приятно зашумело, как от хорошего хинкального вина, и он судорожно стал стаскивать с себя американские джинсы. Аккуратно положив их на стул, он остался в семейных трусах и, набрав в легкие воздуха, храбро заявил:
— Ну что, девчонки, начнём?
Из каптёрки вышла Лейла и удивлённо посмотрела на его нижнее бельё.
— Ты что, Натик, собрался предаваться любви через сатиновые парашюты? — хмыкнула она. — Давай, скидывай всё. И я завяжу тебе глаза.
— А это ещё зачем? — заартачился Натик.
— Послушай, дорогой, — из темноты смежной комнаты томно отозвалась Саида. — Я же тебя предупреждала: у меня буйная фантазия. Сегодня у нас игра. Ты будешь вслепую целовать нас и угадывать: чья это грудь, чьи губы, чья попка… Проиграешь — с тебя дорогой подарок каждой. Ну а если угадаешь все параметры… считай, ты в раю! Соглашайся, иначе я просто не смогу возбудиться.
Натик больше не думал. Перед глазами всё ещё стоял образ Саиды в блестящих красных мини-трусиках. Сгорая от нетерпения и похоти, он покорно закинул голову, позволяя Лейле плотно повязать на глаза тёмную шелковую косынку. Лейла аккуратно взяла его за руку и повела в каптёрку.
— Натик, солнце, не торопись… Дай я тоже скину одежду… — тяжело и шумно дыша, прошептала Лейла над его ухом. — А теперь… встань на колени.
— Зачем? — хором спросили Натик и Саида (которая едва сдерживала глухой смех в углу).
— Сначала он поцелует наши попки, а потом уже грудь! — упрямо, как капризный ребёнок, заявила Лейла.
— Нет, лучше сначала грудь! — притворно запротестовала Саида.
— Девочки, милые, не спорьте! — взмолился изнывающий от любовной лихорадки Натик, стоя на коленях посреди полумрака. — Попки так попки! Мне без разницы, давайте уже!
— Ах ты шалунишка! — проворковала Лейла. — Тогда, заинька, давай начнём. Только чур: руками сначала не трогать! Угадываешь имя поцелуем, а уже потом…
Натик замер. Он почувствовал, как к его лицу медленно и плавно надвигается желанная плоть, от которой исходил густой, удушливый аромат дорогих французских духов (Лейла вылила полфлакона для маскировки).
Натик благоговейно прикоснулся губами к нежной коже. Боже праведный! Страсть бешеной волной ударила в его молодое тело. Не соображая уже ничего от гормонального взрыва, Натик наплевал на правила, резко выкинул вперёд обе руки, намертво вцепился пальцами в эту сочную, крепкую попку и припал к ней самым сладострастным, жадным поцелуем в своей жизни.
И тут над его ухом раздался оглушительный басистый рев:
— А-а-ай! Идиот, пусти! Щекотно же, бля-а-ать!
Натик от ужаса и неожиданности сорвал повязку с глаз и остолбенел.
Прямо перед ним, пятясь и на ходу судорожно натягивая широкие спортивные брюки, стоял стокилограммовый борец Эльдар. Из одежды на Эльдаре были только семейные трусы, густо политые «Шанелью». Рядом, буквально катаясь по полу и умирая от истерического хохота, валялись одетая Саида, Лейла и Гришка-боксёр.
Натик медленно, на негнущихся ногах стал подниматься с колен. Зрелище было жуткое: вид у «Казановы» был крайне угрожающий, глаза метали кавказские молнии, рот перекосился от ярости, а левое веко мелко и судорожно дёргалось. Он был готов убивать.
Опытный Гриша-боксёр мгновенно оценил обстановку. Поняв, что сейчас оскорблённый в лучших чувствах Натик кинется в драку и кругом польётся кровь, Гриша сработал на опережение. Короткий, техничный хук справа — и горе-любовник получил звонкий удар точно в лоб.
Натик со стоном повалился на стул, прямо на свои модные немецкие туфли.
Пока герой приходил в себя, шутники дружно открыли засов и ломанулись было наутёк в коридор, но в дверях лбами столкнулись с грозной уборщицей тётей Клавой и её цинковым ведром.
— Вы чего тут скачете, аспиранты чертовы?! — зычно прикрикнула тётя Клава.
Саида, проявив чудеса женской изобретательности, сделала испуганные глаза и с диким воплем указала пальцем вглубь лаборатории:
— Тётя Клава, там МЫШКА! Огромная, крысоподобная мышка на Натика напала!
И весёлая компания с хохотом умчалась по коридору от греха подальше, оставив тётю Клаву штурмовать лабораторию с мокрой тряпкой наперевес. Натик в этот день науку больше не продвигал.
— Ой, молодёжь, мышку они испугались! — добродушно засмеялась тётя Клава.
Выставив мокрую швабру вперёд, словно средневековый крестоносец боевую пику, она бесстрашно шагнула в полумрак лаборатории.
Через пару секунд тишину института разорвал дикий, истошный вопль, и по длинному коридору на первой космической скорости помчался Натик. Вид у главного франта НИИ теперь был неописуемый: на нём красовалась модная японская рубашка, а вот брюк не было вовсе. В руках он судорожно сжимал импортные трусы, которые в панике так и не успел натянуть.
Вслед за ним, тяжело дыша и не отставая ни на шаг, с грязной шваброй наперевес неслась разъярённая тётя Клава. Вместо мышки её взору открылся полуголый, поднимающийся с пола Натик в весьма недвусмысленном виде, и пролетарский гнев старой уборщицы вспыхнул мгновенно.
— Ах ты сучье отродье! Я тебе покажу, как тут хером махать в государственном учреждении! — дико орала она на весь институт.
Тётя Клава остервенело била своим рабочим инструментом то по спине, то по голове неудачника-Казановы, оставляя на дефицитной шёлковой рубашке грязные мокрые брызги. На этот эпический шум изо всех кабинетов толпой вывалили сотрудники. Две сотни учёных обалдело уставились на эту картину, позабыв про отчёты и бразильский кофе. По улью прокатился гул восторга.
И вдруг… Натик со всего маху налетел на самого Мамеда Кафаровича! Директор, как обычно в это время, благочинно направлялся к выходу, собираясь поехать домой на обеденный перерыв. От мощного удара в живот шеф покачнулся.
Опустив взгляд, Мамед Кафарович узрел перед собой запыхавшегося, полуодетого, покрытого грязными швабренными разводами родственника из горкома с трусами в кулаке. За спиной Натика тяжело дышала тётя Клава, готовая к новому замаху.
— Уже на старух переключился, подонок?! — опешил шеф.
В следующую секунду Мамед Кафарович почувствовал, как кровь с бешеной силой приливает к его лицу. Его знаменитому «золотому» терпению, которое все эти долгие годы помогало ему так гибко и аккуратно двигаться вверх по карьерной лестнице, пришёл окончательный, бесповоротный конец. Перед глазами директора пронеслась его мудрая мама, рухнувшие планы на тихую жизнь и весь этот кавказский стыд на глазах у двух сотен подчинённых.
— Вон отсюда, МРАЗЬ!!! — заревел на весь этаж Мамед Кафарович.
И, вспомнив бурную боксёрскую молодость, директор с размаху, от всего сердца двинул Натика по морде. Наш герой красиво ушёл в горизонтальный полёт, окончательно продвинув «науку» в этом НИИ на много лет вперёд.

Эпилог
После этого памятного дня никто из нас Натика в институте больше не видел. Да и в самом городе он больше не мелькал.
Говорили, что его свадьба с дочерью того самого очень влиятельного человека мгновенно расстроилась. Слухи в Баку разносятся со скоростью ветра, и скрыть детали этого небольшого, но оглушительно шумного инцидента со шваброй и Эльдаром не удалось. С позором и без невесты Натик на пару лет уехал обратно в свой маленький провинциальный городок — туда, откуда когда-то двенадцатилетним амбициозным мальчиком приехал покорять столицу.
Вскоре тучи сгустились и над его отцом. Папашу Натика быстро «попросили с тёплого места», официально сформулировав это как «не справляющийся со своими обязанностями». Впрочем, злые языки в курилках НИИ утверждали, что тут очень сильно постарались оскорблённые родственники несостоявшейся невесты. Возможно, так оно и было, а может, и врут — в Баку любят присочинить.
Но одно было ясно совершенно точно: грандиозные мечты Натика покорить Баку, а заодно и всех бакинских девушек, с треском провалились. Научный улей вздохнул с облегчением, Мамед Кафарович вернулся к своему любимому окну, а Саида с Лейлой ещё долго пили чай в обнимку с Гришей и Эльдаром, вспоминая незабываемый аромат французских духов «Шанель».