Средневековое признание в любви

Держу в руках старенькую хрестоматию по зарубежной литературе средних веков издания 1974 года от составителя Б. И. Пуришева. Бледно-сиреневая обложка с годами потускнела, а золоченые буквы от действия света, влаги и кислорода превратились в бронзовые. Не помню точно, как именно попала ко мне в руки эта книга. До последнего времени была уверена, что купила ее в ‘’Букинисте” на улице Киевской, куда мы периодически заглядывали с подругой по дороге из клиники Ахунбаева, где мы осваивали основы медицинских знаний, предусмотренные нашей программой университета. Однако более подробное исследование внутренней части книги натолкнуло меня на обратные мысли. На обороте обложки обнаружила темно-синюю добротную печать “Учебная библиотека №2”, а также бумажный конвертик с формуляром книги, которые еще с советской эпохи принято использовать в наших библиотеках. На обороте титульного листа обнаруживаю еще одно открытие: там красуется печать библиотеки Киргосуниверситета. Но не думайте обо мне плохо: я не имею привычки не возвращать книги в библиотеку, да и когда нынешний КНУ им. Баласагына был Киргосуниверситетом, я еще в садик ходила. Возможно, в “Букинист” книга попала в таком виде или кто-то из знакомых, кто учился на филфаке университета, когда-то отдал ее мне. Но интересно не это, а то, что я еще нашла в самом конце книги под сносками к литературным произведениям. Там, к своему удивлению, после раздела “Лирика XIV – XV веков” я увидела любовное послание, написанное простым карандашом, размашистым красивым почерком. Это было признание, наполненное отчаянием и горечью. Передаю его точно с соблюдением авторского стиля и пунктуации:
“Сережа! Любимый! Ты слышишь?
Я люблю тебя, даже
после твоей свадь-
бы. Помоги мне
забыть тебя…
Л.
29/Х-75

P.S. Сколько я уже могу
жить в Москве, ради
мимолетных встречь
с тобою в метро?
И без тебя я умру!
Лариса.

Кто эти Лариса и Сережа? Где они сейчас и что происходит в их жизни? Возможно, они уже воспитывают внуков и наслаждаются заслуженным отдыхом на пенсии… Хочется надеяться, что у них все хорошо и жизнь сложилась наилучшим образом. Смогла ли Лариса пережить боль потери и продолжить жить дальше? Хочется верить, что это так. В уме невольно всплывают вопрос: а кто такой Сережа? Почему он женился на другой девушке? Знал ли он о любви Ларисы к нему или это было тайной для него. Эти мысли все кружились в моей голове, и я вспомнила новеллу Стефана Цвейга “Письмо незнакомки”, где мимолетное знакомство стало целым миром для одного человека, а для другого лишь эпизодом, который быстро и легко позабылся в пучине каждодневной рутины. Возможно, Любовь Ларисы для Сергея была все это время такой же тайной, как и для героя новеллы Цвейга.
Но есть и другая возможная ветка событий, где Лариса все-такие обрела любовь Сережи. Первый брак его не сложился и он в поисках нового счастья решил встречаться с Ларисой, которая смогла подарить ему свою любовь и привязанность и сейчас, по сей день, они вместе, переживали вместе радости и горести, победы и неудачи и теперь путешествуют по разным странами и не вспоминают о той нелепой случайности, которая когда-то помешала им быть вместе. Сколько же им сейчас должно быть лет и чем они могли заниматься на момент написания этого признания? О Сереже ничего сказать определённого нельзя: нет никаких данных о его личности, а вот Лариса, скорее всего, была студенткой филфака и на сегодняшний день ей должно быть около семидесяти лет. Об этом говорят другие заметки, сделанные простым карандашом, которые я нашла в этой книге. Тем же почерком и тем же карандашом в содержании хрестоматии отмечены даты. Предполагаю, что Лариса планировала таким образом свое чтение художественных текстов из этой книги. Пометкой 23/Х отмечена “Песнь о Роланде”, “О жимолости” Марии Французской и “Роман о Тристане” отмечены датой 24/Х, “Истинное благородство” Жана де Мена было запланировано на 25/Х, а последняя пометка 26/Х приходится на ряд баллад, среди которых “Баллада о дамах былых времен”, “Баллада примет” и другие.

Да простят меня мои преподаватели зарубежной литературы, но в отличие от Ларисы, я активно читала из этой же хрестоматии только отдельные произведения. Мне хорошо знакома “Песнь о Роланде” и история любви Тристана и Изольды, которые, судя по всему, и для Ларисы имели большое значение, раз уж она отметила их в своем в списке в первую очередь. И это вполне можно понять: романтичное сердце студентки первокурсницы филфака билось в унисон с сердцами героев средневековых легенд, а истории о всепоглощающей любви, сила которой проявляется даже после смерти геров, завораживала и сулила надежды обрести нечто подобное в реальной жизни.

Книга была издана в 1974 году, а уже через год в середине 1975 года она попала в руки Ларисе, и она написала свое признание Сереже. Когда признание создавалось, книга была совсем новенькой, вероятно, от нее еще исходил запах типографской краски и свежая бумага приятно шелестела меж пальцев. Наверное, Лариса ощущала себя в этот момент героиней средневекового романа, некой прекрасной дамой, которая пишет секретное послание своему рыцарю меж строк книги, чтобы не быть уличенной в излишней, неподобающей этикету того времени, благосклонности к мужчине. А параллельно этой удивительной работе девушке приходилось готовиться к экзамену по истории зарубежной литературы, планировать работу, читать тексты и зубрить билеты. И все это уживалось в одном сознании, сердце, времени и пространстве.
Представить сложно, какой путь прошла эта книга, чтобы попасть ко мне в руки и вызвать к жизни строки, которые я пишу в данный момент. Признаюсь, что это письмо попадалось мне не один раз на глаза, в разные периоды моей жизни. Однако написать о найденном в ней послании не возникало мысли до нынешнего года, до тех пор, пока я не рассказала о нем своему коллеге литературоведу, который и посоветовал мне написать об этой истории.
Книга эта у меня во владении находится более двадцати лет и за это время я оставалась наедине с посланием Ларисы как минимум три раза.  В первый раз оно меня очень тронуло, взбудоражило девичьи чувства, заставило сопереживать Ларисе и тайно надеяться на то, что автор текста обретет-таки желанное счастье. Во второй раз строки, написанные Ларисой, попались в довольно сложный, можно сказать даже переломный период моей жизни. Показала его близкому, как казалось тогда, человеку, реакции особой не последовало, я же с особой остротой отнеслась к этому посланию. Даже критиковала Ларису в сердцах, осуждала за излишнюю навязчивость и отсутствие самоуважения. Сейчас же думаю, что, возможно, и не было никакого Сережи, а содержание этого признания- плод воображения романтичной студентки филологического факультета, но для меня оно является маркером той реальности, в которой я на сегодняшний день нахожусь. Это как перечитывать литературные произведения в разном возрасте: сначала ты воспринимаешь их на уровне эмоций в первую очередь, при повторном прочтении начинаешь видеть стиль автора и логику сюжета, а с каждым новым прочтением открываешь все новые детали и личные, важные для тебя самого смыслы.  Возможно, стоит задать себе и сейчас напрашивающийся вопрос: а какое значение и смысл несет в себе послание Ларисы для меня в настоящий момент? Сейчас, находясь в 2026 году на сорок третьем году своей жизни, я бы ответила на него так: все меняется; что было важно когда-то, вызывало бешеный отклик и могло ранить, со временем становится бесцветным и теряет власть над нами. В этом и заключается удивительная сложность и одновременно простота жизни, в ее текучести, непостоянстве и гибкости. От нас зависит в этом процессе только одно: принять это или продолжать сражаться с ветряными мельницами, выдумывая себе непреодолимые преграды и тем самым противореча самой природе вещей. Смириться ль по ударами судьбы иль оказать сопротивленье? Вот, в чем вопрос…