О чем он думал, мой дед

   

          Интересно – о чем думал мой дед  Двизин Александр Никонорович, сидя     в камере тюрьмы г. Хабаровска  6  августа 1938 г. Завтра  его должны  расстрелять. Сначала он подумал  о чуде. Утром загремев ключами, войдут в  камеру  и  скажут: «Расстрел отменяется».
      Потом он, вдруг,  решил, что  все  происходящее сейчас  ему  снится. И  стоит только проснуться… Он  подошел к  стене  камеры провел ладонью и  ощутил шероховатость  камня. Посмотрел наверх – там было  маленькое зарешеченное окно и на  потолке горела лампочка.  В  коридоре  за  дверью послышались  шаги  и Александр Никонорович  сел  на металлическую койку.  Нет, он не спал, но   начал дремать. 
       Вспомнился приезд  из  Сибири в  Пензу, 1918 г. В  Иркутской  губернии он находился  в  ссылке с  1910 г. А  после  Революции, все   политкаторжане  были  возвращены из ссылок  и  поселений.  Он  с   женой, она тоже была ссыльной,  и двумя маленькими детьми  Верой  и  Сережей – моим  будущим отцом, приехал в Пензу, в  родительскией дом  на  ул. Овражная 16
Пробыли там немного  и  вновь, уже по своей воле отправились  в  Сибирь. Не  по  себе  было Александру  Двизину в  тесном доме, на улице, застроенной  вплотную домами.  Он привык к вольной жизни, как это  ни  странно звучит. В  Сибири -   просторы, лес, охота,  ему  верят и  слушают, работы невпроворот, там и  созданный  им  фельдшерский  пункт. Поехали обратно  в  Тыреть. 
    Уже в  Сибири родились  еще  дети:  дочь  Надя (1920 г.), сыновья  Володя (1918 г.)  и  Саша (1923 г.). Он  подумал   о  них как-то  мельком.  Да  и  не знал, не занимался  ими толком.  Мотался  по больным и  боролся  за  справедливость, как  ее понимал.  Когда   А.Н. арестовали,  то забрали и  его фельдшерский чемодан , в  котором был  набор медицинских  инструментов на  все  случаи. Просил, чтобы  оставили чемодан – дочь  учится  в  Медицинском институте.  Нет, не оставили.  Да, Надя в  Медицинском, Володя – в Университете, Сергей – в  автодорожном техникуме, Сашка - шалопай пока.  Вера  уже  замужем и две дочки  у  нее есть.
     И все же. Почему он тогда, в  1918,  не послушал свою крестную Любовь  Ивановну Репреву.  «Саша, подумай как следует-  стоит ли  тебе  возвращаться  в  Тыреть  или еще бог знает куда. Здесь родительский  дом, отец, сестра… У  тебя  маленькие  дети,  будут еще - зачем их тащить в  тайгу.  Там тебе могут  припомнить твои  выступления  против большевиков  и  комиссию при Колчаке.  Хоть ты  и говорил, что был номинальным   председателем ее, в  работе  не участвовал, а  ездил по больным. У  тебя большая врачебная  практика, в Пензе тебе  легко  найти работу.   В крайнем случае поможет Александр Васильевич. А хочешь –можно  переехать в  Харьков» 
Александр  Васильевич Репрев  в  то время  уже работал в Харьковском университете  и  написал  свои  учебники  по  общей  патологии. 
       Но, А.Н.  не слушал никого. Мысли  его путались.

    Неужели завтра все  кончится. Наступают  последние  часы его  существования  на  земле. Часы это еще много, потом минуты  и,  вот уже, всего лишь  одна  секунда.   Вдруг почему - то появился лазарет под Мукденом.  Двизин был военным фельдшером. Вон, плохо скошенные  поля  каоляна. За  ними вспыхивают  облачка  дыма от шрапнели, взвиваются  вверх осветительные  снаряды, слышны звуки артиллерии и взрывы мин. Свистят и  проносятся пули.
И отчетливо стало понятно, что он  уже не принадлежит себе  и  надеяться  не на что. Снаряды  и пули  летят все  ближе.
      Но, вдруг, поле  каоляна сменилось калиткой  в  сад. Сразу же  справа росла молоденькая  яблоня, а  чуть подальше от нее он  увидел цветущее  грушевое  дерево.  Груша  была  старая с узловатым  столом  черного  цвета.
Дерево все  было  усыпано бело-розовыми  цветами.  Какой  же изумительный, в  половину неба был этот цвет!

Утром 7  августа 1938 г.  деда  вывели  из камеры.   Своих охотничьих собак он  не успел  вспомнить.
.