Душа как орган чувств

Оглавление:
Предисловие
Часть I (общая)
Введение: общее понятие об анализаторе, некоторые
особенности каждого из шести органов чувств
Душа, как полисенсорный центр, и ее «рецепторный аппарат»
Душевное восприятие (перцепция)
Процепция, экстрасенсорика и откровение
Индуцирование образов
Часть II (специальная)
Душевные расстройства
Молитва как общий принцип восстановления
нарушенных душевных свойств
Индивидуальный подход при воздействии на «седьмой орган чувств»
Заключение
Список литературы
Примечания
 
(К сожалению при просмотре в этом редакторе обнаружил, что греческий, церковно-славянский алфавит и иврит не отображаются в тексте. Если у читателя возникнет вопрос по этому поводу, я с радостью восполню данный недостаток в переписке).



«Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите…» (Лк. 24, 39).

Предисловие.
Этот труд – не более чем попытка собрать разрозненную информацию по исследуемой теме, осмыслить и частично сгруппировать то немногое из современных данных, что действительно приемлемо для христианского мировоззрения по вопросам «функционирования» души, а также акцентировать внимание на важности учета индивидуальности при наличии душевных проблем. Специальные главы, в которых описываются физиологические и медицинские аспекты, не являются квинтэссенцией знаний в данной области, но демонстрируют линии соприкосновения материальных и метафизических параметров1 одного и того же объекта под названием «Человек», дают возможность понять как его «видовое» устройство, так и нечто в нем уникальное, неповторимое и не поддающееся вульгарной2 систематизации. «Все люди из праха, и Адам был создан из земли; но по всеведению Своему Господь положил различие между ними и назначил им разные пути» (Сир. 33, 10-11). В этом «различии» и проявляется индивидуальность, а общий дизайн объединяет людей не только единообразием органов и систем, но и «устройством» души. Основываясь же на «Принципе обобщения и абстрагирования», вполне допустимо использовать обеспечиваемый им «методологический ориентир на получение обобщенного образа объекта3 различной степени активности» [31, с. 266].
Согласно христианской антропологии, «душа есть сущность живая,  простая  и  бестелесная,  по  своей  природе  невидимая  для телесных глаз, бессмертная, одаренная и разумом, и умом, не имеющая формы, пользующаяся снабженным органами телом и доставляющая ему жизнь, и приращение, и чувствование, и производительную силу, «…» независимая и одаренная способностью желания, также и способностью действования…». [22, с. 70]. Т.к. перечисленные характеристики присущи всем людям вообще, то это и позволяет рассматривать душу как отдельный функционирующий элемент, обладающий целым рядом исключительных особенностей. Важным  в  приведенном  определении  является  то,  что  душа «доставляет телу чувствование». Т.е. она – некий генератор чувств. Но ведь при этом душа сама «пользуется снабженным органами телом», а среди  этих  органов  есть  и  те,  которые  мы  называем  конкретно
«органами чувств». Откуда берет свое начало чувство? Что такое чувство вообще и различно ли оно у души и тела? Есть ли между телесными и душевными чувствами обратная связь? И для чего в конечном итоге необходимо человеку чувство? Эти и другие вопросы, а также встречающиеся в тексте многоточия – способ беседы с читателем, попытка вовлечь его в диалог (возможно и не согласиться с автором) или продолжить, развить его мысль. Хочу предостеречь от искаженного восприятия текста, как презентации способов метапсихоза, а также «научно обоснованного» аскетически-магического экуменизма. Данная работа не является учебником или методическим пособием по изучению того, что находиться за пределами физической материи (во-первых, это не безопасно, во-вторых, довольно затруднительно, хотя бы по причине постоянного расширения границ познания той же материи).

Часть I
Введение: общее понятие об анализаторе, некоторые особенности каждого из шести органов чувств.

«… не бывает ни чувства без вещественной сущности, ни деятельности умственной силы без чувства».
свт. Григорий Нисский

Что такое «орган чувств»? Школьный курс биологии дает нам общее представление об эстезиологии и о шести4 органах чувств. Как они устроены – удел анатомии, как функционируют – физиологии живых организмов. Обобщенно все выглядит так: центральная нервная система обрабатывает данные, поступающие из периферической (рецепторной) части каждого из шести анализаторов и таким образом складывается общая картина восприятия окружающего мира живым существом. Разумеется, это описание очень примитивно, т.к. не отражает процессов биохимического и электролитно-клеточного уровня, где возможны свои «замены» (конвергенции), стимуляции и супрессии, и не детализирует основных принципов конструкции сенсорных систем5, однако в общем дает определенное схематическое представление. Но чтобы лучше понять как функционирует еще один «орган», участвующий в формировании   «седьмого6   чувства»   стоит   более   подробно
рассмотреть некоторые особенности предыдущих шести. Рассмотреть их не с анатомо-физиологической точки зрения, а сквозь призму главной характеристики «седьмого анализатора» – его простоты7, как свойства универсального, обеспечивающего удобное соединение с шестью остальными. Однако простота в отношении любого анализатора весьма условна. И наверное самым по-своему сложным будет выглядеть орган слуха. Здесь нельзя упростить все до понятий «наличие раздражителя», его «интенсивность» и «длительность». Ведь звуковые волны, проходящие через относительно простую механическую систему звукопроведения в среднем отделе уха, вызывают не только движение жидкости во внутреннем его отделе, где и «рождается» слух, но, в зависимости от частоты своих колебаний (Гц), раздражают определенную рецепторную зону. Иными словами, при атрофии участка, воспринимающего звуковой раздражитель высокой частоты (например, писк комара) ни длительность, ни интенсивность низкочастотного раздражителя (например, звук колокола-благовестника) не способны компенсировать имеющийся сенсорный недостаток. Человеческое ухо в среднем слышит звуки от 16 Гц до 20 кГц при передаче колебаний по воздуху8. В этом звуковом диапазоне находится весь окружающий нас мир, и потеря способности воспринимать звуковые колебания какой-то определенной частоты уже вытесняет что-то за пределы нашего восприятия в немое царство, где ощущения остаются доступными лишь посредством остальных пяти органов чувств.
Сходным образом представлен и орган обоняния. Пока нет единого мнения о способе возникновения обонятельного импульса. То ли одоранты, или молекулы различных химических соединений активируют определенные рецепторы за счет структурного соответствия (модель «ключ-замок»), то ли имеет значение колебательный спектр атомов ароматического вещества, то ли имеет место их прессорное воздействие или возникающая местная химическая реакция. Но одно можно констатировать достоверно точно: все множество ароматов имеет тропность к определенным рецепторам9 (т.е. упрощенно, рецептор, воспринимающий запах вина, инертен к обонятельному раздражителю ладана и наоборот)10.
Значительно «проще» функционирует орган вкуса. Примерно 10000 вкусовых почек (функциональная единица рецепторного аппарата) различают всего несколько вкусов. Общепринято, что таких вкусов четыре: сладкий, горький, кислый и соленый. Некоторыми авторами указывается на наличие кроме этих базовых и «пятого вкуса» – умами – ощущения, производимого свободными аминокислотами, в частности глутаминовой11. Но можно встретить в литературе описание и таких типов вкусовых ощущений как терпкий,вяжущий, острый, жгучий, мятный, щелочной, металлический и некоторые другие. Однако не стоит забывать, что вкусовая чувствительность это всего лишь один из видов хеморецепции. И вышеперечисленные ощущения (кстати в т.ч. и ощущение соленого и кислого) вызываются влиянием на слизистую оболочку, когда к собственно вкусовым ощущения обычно примешиваются тактильные (на языке) и др.12. Таким образом к «чистым вкусам» можно отнести только сладкий и горький.
У разных людей не только диапазон, но и пороги вкусовой чувствительности к различным веществам существенно отличаются вплоть до «вкусовой слепоты» к отдельным агентам. Абсолютные пороги вкусовой чувствительности во многом зависят и от состояния организма (они изменяются в случае голодания, беременности и т.д.).
Орган зрения. Около 90% всей информации воспринимается посредством данного анализатора, однако при этом глаз устроен не на много сложнее других органов чувств. Упрощенно это полость с прозрачным содержимым, состоящая из трех оболочек. Электромагнитное излучение в световом диапазоне длин волн (в определенной и к тому же весьма узкой его части13) проходит через несколько прозрачных сред и фокусируется на определенной зоне, где как и в предыдущих случаях, под действием адекватного раздражителя фоторецепторов, возникает электрический потенциал, обеспечивающий центральную нервную систему (ЦНС) адаптированной для обработки информацией об окружающем мире. Однако сам процесс «рождения» зрительного импульса значительно сложнее всех сенсорных аналогов. При поглощении кванта света молекулой зрительного пигмента в ней происходит ряд трансформаций, причем длительность процесса изомеризации измеряется триллионными долями секунды. Свет при этом выполняет лишь роль триггерного фактора, запускающего на последующих уровнях механизм фоторецепции, включающий биохимический каскад, активацию электролитных потоков и выработку нейромедиаторов. Вполне естественно, что такая система обладает регенеративными свойствами14, несмотря на внушительное количество самих фоторецепторов, делящихся всего на две неравномерные группы15.
Кроме восприятия света, фоторецепторы обеспечивают и цветоощущение. Весь воспринимаемый нами цветовой спектр зависит от находящегося в них чувствительного к определенному цвету16 пигмента.
Интересен еще и тот факт, что анализ и обработка информации, в отличие от других анализаторов, начинается уже группами клеток глаза, т.е. еще до поступления импульса в зрительные центры мозга.
Вестибулярная система помогает организму ориентироваться в пространстве при активном и пассивном движении. Принцип рецепции близок к органу слуха17, но гораздо проще. Скольжение отолитов (кристалликов карбоната кальция) по волоскам вестибулорецепторов, вызванное изменением положения тела или движение эндолимфы во время угловых ускорений в полукружных каналах активирует процесс ионной поляризации в волосковых клетках и запускает процесс рождения нервного импульса. Однако при этом, в отличие от предыдущих органов чувств, кроме сенсорного восприятия одновременно и более выражено реагируют другие отделы нервной системы: импульсы от вестибулорецепторов направляются в спинной мозг, мозжечок, глазодвигательные ядра, ганглии автономной нервной системы18 и т.д., рефлекторным путем вызывая перераспределение тонуса скелетной мускулатуры, что и обеспечивает сохранение равновесия тела. Нейроны вестибулярных ядер обладают способностью реагировать и на изменение положения конечностей, повороты тела, сигналы от внутренних органов, т.е. осуществлять синтез информации, поступающей из разных источников.
И последняя, самая «примитивная», соматосенсорная система. Она осуществляет кожную чувствительность и восприятие со стороны скелетно-мышечного аппарата (т.н. «мышечное чувство»). Однако, кроме поверхности кожи, сухожилий и связок проприорецепторы находятся и в брыжейке, в соединительнотканной основе слизистых оболочек, среди мышечных волокон языка и в др. «местах» организма. Наряду с этим существуют рецепторы, реагирующие на давление, вибрацию, тепло и холод, а также на болевые раздражения. Их строение весьма различно и сложно, а гистологический тип некоторых из них (например терморецепторов) и вовсе до конца не ясен19. Но сам механизм возбуждения сходен с предыдущими сенсорными системами и не выходит за рамки банальной ионизации клеточной мембраны рецептора, вследствие ее деформации механическим стимулом. Это приводит к генерации импульса, распространяющегося по волокну в ЦНС. Любой раздражитель – ароматический, звуковой, вкусовой, позиционный, тактильный или зрительный – на рецепторном уровне трансформируется в электрический потенциал и по проводящим путям поступает в определенный отдел головного мозга под названием анализатор. Там происходит обработка информации и оттуда мы получаем сигнал для ее интерпретации все тем же головным мозгом. Иными словами мы слышим не то, что слышим, мы обоняем не то, что мы обоняем, мы осязаем, чувствуем вкус, ощущаем равновесие или даже видим не то, что осязаем, ощущаем пространственно и на вкус или даже видим, а то, что мы «думаем». Но что же происходит с этой информацией далее?
 
Душа, как полисенсорный центр, и ее «рецепторный аппарат».

«Из земли сотворено тело… а разумная душа вдунута свыше Богом в лицо. Ибо именно здесь, как говорят, находится ведущее начало, и через органы чувств душа вошла в первозданного».
Климент Александрийский

Итак, куда поступает информация из анализаторов? Считается что в другие отделы головного мозга, и именно мозг отвечает психологическим процессом в виде аффектов, эмоций, чувств и настроений на соответствующий раздражитель. Так ли это? Еще 100 лет назад думали, что «вся кора полушарий, эта совершеннейшая часть мозга, состоит только из бесчисленного множества анализаторов, анализаторов и анализаторов. И если в коре не нашлось места для какого-нибудь центра чувств, то тем более его нельзя искать в серых узлах мозгового ствола, которые, как это отчасти известно, имеют чисто физиологические функции. Мозговая кора анализирует не чувства, а ощущения. «…» Исследования Павлова соответствуют наблюдениям хирургов над множеством раненых с абсцессами лобных долей мозга. Они, как правило, не сопровождаются сколько-нибудь заметными изменениями психики или расстройством высших мыслительных функций» [37]. Действительно, общеизвестно, что корковые центры каждого из шести анализаторов имеют определенную локальность и оперативное удаление участка головного мозга или его разрушение вследствие патологического процесса должны прерывать хотя бы часть связей от этих центров к предполагаемым центрам, способным ответно индуцировать эмоции, однако на опыте (в клинике, особенно в нейрохирургии) такого прямого сенсорно-эмоционального разрыва не наблюдается. Но исключает  ли  это  наличие  воздействия  опосредованного?  Ведь нейрофизиологи начала XX века еще не знали о нейрохимии и не имели представления об экспериментальном генерировании эмоций при непосредственном воздействии на головной мозг. Теперь мы понимаем, что не наличие фруктозы или органических кислот в томатном соке, раздражая вкусовые рецепторы, повышают настроение. Это происходит опосредованно, за счет выработки нейромедиаторов. И не звуковые волны, воздействуя через эндолимфу улитки на волосковые клетки и, приводя клеточную мембрану в состояние деполяризации, вызывают приятные душевные ощущения, а соответствующая оценка гармонии музыкального произведения, влияющая на выработку эндорфинов. Так неужели все снова замыкается на ЦНС? Если пока еще не найдено «центра отвращения или восторга», то вполне вероятно что со временем такие «центры» обнаружат. Например, уже сейчас возможно медикаментозно или гипнотически синтезировать и страх, и радость, и тоску. Правда есть некоторые «белые пятна» на этой сенсорно-психологической карте: искусственно вызванные ощущения (как самостоятельные, так и применительно к определенным образам и событиям), подобно ответной эмоциональной реакции на стандартный раздражитель, могут возникнуть лишь «повторно», как уже имеющие свои аналоги в памяти. Что-то ранее пережитое в той или иной степени можно воссоздать искусственно, но нельзя посредством бессознательного влияния на мозг возбудить его к рождению новых, ранее неведомых эмоций и чувств. Нельзя при помощи опиатов синтезировать ни с чем не сравнимую исключительную радость при рождении собственного ребенка, а при помощи  налоксона20  –  безутешное  горе  при  смерти  особенно любимого человека. Следовательно, для возникновения новых чувств нужен определенный опыт, включающий в себя не только зрительные или тактильные раздражители, но и определенную индивидуальную оценку происходящего…
Сложность анатомии и физиологии органов чувств, их функциональная разница и особенности в отношении физической энергии стимула, являющейся для рецептора каждой сенсорной системы адекватной и мн. мн. др. все же объединяет сенсорные системы по принципу устройства. Он практически идентичен и схематически выглядит так: раздражитель, генерация импульса, кодировка и транспортировка импульса в ЦНС, обработка информации (опознание образов). Однако этим все не ограничивается. Мы привыкли слышать как что-то или «глаз радует», или «приятно слуху». В рассудке неискушенного научной терминологией обывателя обиходный оборот речи наглядно объясняет «выход раздражителя» за пределы анализатора. И скорее всего это не просто фразеологизмы, а реальное описание начала и конца некой последовательности событий: сознание не просто получает информацию о боли или «приятности», оно воспринимает где-то и каким-то образом синтезированные страдание или наслаждение и подвергает их соответствующему анализу…
Прп. Максим Исповедник четко и ясно говорит: «наши чувства сами по себе не являются довлеющими для восприятия предметов». Значит они лишь посредники между внешним миром и тем, что в христианстве называется «душой». Но сами по себе «материальные» органы чувств не напрямую связаны с «нематериальной» душой. По всей видимости между ними есть какая-то «деталь», но так или иначе,
не  противореча  современной  нейрофизиологии,  христианская антропология утверждает: «Для познания существующих вещей мы не удовлетворяемся только восприятием чувства, но полученные впечатления подвергаем деятельности ума, обдумывая их…» [45]. Интересно, что еще в VIII веке прп. Иоанн Дамаскин в своем «Точном изложении…» приводит удивительно верную схематизацию работы органов чувств21, что наглядно демонстрирует не только человеческое знание топографической анатомии и, отчасти, физиологии уже во времена античности22, но прежде всего оправдывает саму возможность рассмотрения души в совокупности с телесными органами с вполне христианской позиции. При этом душе отводится более почетное место в таком соматопсихическом23 симбиозе: «Чувство есть та сила души, которая способна воспринимать материальные вещи, то есть способна различать. Жилищами же чувств служат органы, то есть члены, через посредство которых мы чувствуем; а чувствуемое – то, что подпадает под власть чувства; способным же к чувствованию является живое существо24, имеющее чувство» [22, с. 74]. В принципе все святоотеческое осмысление данного вопроса сводится к подобной схеме, представляющей, говоря языком науки, душу как некую (седьмую) сенсорную систему, где:
- роль периферической части анализатора отводится самим шести анализаторам,
 за генерирующую душевный импульс и его проводящую часть (как сказано выше) отвечает сознание,
- а центральным звеном выступает некий нематериальный объект – душа, которая «по естеству одна, умная и невещественная, посредством чувств соединенная с естеством вещественным…» [11, гл. 14].
Причем связь эта не просто двусторонняя, как в случае с шестью органами чувств (т.е. от рецептора к ЦНС и от ЦНС к части соматической системы, реагирующей на определенный раздражитель) – она еще и заключает в себе сам потенциал функционирования: «… все вещественное, подлежа превратности и изменению, если соделается причастным одушевляющей силы, придет в движение возрастанием; если же лишится жизненной деятельности, кончит движение тлением» [там же]. Но любая сенсорная система прекращает функционировать в бессознательном состоянии (кома), однако душа, «доставляющая телу жизнь» [22, с. 70] при этом еще не покидает тело. Это легко доказать при помощи банальной электроэнцефалограммы (ЭЭГ), где не регистрируются импульсы в результате звукового, светового, тактильного или др. раздражителей, а при этом сохранены дыхание, сердечная деятельность и т.п. признаки жизни. Следовательно, именно сознание стоит «на границе» органов чувств и души.
У сознания есть своя область деятельности. Она заключается прежде всего в умственной работе. А информация, поступающая в мозг, необходима не только для простых и сложных рефлекторных актов, но и в качестве «основы психической деятельности человека»: «психический акт «…» не может явиться в сознании без внешнего чувственного возбуждения» (И. М. Сеченов, 1863). Тем не менее, переработка сенсорной информации может как сопровождаться, так и не сопровождаться осознанием стимула. Если осознание происходит, говорят об ощущении. Понимание ощущения приводит к восприятию. Восприятие (перцепция) – к возникновению определенных психологических оценок, т.е. формированию концепции25. Возникает модель: рецепция – перцепция – концепция26. Однако, если «для физиологов достаточно и того, что мозг есть орган души» [50, с. 145], то для тех, кто не просто сочетает в себе научное знание и метафизическое чувство, а является представителем «науки из наук»27 и исследователем исключительно в области душевной, все представляется намного глубже: «Душа есть сущность «…» бестелесная, по своей природе невидимая для телесных глаз, бессмертная, не имеющая формы, одаренная и разумом, и умом, «…» имеющая ум, не иной по сравнению с нею самой, но чистейшую часть ее…» [22, с. 70]; «Что такое душа? Существо бесплотное, разумное, обитающее в теле, причина жизни. Что такое ум (;;;;)? Чистейшая и обладающая разумом часть души28, которой созерцаются (обдумываются) вещи, и которая обсуждает то, что раннее было воспринято (посредством органов чувств и собственными заключениями). Что такое: «;;;;;;» (как бы – «разум души»)? Силы души, которые посредством разума и последовательности, вносят, до некоторой степени, согласованность вещей. Что такое навык (;;;;;;)? Обыкновение в душе, укоренившееся в результате опыта. Что такое чувство (;;;;;;;;)? Орган души, способность посредством органов чувств воспринимать находящееся извне» [45]. До этого мы подробно говорили только о чувствах и их осознании и намекали, что восприятие мира не ограничивается чувствами, вернее не останавливается на ощущениях, посредством органов чувств воспринимаемых. На основании исследований в области сенсорики давно доказано, что всякое ощущение сопровождается эмоциональным фоном, «окрашено» в эмоциональные тона (люди не просто ощущают какой-либо запах или вкус, а воспринимают его как приятный или неприятный). Эмоция – это субъективная реакция человека на воздействие внешних и внутренних раздражителей, на существующие события или возможные ситуации, имеющая сугубо личную значимость. В узком смысле это непосредственное переживание какого-нибудь чувства. Этот процесс не ограничивается внутренней психической реакцией, но отражается изменениями в области нервной, эндокринной, дыхательной, пищеварительной и других систем организма, проявляется также и определенными комплексами активности мимической мускулатуры. Эмоций много29, они делятся на негативные, позитивные и нейтральные, статические и динамические, традиционные и нетрадиционные, различаются по силе, продолжительности и осознанию. «Эмоцию» принято отличать от «чувства», «аффекта», «настроения» и «переживания». Например «в отличие от чувств, эмоции не имеют объектной привязки: они возникают не по отношению к кому или чему-либо, а по отношению к ситуации в целом. «Мне страшно» – это эмоция, а «Я боюсь этого человека»  –  это  чувство»  и  т.д.  Эмоции  имеют  «способность формироваться по отношению к ситуациям и событиям, которые реально в данный момент могут не происходить, и существуют только в виде идеи о пережитых, ожидаемых или воображаемых ситуациях «…» (эмоции могут передаваться между людьми или животными), изза чего эмоциональный опыт включает в себя не только индивидуальные переживания, но и эмоциональные сопереживания, возникающие в ходе общения…» [67].
Итак, кроме чувств существуют эмоции и они имеют свой центр (распознавания  эмоций),  расположенный  в  правом полушарии головного мозга. Но распознавание эмоций и их генерирование – вещи совершенно разные. Допустим, что есть и генеративный центр, и есть в нем, например, «участок плача»30. Но тогда при его активации изменяется принцип работы тактильного анализатора (ведь во время данного психоэмоционального акта секреция слезных желез происходит без физического раздражения конъюнктивы). А сенсорные системы, как известно, не конфликтуют. Значит ли это, что плач – состояние активности совершенно иного анализатора? Возможно. Ведь слезы, выделяемые во время эмоционального плача имеют даже иной химический состав, в отличии от других видов слез: в них больше пролактина, адренокортикотропного гормона, энкефалина, а также микроэлементов K и Mn. Если же допустить наличие такого «слезного участка» в «центре эмоций», то надо предположить и то, что он имеет как минимум два отдела, ведь слезы сопровождают как отрицательные,  так  и  положительные  эмоции  (и  так  по  каждой эмоции), а это усложняет и без того сложное функционирование еще не доказанного центра…
Ранее  мы  говорили  о  шести  сенсорных  системах,  которые
«замыкаются» на ЦНС. Но конкретно к которой из них следует отнести чувство жажды и голода, чувство нехватки кислорода и свободного пространства, вожделение сна или половое влечение, ведь называясь «чувствами», эти последние также вполне ощутимы, т.е. телесны? А стоит подняться на «ступеньку» выше и уже получим нечто новое: чувство вины и ощущение реальности, чувство интеллектуального голода и жажду общения, влечение к неизведанному и желание свободы, чувство собственного достоинства и потребность в самовыражении. А если еще «выше»? Тут обретаем чувство патриотизма, чувство любви и удовлетворение от реализованной возможности быть полезным31! В какой извилине находится центр, отвечающий за неспокойное, волнующее телодвижение, участливое лицо и проникновенные глаза, за живую речь с богатыми интонациями, теплые слова и отзывчивое дыхание? Значит, как органы чувств, так и возникающие посредством их состояния психики (эмоции, переживания и т.д.) не удовлетворяют окончательному объяснению всех явлений в области сенсорики. Наверное  они  и  не  исчерпывают  всей  полноты  мироощущения. Следовательно, вполне логично допустить существование некоего консолидирующего органа восприятия, хотя и не поддающегося окончательной научной интерпретации, но обладающего способностью, выходящей за пределы высшей нервной деятельности. Ведь любая полисенсорная система не может замыкаться сама на себе: ее слаженное и безопасное функционирование может быть обеспечено лишь при наличии элемента, объединяющего все анализаторы в единое целое.
Всегда ли доказательства шли параллельно с гипотезой и очевидным фактом или даже предшествовали им? Или же научная мысль наоборот всегда опережала эксперимент, являющийся лишь способом подтвердить (или опровергнуть) последнюю? Не учит ли нас вся история, что множество «открытий чудных» скептически встречались инертным фундаментализмом, и лишь спустя столетия получали признания, а то, что выходило за рамки традиционного понимания позже мягко перемещалось в разряд категорий экстраординарных и называлось: «Гений, парадоксов друг» (А. С. Пушкин)? Замечательна в этом контексте мысль известного русского физиолога И. М. Сеченова: «К сожалению, микроскоп, оказавший делу изучения животного тела столь великие услуги, оказывается бессильным именно при решении нашего вопроса: форму связи нервных клеток между собою он определить до сих пор не может. Поэтому в науке существование такой связи принимается не как доказанный факт, а как логическая необходимость. Вне межклеточной связи нельзя было бы в самом деле объяснить себе способа происхождения даже самого элементарного рефлекса (выделено в оригинале) [50, §7]. Это было написано (опубликовано) в 1863 году. Лишь спустя 34 года, в 1897 году Шеррингтон сформулировал представление о синапсах32. А еще через 10 лет в 1906 году C. Golgi (Италия) и S. Ramоn y Cajal (Испания) получили Нобелевскую премию за исследования синаптической передачи. Только в 1921 году, т.е. через почти 60 лет О. Loewi (Австрия) установил химическую природу передачи возбуждения через синапсы и роль в ней ацетилхолина, только в 1933 году А. В. Кибяков (СССР) установил роль адреналина в синаптической передаче, и только в 1970 – В. Katz (Великобритания), U. Euler (Швеция) и J. Axelrod (США) открыли роль норадреналина в синаптической передаче (Нобелевская премия). Более 100 лет потребовалось на то, чтобы доказать интуитивное предположение, обоснованное лишь «логической необходимостью»!
Сложно себе представить схему «синаптической связи» материальных органов с нематериальной субстанцией, нет данных о медиаторах, связующих «край» анализатора с «краем» души или о потенциалах, способных преодолеть грань физического с метафизическим и т.о. стимулирующих развитие душевного импульса. Однако, мы обязаны признать, пока тоже чисто логически, что таковая связь есть, даже если на сегодняшний день и нет научных тому подтверждений.
 
Душевное восприятие (перцепция).

«Он дал им смысл, язык и глаза, и уши и сердце для рассуждения» (Сир. 17, 5).

Анализируя душу как некий полисенсорный центр со своим рецепторным составом, нельзя обойти вниманием и свойственную ей перцепцию. Восприятие (от лат. perceptio) – «чувственное познание предметов окружающего мира, субъективно представляющееся непосредственным» (В. А. Лекторский, 2010). В этом определении налицо   двухуровневая   система:   «чувственное   познание»   и
«субъективное (о них) представление». Однако представленное определение научно, следовательно основанно на научной аргументации. Говоря же о чувстве с позиции христианского мировоззрения, мы обязаны также руководствоваться соответствующим обоснованием. И здесь нельзя обойти стороной основной, в данном случае «информационный» источник, Библию. Бесспорно, прежде всего это источник информации нравственной, однако, как историю мироздания, так и человеческую сущность каждый христианин узнает не иначе как из Священного Писания. И тут любопытен следующий факт: слово «чувство» на страницах Библии встречается всего несколько десятков раз33. Причем это в синодальном переводе. А в греческом варианте Нового Завета ;;;;;;;;;;34 – чувства (существит., Ср.р., мн.ч.) – мы встречаем лишь однажды: «твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства (;;;;;;;;;;) навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5, 14). В Септуагинте также ;;;;;;;;;; встречается всего один (!) раз. Вот этот стих: «Внутренность моя, внутренность моя, я скорблю и чувства (;;;;;;;;;;) сердца моего; жаждет душа моя, разрывается сердце мое. Не могу молчать, не могу молчать, потому что голос трубы услышала душа моя, крик войны» (Иер. 4, 19). Однако в древнееврейском тексте нет слова, соответствующего слову «чувство», и последний стих дословно переводится так: «Утроба моя! утроба моя! скорблю во глубине сердца моего, волнуется во мне сердце мое, не могу молчать; ибо ты слышишь, душа моя, звук трубы, тревогу брани». Проследив все остальные места как Ветхого, так и Нового Завета, мы столкнемся со смысловым, а не буквальным переводом. Например, в Суд. 15, 18 читаем: «И почувствовал сильную жажду…», между тем как у «Семидесяти» стоит глагол35 «;;;;;;;;» – томился жаждой, возжаждал. У Ис. 44, 16: «часть дерева сожигает в огне, другою частью варит мясо в пищу, жарит жаркое и ест досыта, а также греется и говорит: "хорошо, я согрелся; почувствовал огонь"» – вместо «почувствовал» стоит «;;;;;» (увидел, воспринял). Иер. 5, 3 переведено: «О, Господи! очи Твои не к истине ли [обращены]? Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли…», тогда как «;;; ;;; ;;;;;;;;» дословно звучит «но не выстрадали они». У Лк. 6, 41 записано: «что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?».  Греческий  текст  в  данном  месте  ограничился
«;; ;;;;;;;;;» (не замечаешь36). В Деян. 10, 10, где привычно слышим:
«и почувствовал он голод, и хотел есть», по-гречески записано как
«;;;;;;; ;; ;;;;;;;;;;» (сделался же голодным). Подобным образом выглядят переводы Притч. 23, 35; 3Езд.10, 35-36; 1Мак. 1, 5; Мк. 5, 30; Флп. 2, 5 и др.. Значит можно говорить только о единственном библейском (новозаветном) стихе, где слово «чувства» прямо передает свое значение! Правда в Библии чаще чем ;;;;;;;;;; (чувства) встречается существит. Ж.р. ;;;;;;;;37. Это однокоренное слово более емко (в контексте) отражает уже другой уровень чувствования – восприятие ощущений. Однако и его можно встретить довольно редко – всего в трех канонических книгах38: один раз в Исх. 28, 3, где оно переведено как «понимание» (;;;;;;;;;), один раз в Флп. 1, 9:
«молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве («;;;;;;;;39» – ощущении)» и 22 раза в Притчах Соломоновых (1:4,7,22; 2:3,10; 3:20; 5:2; 8:10; 10:14; 11:9; 12:1,23; 14:6,7,18;
15:7,14; 18:15; 19:25; 22:12; 23:12; 24:4 – восприятие, чувство, чувствование, сообразительность, усмотрение, здравый смысл)40. Тем не менее вся Библия пронизана «чувствами» – как божественными (антропоморфизмами), так и человеческими! Что же тогда следует понимать в качестве элемента, сопряженного с данным свойством? Ответ необходимо искать не во внешней (лексической) демонстрации сенсорного явления, а в его потенциальном источнике. И таким генератором, излучателем и вместилищем чувств является человеческое сердце. А напоминание о нем мы найдем едва ли не на каждой странице41! В трактате «Душа, дух, тело» свт. Лука довольно оригинально называет одну из глав своей книги: «Сердце как орган высшего познания». Он пишет: «Поистине всеобъемлюща, по Священному Писанию, роль сердца в области чувства. Оно веселится42, радуется43, скорбит44, терзается до того, что псалмопевец кричит45, рвется от злобы46 и горит трепетным предчувствием у Клеопы47. Оно негодует на Господа48, в нем гнездится гнев49, прелюбодейная страсть50, зависть51, надменность52, смелость и страх53, нечистота похотей54, его сокрушают поношения55. Но оно воспринимает и утешения56, способно к великому чувству упования на Бога57 и сокрушению о грехах своих58, может быть вместилищем кротости и смирения59. Помимо этой полноты чувствований, сердце обладает высшей способностью ощущать Бога, о которой говорит ап. Павел в Афинском Ареопаге: «дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деян. 17:27)» [37]. Вполне наглядно продемонстрированы вполне душевные свойства, присущие сердцу. Однако «сердце» и «душа» не синонимы, и даже уровни их категориальной идентификации различны. Как же тогда понять это функциональное равенство при «морфологическом» различии? Для лучшего объяснения можно использовать модель включенности частей в целое, когда части системы обладают отдельными свойствами всей системы и даже если не отождествляются с ней, то тем не менее воспринимаются, как ей присущие (например солнечное сияние и само солнце).
В смысловом контексте Св. Писания практически везде сердце ассоциируется именно с чувством (ощущением): например, «…всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5, 28). При этом само восприятие, как некий индикатор, ставит между сердцем и разумом невидимый знак равенства: «что с тобою? отчего смущены разум твой и чувства сердца твоего? отчего смущаешься?» (3Езд. 10, 31). Сердце (греч. – ;;;;;;60) переводится двояко: либо как физический орган, либо как нравственный источник (мыслей, воли, желаний, чувств и страстей). В еврейском тексте библейское «сердце»61 лишь изредка связано с конкретной частью биологической системы (4Цар. 9, 24; Пс. 36, 15)62, почти всегда оно включает в себя только внутреннего человека: разум, волю, мысли, желания, эмоции. Отсюда становится ясным отсутствие специального термина для обозначения чувств в ветхозаветном первоисточнике63.
Сравнивая разночтение указанного выше Иер. 4, 19 в Септуагинте и в масоретском тексте, мы сталкиваемся с отсутствием еврейского  аналога  греческому  ;;;;;;;;;;.  Смысловая  адаптация
«скорблю во глубине сердца моего, волнуется во мне сердце мое» вариантом
«я скорблю и чувства (;;;;;;;;;;) сердца моего» дает (в том числе) этнический и культурологический ответ лингвистическому, или даже скорее филологическому несоответствию. Подобным образом (хотя, более – в аскетическом аспекте) следует сравнивать и синодальный текст со славянским. Вот лишь несколько примеров из приведенных выше мест Книги Притчей:
 «Начало мудрости – страх Господень [доброе разумение у всех, водящихся им; а благоговение к Богу – начало разумения]; глупцы только презирают мудрость и наставление» (Притч. 1, 7).
Начaло прем;дрости стрaхъ гpень, рaзумъ же блaгъ вс;мъ твор;щымъ є3го2: б;гоч;стіе же въ б;а начaло ч;вства, прем;дрость же и3 наказaніе нечести1віи ўничижaтъ (пр7тч. а7: з7).
 «Сердце разумного ищет знания, уста же глупых питаются глупостью» (Притч. 15, 14) или «Сердце разумного приобретает знание, и ухо мудрых ищет знания» (Притч. 18, 15).
С;рдце прaвое и4щетъ ч;вства: ўстa же ненакaзанныхъ ўразумёютъ ѕл†a (пр7тч. є7c: д7c). С;рдце разyмнагw стsжетъ чyвствіе, ўшесa же мyдрыхъ и4щутъ смhсла (пр7тч. и7c: є7c).
Впервомслучае«благоговениекБогу–началоразумения»
выражается фразой: «благочестие перед Богом – начало чувства». Что это за чувство, синонимическое разумению? Ведь чувство, как известно явление из категории ощутимой, а разумение – мысленной. Здесь не может не быть объяснения, характеризующего подобную замену чем либо иным, кроме включенности части в целое. Выше уже было показано что мы видим не то, что видим или слышим не то, что слышим, а что «думаем». Включенность «разумения», как центрального звена в общую сенсорную систему, делает его тождественным «чувству». Сказать «начало разумения» или «начало чувства» все равно что сказать «видеть солнечный свет» или «видеть солнце». Однако здесь имеет значение не столько равенство понятий
«разумение» и «чувство», сколько понимание причины начала их возникновения – «благоговение к Богу». Да и сам духовный уровень
«чувства» («разумения»), отличается от сферы обычного сенсорного восприятия тем, что рождается не от природы, а от «благочестия» и возрастает в «страх Господень», постепенно возводя человека в великое достоинство уподобления Творцу. И если бы речь шла о простом телесном чувстве или разумении, то они явно бы не сопрягались с духовными признаками. Ведь «телесная наша жизнь есть просто жизнь, как жизнь и всех животных. Но разумная душа должна восприять жизнь, которую подает Бог и которая есть свет человеком, подаемый свыше от Бога. Кто лишен этой жизни, тот живет, как и все неразумные животные», чувствуя и разумея только этот видимый мир. [52].
Во втором случае замечательно следующее: посредством органов чувств (в данном случае – слуха) знание становится достоянием сердца («Сердце разумного приобретает знание, и ухо мудрых ищет знания»), однако  это  знание  есть  в  то  же  время  уже  не  просто  набор информации,но сувственно ощутимый опыт, стремящийся к постоянному восполнению:
«С;рдце разyмнагw стsжетъ чyвствіе, ўшесa же мyдрыхъ и4щутъ смhсла».
Если из двух созвучных по фразеологическому и по смысловому составу стихов искусственно создать один, соединив первую часть первого со второй частью второго, то получится не совсем понятное уравнивание «сердца» и «уха» в общности поиска: «Сердце разумного ищет знания и ухо мудрых ищет знания». Прочитав же эту синтаксическую конструкцию (или мини-компиляцию) по-славянски, можно легко понять всю разницу направленности указанных «сердца» и «уха» и их места в чувственно-разумной схеме «седьмого анализатора»:
«С;рдце прaвое и4щетъ ч;вства, ўшесa же мyдрыхъ и4щутъ смhсла».
Однако, как неправое сердце лишается этой возвышенной чувствительности, доходя до состояния т.н. окаменелого нечувствия, так и искусственный «поиск чувства» (т.е. благодатного наслаждения) как самоцели, уводит душу в состояние прелести64. Отсюда становится ясным глубокий смысл наиболее часто цитируемого в христианской аскетической литературе стиха и его практическая ценность: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4, 23).
Господь спрашивает Своих учеников: «Для чего такие мысли входят в сердца ваши?» (Лк. 24, 38). Вот что по этому поводу пишет свт. Лука: «Как эти мысли входят в сердца ваши? откуда входят? Если входят в сердце, то, значит, не рождаются в нем. Конечно, Писание не противоречит несомненным физиологическим фактам и не отрицает роли мозга в мышлении, и не только мышлении, но и во всех психических процессах «…», но только мышление не ограничивается деятельностью коры головного мозга и в ней не заканчивается. Нам известны в мозгу двигательные и сенсорные центры, вазомоторные и дыхательные, тепловые и другие центры, но нет в нем центров чувств. Никому не известны центры радости и печали, гнева и страха, эстетического и религиозного чувства65. Хотя от всех органов чувств и всех вообще органов тела направляются в мозги оканчиваются в клетках его сенсорных центров все чувствительные волокна, но они несут только ощущения зрительные и слуховые, обонятельные и вкусовые, тактильные и термические, локомоторные и многие другие. Но это только ощущения. А не делать различий между ощущениями и чувствами – значит впадать в самую глубокую психологическую ошибку. Если бы мы могли, что, конечно, немыслимо, остановить стремительную и сложнейшую динамику психических процессов и рассмотреть отдельные элементы в статическом состоянии, то ощущения представились бы нам только как импульсы к возникновению мыслей, чувств, желаний и волевых движений. А мысли, выхваченные из мозга, оказались бы только незаконченным, сырым материалом, подлежащим глубокой и окончательной обработке в сердце – горниле чувств и воли. Каким образом возникшие в мозгу мысли передаются в сердце, мы не знаем, но мысль как акт чисто психологический, в отличие от ощущений, как актов физиологических, не нуждается в анатомических путях проведения. Не нуждаются в этих путях и чувства, возникающие в сердце в зависимости  от  тех  или  других  мыслей  и  в  значительной  мере формирующие их. Но не только из мозга сердце получает эти обработанные мысли, сенсорные восприятия, но и само обладает удивительной, важнейшей способностью получать из мира духовного экзогенные, нисколько не адекватные органам чувств, ощущения самого высшего порядка. И эти ощущения из сердца передаются уму, в мозг и в огромной степени определяют, направляют и изменяют все психические процессы, в уме и духе происходящие. «…» Если можно говорить о помышлениях сердца, о том, что сердце служит средоточием и обиталищем мудрости, то, значит, в нем не только получают чувственное и волевое восполнение рождающиеся в мозгу мысли, и не только воспринимаются им экзогенные духовные воздействия, передающиеся в мозг, но в сердце эти восприятия так же рождают мысли, размышления, как сенсорные восприятия служат импульсами и материалом для мыслительной деятельности мозга. Сердце, следовательно, – второй орган восприятия, познания и мысли…» [37, гл. 2].
Предыдущая  глава  закончилась  предположением  о  наличии
«синаптической связи» материальных органов с нематериальной субстанцией – «края» анализатора с «краем» души. Основываясь на трудах И. П. Павлова и А. Бергсона, свт. Лука, уже как доктор медицины (В. Ф. Войно-Ясенецкий, † 1961) рассматривает функционирование самой души. И с научной точки зрения для него это объект, совершенно отличный от ЦНС. Естественно, стараясь максимально адаптировать к христианству свое сочинение, автор ищет подтверждение данных нейрофизиологии в текстах священного Писания. Именно там он и находит множество свидетельств о некоем пересечении духовно-телесных линий. И как точка этого пересечения
в них обозначено человеческое сердце. Не аллегоричное, а буквальное понимание проявлений сердечной сенсорики заставляет автора глубже исследовать эту тему. И он не одинок в своих поисках. Еще свт. Феофан Затворник называл сердце «фокусом всех человеческих сил духовных, душевных и животно-телесных» и «точкой соприкосновения со всем сущим вне нас» [54, с. 306]. Следовательно, вполне допустимо будет и нам назвать его точкой соприкосновения души с телом: «Сердце телесное есть мускулистый серчак – мясо, но чувствует не мясо, а душа, для чувства которой мясное сердце служит только орудием, как мозг для ума» – пишет тот же святитель в приватной переписке [53].
Однако даже если сердце рассматривать как простой орган, оно оказывается тесно связанным с другими частями организма посредством различных нервных окончаний и его уже нельзя представлять как изолированную часть кровеносной системы. Всего несколько примеров связи сердца с отдельными областями человеческого тела – местом локализации только лишь органов чувств (нос, глаз и кожа).
1. Давно описан феномен, обусловленный общностью вегетативной иннервации слизистой оболочки полости носа, придаточных пазух и сердца66. «Импульсы идущие из нервных окончаний носа и околоносовых пазух через висцеро-висцеральные связи оказывают влияние на функциональное состояние других органов и систем, в первую очередь на сердечно-сосудистую систему» [4]. Такое взаимодействие и получило название ринокардиального рефлекса.
2. К числу сопряженных кардиальных рефлексов, т.е. к феномену возникновения изменений со стороны сердца в ответ на раздражение рефлексогенных зон, не принимающих прямого участия в регуляции кровообращения, относят рефлекс Данини-Ашнера, который выражается в виде брадикардии (снижении частоты сердечных сокращений) при надавливании на глазные яблоки.
3. Сопряженным соматовисцеральным кардиальным рефлексом является рефлекс Гольца. Он проявляется в форме брадикардии (до полной остановки сердца) в ответ на раздражение механорецепторов брюшины или органов брюшной полости. Также рефлекторная остановка сердца может иметь место и при раздражении некоторых экстерорецепторов (резкое охлаждение кожи области живота). Именно такую природу имеют несчастные случаи при нырянии в холодную воду.
Следовательно, сопряженные рефлексы сердца, не являясь составной частью общей схемы нейрогенной регуляции, могут оказывать влияние на его деятельность. Вот что по этому поводу пишет в уже цитируемом здесь произведении свт. Лука: «Иннервация сердца поразительно богата и сложна. Оно все оплетено сетью волокон симпатической нервной системы и через нее теснейшим образом связано с головным и спинным мозгом. Целую систему церебральных волокон получает оно от блуждающего нерва, по которым передаются ему многосложные воздействия центральной нервной системы и весьма вероятно, посылаются в мозг центростремительные чувственные импульсы сердца. Мало еще изучены и полны неизвестности функции симпатической и вегетативной нервной системы, но уже теперь вполне ясно, что они глубоко важны и многосторонни. И что особенно важно для нас, этим нервным узлам и волокнам несомненно принадлежит очень важная роль в физиологии чувствительности. Таким образом, наши анатомо-физиологические знания о сердце не только не мешают, а скорее даже побуждают нас считать сердце важнейшим органом чувств67, а не только центральным мотором кровообращения» [37].
Заканчивая радел, хотелось бы привести несколько примеров, подтверждающих рассматриваемую здесь мысль. Они будут особенно уместны с позиции чисто научного изложения, т.к. могут быть вполне отнесены к экспериментальной части исследования, а именно - охарактеризовать душевные (чувственные) изменения у лиц, лишенных собственного сердца. История этого «эксперимента» началась в 1967 году, когда южноафриканский хирург Кристиан Барнард осуществил первую пересадку сердца от человека человеку. Выполненные с тех пор около ста тысяч пересадок позволили накопить богатый клинический опыт не только в области кардиохирургии, но и в психологии. Профессор психологии Гавайского университета Пол Пирсалл описал в своей книге «Код сердца» (1998) не один десяток примеров, когда характер и чувства реципиентов после трансплантации стали изменяться, приобретая черты донора. Еще до выхода в свет книги Пирсалла в СМИ появлялись отдельные интервью и даже пресс-конференции лиц, перенесших пересадку сердца, которые наглядно демонстрировали новый феномен. У людей менялись вкусовые, обонятельные, музыкальные (слуховые), тактильные ощущения и как следствие, подвергались переосмыслению приоритеты (!); кроме того значительно отличались от исходной способность концентрации внимания и восприятия вербальной информации, абстрактное мышление, скорость психомоторных реакций, гибкость мышления и т.д. Однако серьезные исследования психологического состояния у лиц после трансплантации сердца единичны. Да и интерпретация указанных выше изменений диаметрально различна. Так P. Nussbaum и G. Goldstein (1992) из Питтсбургского университета считают, что изменение психологических свойств обусловлено психологической нагрузкой от самого оперативного вмешательства или побочным действием большого количества медикаментов. P. Tseng же и соавторы (2010) наоборот склонны видеть причину именно в объекте – трансплантате, а не в субъекте – реципиенте. Они «4 года наблюдали 50 пациентов, перенесших трансплантацию сердца. У 34% были негативные изменения на уровне межличностных отношений; все опрошенные считали, что у них социальная коммуникация страдает из-за появления новых личностных черт и особенностей после операции. Почти 10% обследуемых, наоборот, указали, что отношения с близкими улучшились. A. Kirsten и соавторы (2010), ученые Гейдельбергского университета установили: возвращаются к прежней  работе  37%  прооперированных»  [5].  Наверняка  среди остальных 63% были и те, чья работа никак не связана с физической нагрузкой и т.п. противопоказаниями для лиц, перенесших пересадку сердца. Таким образом, мы можем констатировать, во-первых, факт связи душевного восприятия с «обычным» органом системы кровообращения68 и во-вторых то, что в условиях отсутствия точных научных объяснений этого феномена мы сталкиваемся с проблемой демаркации69: в этом месте мы прикасаемся к некоторой тайне, постигнуть которую путем одного эмпирического мышления скорее всего невозможно. Следует учитывать и то, что уникален опыт каждого пациента. Полученные данные трудно систематизировать, а значит и подвергнуть статистической обработке. И если т.о. руководствуясь принципами доказательной медицины невозможно получить более-менее достоверную информацию, то нельзя, как минимум, ее и опровергнуть70.

Процепция, экстрасенсорика и откровение.

«Человеку [принадлежат] предположения сердца»
(Притч. 16, 1).

Разберем здесь эти душевные восприятия с позиции явлений, выходящих за рамки обычного функционирования органов чувств.
Процепция–термин,заимствованныйизработыдоктора искусствоведения О. И. Генисаретского, посвященной психоанализу воображения, и определяется как «предвосхищающее схватывание возможенности какого-то жизненного мира» [7]. Его применение для обозначения состояния предчувствия вполне «законно» с позиции семантики:  значение  латинской  приставки  pro-  определяется  как
«движение вперед или действие вместо чего-либо», а –цепция (цептор) – нечто относящееся к восприятию раздражителя – также от лат. capio, cepi, captum и определяется как «брать, принимать» (в данном случае воспринимать). Введение термина объясняется не только удачным его созвучием71 с предыдущими (рецепция, перцепция, концепция), но и возможность погружения сопряженных с ним понятий в общую канву разбираемых здесь душевных свойств. Научный оттенок данной монографии накладывает на нее определенные обязательства – от использования соответствующей терминологии, до рассмотрения даже такого метафизического явления как предощущение с точки зрения науки. Последняя гласит, что предчувствием следует считать «субсенсорные реакции анализаторов в ответ на воздействие раздражителей, лежащих ниже порога восприятия. Эти раздражители подпороговые, субъективно не воспринимаемые как ощущения, все же могут запускать рефлексы условные (кожно-гальванические, электрические ответы коры головного мозга)» [8]. Нет смысла приводить примеры предчувствий – их было множество в обыденной жизни, наверное, у каждого человека. Стоит лишь сказать, что те непонятные разуму внутренние предположения,  предугадывания,  предчаяния  сопровождаются  и некоторыми сугубо сенсорными проявлениями, похожими на ощущение холода или тепла и даже возникновение вербальных и зрительных ассоциаций. Их можно рассматривать, например, как компенсаторные проявления при утрате какого-нибудь из органов чувств. Тогда это не новый, приобретенный навык, а лишь раскрытие резервных свойств любого анализатора. Яркий пример подобной гиперчувствительности описан Дж. Лондоном в романе «Морской Волк» (1904). Аналогичным образом (компенсаторной активацией) пытаются объяснить и способности Ванги. Не вдаваясь в духовную составляющую ее феномена, следует отметить, что если бы способность к восприятию подпороговых сенсорных сигналов (таких как незначительное колебание температуры, едва уловимый запах пота и др. изменения, выдающие значимость обсуждаемой для посетителя темы) была доступна большинству, обладатели подобных способностей вряд ли считали бы себя «пророками», ведунами или магами. Но порой человек просто не может правильно интерпретировать свои ощущения. Мы привыкли считать таких людей как Ванга исключением, однако нечто схожее с ней присуще достаточно многим. Например, более 10% населения земного шара обладают метеочувствительностью. Эти люди реагируют на естественное изменение давления в сосудах, вызванное перепадами атмосферного давления. Эффект т.н. барометрических «ям» обусловлен высокой чувствительностью к развивающейся тканевой гипоксии (в случае падения давления) или к усиленному кровотоку (в случае повышения давления). Изменение же давления в полостях организма провоцирует раздражение барорецепторов (плевры, брюшины, синовиальной оболочки суставов, сосудов) и ВНС реагирует  еще  более  ощутимо.  Добавим  к  этому,  что  кроме атмосферного давления наиболее значимыми погодными факторами, влияющими на самочувствие метеозависимых людей, являются электромагнитное излучение72, влажность и температура воздуха. Так что   восприятие   может   быть   вполне   обусловлено   некой
«инфрацепцией73». Этому есть экспериментальное подтверждение. Например Е. П. Гольц и Б. Е. Шейвехман (1945) в своих работах продемонстрировали, что, можно понижать порог слухового восприятия (и т.о. повышать слышимость), раздражая обонятельный рецептор веществами симпатомиметического ряда, а применение ваготонических пахучих веществ этот порог искусственно повышают (и т.о. снижают слышимость). Впрочем не только обонятельные, а также звуковые и вкусовые сигналы влияют на высоту порога других органов чувств (например на чувствительность к свету и кожную чувствительность). Но если возникновение предчувствия может быть объяснено воздействием на организм подпороговым раздражителем, то вполне логично допустить подобное явление и при воздействии раздражителя   «надпорогового74».    Несмотря    на    высокую чувствительность рецепторных элементов к адекватным раздражителям (обонятельный рецептор может возбудиться при действии одиночной молекулы пахучего вещества, фоторецептор - одиночным квантом света, вестибулорецептор – ускорением прямолинейного движения всего 0,02 мс2 или вращения 2°;с-2 и наклоном головы в сторону всего на 1° и т.д.), мы все же заключены в рамки ограниченной возможности каждого из органов чувств (узкий звуковой и визуальный спектр, всего несколько вкусов и т.д.). Но ведь в каждом правиле может быть исключение, и если природный (врожденный) потенциал некоторых людей выходит далеко за пределы среднестатистические (от физических – задержки дыхания на несколько минут, до интеллектуальных – способности перемножать в уме трехзначные цифры или извлекать из числа корень различной степени), то те свойства, которые демонстрируются отдельными людьми и не входят в число общедоступных, следует как минимум изучать, а не отметать, словно некий мистический мусор. Любой экстраординарный потенциал можно рассматривать с позиции сенсорного восприятия и в какой-то мере75 вполне обоснованно называть экстрасенсорным.
Экстрасенсорное восприятие – от лат. extra («сверх») и sensus («чувство»). Обычно этот термин, используется для обозначения любой паранормальной формы восприятия или способностей человека, не имеющей под собой научных доказательств и, следовательно, являющейся не более чем псевдонаучным заблуждением. Однако, как показано выше, допустить существование такой «надпороговой» перцепции волне реально. Естественно, нет способов регистрации, например, восприятия человеком определенного запаха, не входящего в число воспринимаемых остальными людьми76 и уже имеющих название или выделенную молекулярную формулу. Но, соответственно нет и достоверных способов регистрации заявленного феномена, как аггравации. Почему нельзя допустить исключительную возможность реакции отолитового аппарата на гравитационные изменения в области «четвертого измерения» или интерпретировать эффект «дежавю»77 не как случайный комплекс вербальных сочетаний, а как конкретный полисенсорный ответ на ощутимую, но не вполне осознаваемую пространственную транслокацию? Фантастика? Каких-то 200 лет назад гипотеза о передаче не только изображения, но даже звука на расстоянии казалась фантастикой, а возможность регистрации размера и плотности при помощи звуковой волны или магнитного поля78 – неслыханной дерзостью. Следовательно, наличие не научных доказательств, а самого явления дает повод к аналитической деятельности. Ну например, любой живой объект (в соответствии с законом Планка) излучает тепловую энергию, распространение которой оставляет в окружающей среде некий тепловой электромагнитный («энергетический») след и его вполне возможно увидеть в инфракрасном цвете (принцип работы тепловизора). Если человек обладает природным расширенным диапазоном одной лишь фоторецепции, его мир становится гораздо шире, знания и основанные на них выводы – глубже, способности к прогнозированию – значительнее, а положение в обществе – незауряднее (разумеется с разным знаком +/-, в зависимости от целого ряда условий). Добавим к этому способность восприятия ультразвука и большего количества запахов и мы получим почти сказочный персонаж, понимающий даже животных. Между тем такие люди действительно есть. Наверняка многие подмечали интересный факт: если пристально смотришь на человека, даже со спины, он вдруг поворачивается и находит в толпе именно твой пристальный взгляд79. Разумеется, кто-то в состоянии этим управлять. С духовной точки зрения естественно важно определить источник таких возможностей и четко дифференцировать природную  или  надприродную  их  обусловленность,  чтобы  не
«вознести на костер инквизиции» человека, обладающего уникальной аномалией или просто галлюцинирующего психопата, а также и не сказать о колдуне: «пророк», а об облагодатствованном праведнике: «имеет в себе веельзевула» и обладает «силою бесовского князя» (ср.: Мк. 3, 22). Однако сейчас рассматривается вопрос не о дифференциации причин явления, и даже не о том, возможна ли подобная рецепция вообще, а о том, что если допустить возможность экстрасенсорного восприятия, то оно вполне подходит под описание общего принципа действия любого анализатора: рецепция (экстрацепция) – перцепция – концепция. Ограничимся констатацией экстрасенсорных возможностей и возможностью продемонстрировать их связь с душевным восприятием. Разберем лишь один пример. Пример как общеизвестный, так и наглядный. Апостол Павел пишет о себе (не называясь по смирению очевидцем): «знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке ([только] не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2Кор. 12, 2-4). Что это? Описание сложной галлюцинации80? Согласно современной науке, «…содержание галлюцинаций не дается откуда-то извне, не является для переживающего галлюцинацию новым, незнакомым, но черпается из психического запаса человека; неожиданным и новым для галлюцинирующего может представиться самый феномен и те сочетания представлений, которые в его содержании обнаруживаются» [44, с. 226]. Но ведь Апостол слышал именно «неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать». Если бы это были «обрывки» памяти, он бы и описал их словами, и тогда они вполне обоснованно подпали бы под категорию «черпающегося из психического запаса человека». Однако он записал конкретно: «неизреченные». Апостол ведь не знал современных нам критериев идентификации галлюцинаций и, следовательно, не мог хитрить с описанием события, боясь попасть иначе в число нездравомыслящих. Кроме того, его состояние было настолько нестандартным, что он затрудняется решить вопрос о любой, связанной с телом чувствительности («в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю»)81, но при этом описывает рецепцию как минимум со стороны трех анализаторов: вестибулярного («восхищен до третьего неба»), зрительного («был восхищен в рай») и слухового («слышал неизреченные слова»). Это пример экстрасенсорного опыта человека, не обладающего подобными способностями в обычной жизни. Их источник Бог: «знаю человека во Христе»; их экстрацептивный характер очевиден: «не знаю – в теле, или вне тела»; их прецептивно-когнитивная составляющая вполне конкретна: «восхищен был до третьего неба», а не до «второго» или «первого», т.е. четко ориентировался в месте и пространстве; их эмоциональный фон уникален: «был восхищен в рай», т.е. впервые ощущал блаженство, соответствующее осознаваемому месту; их трансцендентность неоспорима: «слышал неизреченные слова», постигая изложенный с помощью этих слов их тайный смысл.
Откровение. Его следует рассматривать совершенно изолировано от перечисленных выше сенсорных экстрацепций или связанных с ними спекуляций82. Однако, хотя это состояние и является чисто духовным, присущим лишь очищенным умам, но и оно нередко сопровождается  сенсорными  ощущениями.  Здесь  стоит  сделать отступление и определиться с характером и способом получения откровения для того, чтобы четко представлять разницу между душевными и духовными категориями и не путать впоследствии одно с другим на основании наличия каких-нибудь сходных описаний. Далее приведена выдержка из предисловия к толкованию на прор. Исаию свт. Василия Великого: «Соделавшись как бы зерцалом Божия действования, они (пророки – Д.Б.) показывали в себе ясное, неслитное, непотемненное плотскими страстями изображение. Ибо Дух Святый пребывает во всех, но собственную силу Свою обнаруживает в тех, которые чисты от страстей, а не в тех, у кого владычественное души омрачено греховными нечистотами. «…» когда душа, посвятив себя всякому подвигу добродетели, сильной любовью к Богу постоянно сохраняет в себе напечатленное в ней памятование о Боге и таким образом соделывает Бога как бы живущим в себе, тогда, от сильного стремления и неизреченной любви к Богу став богодухновенной, соделывается она достойной пророческого дара, потому что Бог дает Божественную силу и отверзает душевные очи для уразумения видений, какие Ему угодно сообщить. «…» Но к легчайшему уразумению пророческого возбуждения могут служить нам представления, бывающие во сне. Как в сновидениях, вследствие того что владычественное нашей души отпечатлевает в себе образы, бываем мы зрителями городов и стран, отличающихся величием и красотой, или сверхъестественных животных, нередко же удерживаем в памяти некоторые слова, поразившие слух, между тем как при составлении в нас стольких необыкновенных видений и слышаний в действительности ничего мы не видим и не слышим телесным чувством, так и ум божественных и блаженных  мужей,  отпечатлевая  в  себе  образы,  иногда  в бодрственном состоянии, а иногда во сне исполняется Божественных словес и видений, между тем как не приражаются к нему посредством очей образы видимых предметов и не принимает он ушами сотрясений воздуха, производимых звучащими орудиями. Ибо не чем-либо, совне подлежащим зрению, были Престол высокий и превознесенный и Сидящий на нем, Которого видел Исаия (см.: Ис. 6, 1). Также не человекообразен был от чресл в верх подобный илектру и от чресл до низу огневидный, описываемый у Иезекииля (ср.: Иез. 8, 2). Но ум Пророков созерцал сии предметы высшей силой, тогда как Дух в гаданиях показывал им Божие естество» [6, с. 7-9]. Общими с описываемыми в соответствующей главе состояниями будут «не приражающиеся к человеку посредством очей образы видимых предметов и не принимаемые ушами сотрясения воздуха, производимые звучащими орудиями – восприятия не чего-либо, совне подлежащего», различным же – отсутствие «ясного, неслитного, непотемненного плотскими страстями изображения» в отличие от
«тех, которые чисты от страстей и у кого владычественное души не омрачено греховными нечистотами».

Индуцирование образов.

«Когда душа видит сны, она – театр, актеры и аудитория».
Джозеф Аддисон

Сам процесс возникновения образов в сознании до конца не понятен. Описанная выше схема работы анализатора дает только общее представление о его этапности. В любом случае, решающим моментом является наличие раздражителя любой модальности. Здесь уместно вспомнить о т.н. подпороговых ощущениях, т.е. реакциях на слабые  подпороговые  раздражители,  идущие  от  внешней  или внутренней среды. Они могут создавать в коре больших полушариев доминантный очаг и способствовать возникновению «обмана чувств» (галлюцинаций). Но только ли пороговые или слабоинтенсивные воздействия на сенсорный орган в пределах спектра его чувствительности способны стимулировать возникновение образа или находящиеся в т.ч. и за установленными пределами? Может ли воздействие раздражителя минуя рецептор влиять на процесс формирования образов? И если да, то какова частота встречаемости подобной аномалии? Оказывается, что экстрасенсорное (именно вне-рецепторное) восприятие присуще чуть ли не всем людям (в условиях эксперимента). Изучение влияния транскраниальной магнитной стимуляции (TMS) показало, что при определенном локальном воздействии на височную долю у человека возникают визуальные образы. Интересно, что они напрямую связаны с религиозной ориентацией человека [66]83. Т.о. явление своего рода опосредованной визуализации доказывает не только значимость головного мозга в процессе самостоятельного (без рецепторно-обусловленного ощущения стимула) синтеза образов, а и возможность влияния на индуцирование образов неспецифическим воздействием извне. Но ведь образы в таком случае должны возникать вполне сформированные,   оформленные,    осознанные,    узнаваемые.
«Совершенно безвидное, непомышляемое, сокрытое нельзя было бы никак ни помыслить, ни увидеть, а потому нужна особая вещь – образ, способный в данном возможенном мире стать чем-то вроде улавливающего прибора» [7]. Следовательно образы формируются в процессе жизни и сами себе «выбирают» из набора различных раздражителей адекватные и специфичные. Если же что-то новое не подходит под такой трафарет, еще не опознанный образ в виде «незрелой эмоции» вполне способен как минимум обратить на себя внимание. Иными словами, если человек здоров как соматически, так и психически, то почему нельзя предположить, что возникающие немотивированные и в то же время не вполне конкретизированные чувства в виде необъяснимого волнения, ощущения душевного подъема или напряженности и т.п. не могут быть результатом воздействия посторонней силы (как физического, так и метафизического происхождения)? Еще в 1987 г. Bickford R. G. et al. в ходе исследования обнаружили, что воздействие магнитным полем на моторные зоны коры головного мозга человека способствует кратковременному улучшению настроения [65]. На сегодняшний день TMS применяется в различных областях медицины уже в качестве лечебного средства. Однако как и любой метод, она обладает целым рядом побочных эффектов. Интересно, что проявляются они в области перцепции любого анализатора: кроме зрительных галлюцинаций, описаны случаи увеличения слухового порога (вплоть до кратковременной потери слуха), возникновения головокружения, эритемы, болей и сокращения мышц. Среди же психиатрических это: тревога, приступы немотивированного смеха (при стимуляции зоны Брока), а также суицидальные мысли и индуцированная мания. Всегда ли можно объяснить подобные расстройства органическими причинами? Всегда ли внешнее воздействие обязательно направлено на ЦНС? Вся аскетика пронизана примерами духовного противостояния между человеческой душой и падшими духами. Их влияние  на  человека  вполне  ощутимо,  но  зачастую  не  вполне понятно. Ознакомление с литературой по данной теме наверняка имеет решающее значение для дифференциации определенных психических явлений.
Но вернемся к «физиологическому» возникновению образов и рассмотрим некоторые аспекты этого процесса во время сна. Сон
«характеризуется значительной обездвиженностью и отключенностью от сенсорных воздействий внешнего мира» [8], «значительной», но не полной. В процессе сна, как считает современная наука, происходит анализ и синтез полученной ранее информации84, однако при этом зачастую не происходит прямого осознания стимула (разумеется, что и это не исключено, например раздражения ВНС при расстройствах ЖКТ или мочевого пузыря, проявляются во сне соответствующими образами). Порой дистанция между раздражителем и его обработкой может исчисляться годами. Порой давно полученный сенсорный след оказывается настолько значимым, что находясь в подсознании в виде пережитой под его воздействием эмоции постоянно активирует процесс индуцирования образов: не просто темы, но один и тот же сценарий сновидения может сниться на протяжении многих лет и даже десятилетий (G. William Domhoff & Adam Schneider, 1998). Это позволяет рассматривать сон как когнитивный процесс, проявляющийся в т.ч. формированием сенситивных образов в виде сновидений (Antrobus, 1991; Domhoff, 1996; Foulkes, 1985). Особенно важно наблюдать здесь явную взаимозависимость ощущений и восприятий, которая проявляется и в обратном воздействии образов на дистальные отделы органов чувств. Подобные изменения происходят не только во сне (возникновение образов может возникать и в других случаях, например при воображении): «В формировании образов представлений большое значение имеют изменения, происходящие в периферических звеньях анализаторов. Эти изменения аналогичны тем, которые происходят в процессе восприятия. При зрительных представлениях происходят слабые сокращения глазных мышц, при осязательных и кинестических представлениях – микродвижения соответствующих мышечных групп (идеомоторный акт)» [33, с. 62]. Однако если во время сна сенсорные системы находятся в состоянии «значительной отключенности от воздействий внешнего мира», тем не менее они активны, что можно легко проверить несложными опытами, то как возникают образы у людей, находящихся в бессознательном состоянии? Наблюдение за коматозными больными или пациентами находящимися в наркозе позволяет констатировать, что их анализаторы бездействуют. Прерывание связей «в цепи седьмого анализатора» позволяет игнорировать болевую чувствительность, гравитационные, обонятельные, вкусовые, световые и звуковые раздражители (во время операций на коже, глазу, лабиринте височной кости или при использовании химических реактивов в полости рта и носа). Однако многие люди при этом видят образы, причем порой это образы из окружающего их мира, с поразительной точностью деталей происходящего в тот момент, когда активность всех шести анализаторов была равна нулю. Как это происходит? У науки пока нет однозначного ответа.

Часть II Душевные расстройства.

«Ни наши страсти, ни идеи, образуемые воображением,
не существуют вне нашей души».
Джордж Беркли

Свт. Григорий Палама пишет: «...чувство "ощущения" является инстинктивной способностью воспринимать и ощущать присутствующие предметы, познаваемые чувствами. "Воображение" берет свое начало от ощущения, но имеет свое собственное поле деятельности, которое включает и отсутствующие предметы, познаваемые чувствами. Воображение, действительно, кто-либо мог бы назвать "умом", так как оно действует само по себе, тем не менее – "умом впечатлительным", потому что оно – не без посредников. "Мнение" же, берущее свое начало от воображения, является построенным на чувстве ощущения суждением, которое происходит от мышления, потому что мнение присуще и мышлению, и воображению. "Мышление" же всегда связано с разумом. Оно развивается согласно обстоятельствам, выливаясь в мнение, выраженное словами. Все эти способности [ощущение, воображение, мнение и мышление] были размещены и действуют посредством первого органа – "психического духа", сущего в мозгу. "Ум" же отнюдь не является органом, но самодовлеющей сущностью, действующей сама по себе, хотя и снизводит себя к душевным мыслям и обыденной жизни» [12]. Какой глубокий анализ, сконцентрированный всего в нескольких предложениях! Это замечание не только позволяет восхищаться осведомленностью святителя в психологии (в начале XIV века), но и дает «официальное» право рассматривать душевные восприятия, как явления, с позиции христианской антропологии.
В отечественной классической психиатрии до сих пор принято различать ощущение от восприятия85 и, соответственно раздельно рассматривать их расстройства. К расстройствам ощущений относят: анестезию, гипестезию, гиперестезию, сенестопатию и парестезию. К расстройствам восприятия – агнозии, иллюзии, галлюцинации и психосенсорные расстройства. Здесь будут кратко рассмотрены только иллюзии, галлюцинации.
Иллюзии (от лат. illusio – заблуждение, обман) – ложное или искаженное восприятие окружающей действительности, способное привести воспринимающего их к ощущению чувственных впечатлений, не соответствующих действительности, и склонить к ошибочным   суждениям   об   объекте   восприятия.   Термин
«искаженное» означает, что субъективно видимое (слышимое, обоняемое, осязаемое и т.д.) не соответствует объективной реальности86. У человека возникает искаженное зрительное восприятие формы, величины, цвета, пространственного расположения, состояния покоя или движения (и т.д.) реально существующего предмета. Иллюзии можно разделить два основных типа: физические и психические, или те, которые основываются на определенных физических условиях (миражи, искажение предметов, находящихся в воде, восприятие вращающегося в темноте горящего факела не как движущейся точки, а как замкнутой светящейся линии или иллюзия движения изображения в кино, когда быстро следующие друг за другом световые раздражения и отдельные кадры сливаются в одно непрерывное ощущение), и те, объяснение которых находится в рамках психологии (возникают под влиянием выраженных колебаний настроения или в связи с остроформирующимся аффектом страха или тревоги). Иллюзии, как сказано выше, имеют место во всех сенсорных модальностях. Лучше всех из них изучены зрительные87, однако и вкусовые и гравитационные88 иллюзии являются предметом научного исследования. Пример визуальной иллюзии: «Преподобный Пимен Великий рассказывал, что некоторый инок, увлекшийся ревностью, подвергся следующему искушению: он увидел другого инока лежащим на женщине. Долго боролся инок с помыслом, понуждавшим его остановить согрешающих, и, наконец, побежденный, толкнул их ногою, сказав: перестаньте же! Тогда оказалось, что это были два снопа» (Алфавитный Патерик) [цит. по: 20, c. 282]. Еще один пример демонстрирует массовую иллюзию. Ссылаясь на сообщение М. П. Никитина89 (1904), профессор В. П. Осипов пишет о его наблюдениях, относящихся к периоду Саровских торжеств: «эпизод, послуживший темой сообщения автора, наблюдался им в окрестностях Саровского монастыря Тамбовской губернии  через  неделю  после  окончания  торжеств;  скопление богомольцев еще мало уменьшилось за это время, и среди них продолжала царить атмосфера крайнего религиозного возбуждения, поддерживаемая постоянными известиями о новых исцелениях; эти слухи еще более увеличивали экзальтацию масс. 28 июля автор по дороге от монастыря к источнику увидел группу крестьян и крестьянок, состоявшую человек из двадцати, столпившихся вокруг одного из многочисленных в той местности колодцев; все смотрели на дно колодца с выражением страстного любопытства, перевешивались через перила, заглядывали через головы соседей, протискивались вперед; собралась толпа, слышались вопросы. Один из крестьян заметил: "да вот сейчас, сказывали, на дне два лика"; возбуждение нарастало; разостлали над головами черную шаль, чтобы лучше видеть дно колодца, и вдруг одна женщина воскликнула: "вот, вот, батюшки мои родимые, как ясно-то! Ах, какая благодать! Отец Серафим!" Через минуту иллюзия стала общей, с трудом отходили от колодца, уступая место другим, люди с блаженными лицами, с выражением экстаза. Автор ничего, кроме камешков и древесных сучков, на дне колодца не увидел. Иллюзия продолжалась до 15 минут, захватывая новые и новые лица, человек до сорока. Вдруг к колодцу протиснулась молодая, бойкая женщина, и по примеру других стала смотреть в колодец; на вопрос, что видно в колодце, она ответила: "да чего, человечьи головы кругом видать, белы камни видать, а больше ничего". Эти слова быстро рассеяли иллюзию – начали раздаваться вопросы, высказываться сомнения, иллюзия исчезла. Толпа разошлась. Расспрашивая участников иллюзии о ее содержании, автор убедился, что впечатления их, имея своим содержанием один общий объект, видение Серафима, в подробностях значительно отличались между собою» [цит. по: 44, с. 247].
В отличии от иллюзий, основанных на ошибочном восприятии существующих объектов, галлюцинации являются процессом индуцирования образа, который возникает в сознании без внешнего раздражителя («во время галлюцинаций человек ничего не воспринимает, это след ранее бывших восприятий, болезненные представления, возникающие в сознании» [33, с. 58]). И если наличие первых возможно в условиях здорового организма, то вторые в подавляющем большинстве являются признаком состояния патологического90. Теперь о них более подробно. Галлюцинации – от новолат. hallucinatio и лат. alucinatio – бессмысленная болтовня, бредни, несбыточные мечты. Различают зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые, вестибулярные, тактильные, висцеральные (соматические), проприоцептивные (моторные) и комплексные (синтетические, сложные)  галлюцинации91.  Они  могут  фиксироваться  в  пределах разных анализаторов, но относиться к одному воспринимаемому объекту. Возникают вследствие различных причин – от употребления психотропных веществ92 до воздействия внешних факторов93, являются также и проявлением некоторых соматических94, неврологических95 или психических96 заболеваний. Существует детальная классификация этих состояний, описание и анализ которой здесь не представляет особого интереса. Стоит вкратце остановиться лишь на четырех из семи основных видов галлюцинаций: истинных, функциональных, т.н. галлюцинациях Шарля Бонне и псевдогаллюцинациях.
Первые характеризуются тем, что мнимый воспринимаемый объект или явление всегда проецируются вовне, т.е. находятся в объективном, а не в иллюзорном психическом пространстве (как при псевдогаллюцинациях). Примером может послужить видимая только больным кошка, сидящая на видимом всеми стуле.
Вторые сходны с первыми в том, что мнимый предмет или явление воспринимается также в объективном пространстве, однако отличаются обязательным наличием реально существующего и действующего на тот же анализатор раздражителя, на фоне которого и возникает галлюцинация (например, в журчании воды больной слышит человеческую речь). Одним из вариантов функциональных галлюцинаций может считаться феномен следов («зрительное эхо») – такое нарушение восприятия, при котором движущиеся объекты видятся как ряд дискретных образов. Изредка подобные расстройства случаются и у психически здоровых людей, например при сильной усталости.
Галлюцинации Бонне возникают только в том анализаторе, функция которого резко снижена или совсем отсутствует, а также при сенсорной изоляции (в тюрьме, иноязычной среде) в поле пораженного или информационно ограниченного анализатора. Чаще всего это зрительные или слуховые галлюцинации у слепых или глухих людей соответственно. Вариантом тактильной галлюцинации Бонне являются фантомные боли.
Наиболее интересными здесь могут считаться псевдогаллюцинации. Они и возникают чаще, и характеризуются особенными отличительными свойствами. Кроме того, что их проекция практически всегда находится не во вне97, а внутри тела больного, главным образом в его голове. Они не воспринимаются органами чувств (например, внутри головы звучит «голос» или там же
«видится» хартия с написанным на ней текстом), но при этом отличаются от банального представления независимостью от воли человека, навязчивостью(насильственностью) и, главное, законченностью (полной оформленностью) псевдогаллюцинаторных образов. Источником «реальных» образов или явлений больной считает внешнюю силу: он убежден, что «видение» ему сделали «с помощью особых импульсов», а «голоса наводят прямо в голову аппаратурой или сверхъестественными внушениями». Из группы псевдогаллюцинаций отдельно выделяют т.н. экстракампинные галлюцинации. Они проецируются вне поля досягаемости соответствующего анализатора (больные «видят» сзади себя, за стеной,
«слышат» за сотни километров). Иногда зрительные или слуховые псевдогаллюцинации могут кратковременно возникать и у здоровых людей в момент засыпания или пробуждения.
Казалось бы наличие иллюзорного и галлюцинаторного восприятия, как явления реально существующего, должны ставить под сомнение возможность душевной перцепции, как явления, на первый взгляд абстрактного, однако, при внимательном рассмотрении обоих процессов, возникают совсем иные выводы. Прежде всего смещаются акценты. Сенсорный процесс (рецепция-перцепция-концепция), как демонстрационный алгоритм основы психической деятельности (см. стр. 17), оказывается не более чем одним из функциональных элементов сложной системы, а его периферическая часть (ухо, глаз, язык и т.д.) в конечном итоге имеет далеко не ведущее значение в формировании самой концепции: не только искаженный внешний раздражитель может восприниматься сознанием как подлинный объект, но и при вовсе отсутствующем раздражителе (особенно наглядно это демонстрируется при галлюцинациях в области недействующего органа чувств) возникают не менее яркие эмоции и стимулируются не менее активные по отношению к ним действия. Тогда человек, на какое-то время как бы лишенный органов чувств и находящийся в мире виртуальном продолжает чувствовать вполне реально! Изменение деятельности сердечно-сосудистой системы, активность различных участков головного мозга, реакция зрачков, секреция потовых желез и т.д. в момент галлюцинирования ничем не отличаются от таковых в обстановке действительной. А это значит, ни много ни мало, что головной мозг способен сам синтезировать импульсы, аналогичные возникающим в момент любого модального раздражения. При этом переживаемые чувственные ощущения позволяют полагать наличие некоей автономности на перцептивно-концептивном участке полисенсорной системы98. Если данное явление объяснять только лишь болезненным состоянием и утверждать, что возможность подобных ощущений сродни включению автопилота во время сна штурмана или резервному освещению в момент аварии, тогда следует допустить или существование двух одинаково функционирующих сенсорных систем (поочередно), или возможность возникновения новой, хотя и временной локальной копии центральной части анализатора. Однако отсутствие научных (теоретических и экспериментальных) данных относит такую гипотезу к разряду некорректных предположений. Существует несколько теорий возникновения галлюцинаторных явлений и здесь нет смысла их ни приводить, ни анализировать. Важным следует считать общепризнанное положение: «галлюцинация есть чувственное переживание прежнего восприятия без наличности соответствующего ему нового внешнего раздражения» (Goldstein) [цит. по: 44, с. 226].
Современная психиатрия в своих базовых источниках оказывается вполне согласной с христианской мыслью, обретающей свои психологические знания не в лабораторных условиях, а в процессе глубокого самоанализа, который, будучи заложенным еще первыми христианскими аскетами, дошел до нас как бесценный опыт, записанный просвещенными православными исихастами. Приведенная в начале раздела цитата свт. Григория Паламы дает исчерпывающую   информацию   для   сравнения.   Повторимся:
«"Воображение" берет свое начало от ощущения, но имеет свое собственное поле деятельности, которое включает и отсутствующие предметы, познаваемые чувствами. «…» "Мнение" же, берущее свое начало от воображения, является построенным на чувстве ощущения суждением, которое происходит от мышления, потому что мнение присуще и мышлению, и воображению. "Мышление" же всегда связано с разумом. Оно развивается согласно обстоятельствам …». Это сказано почти за семь столетий до того, как одним из основоположников патофизиологического направления в отечественной психиатрии, профессором В. П. Осиповым сформулирован тезис, ведущий научную мысль в том же направлении. Описывая галлюцинаторный процесс, автор отталкивается от общего когнитивного принципа: «Психологический источник галлюцинаций лежит в интеллектуальных процессах памяти, воспроизведения, в ассоциативном процессе, которые под влиянием быстро проходящих или длительно действующих патологических условий работают особенно интенсивно и живо, причем образы их выходят за пределы яркого воображения, приобретая чувственную окраску. Таким образом, галлюцинаторный процесс следует признать процессом интеллектуальным по преимуществу» [44, с. 235-236]. Но только ли интеллектуальным? Например, те же апперцептивные галлюцинации (слуховые или зрительные) появляются после соответствующего волевого усилия больного, желающего их испытать. Значит возникновение образов подчинено и волевому воздействию. А воля вряд ли может быть отнесена к числу нейрофизиологических критериев!
Теперь вспомним, что существуют как расстройства восприятия, которые (с определенной целью) частично рассмотрены выше, так и расстройства ощущений. Эти последние в настоящем разделе представляют интерес лишь с точки зрения их дифференциации при рассмотрении некоторых патологических состояний под общим названием «душевные расстройства». Но поскольку целью данной главы не является подробное изложение клинических проявлений психических99 расстройств (это удел психиатров и об этом можно более подробно узнать из специальной литературы100), да и классифицировать все психические расстройства, чтобы вывести затем определенную закономерность нет ни смысла, ни возможности101, – для последующего анализа надлежало только выработать общий принцип их деления. Наиболее оптимальной выглядит градация по принципу недостаток, избыток и извращение душевных сил, частично заимствованная именно из описания видов расстройств ощущений102. Основываясь на данной модели, разберем в качестве примера лишь некоторые из общих проявлений душевных расстройств. К первой их категории, кажется, вполне возможно отнести апатию и депрессию. Ко второй – психоз и гиперактивность. К третьей – истерию. Кратко рассмотрим их симптоматику и проведем дифференциальную диагностику103  с теми состояниями,
«лечение» которых находится в области уже не медицинской, но духовной.
Апатия. Скорее симптом, чем самостоятельная форма расстройства, присущий целому ряду патологических состояний. Выражается в безразличии, безучастности, в отсутствии стремления к какой-либо деятельности, в отрешенном отношении к происходящему вокруг и сопровождается отсутствием внешних эмоциональных проявлений. Интересно, что сам термин обозначает
«бесстрастие» (от греч. ; – отрицание и ;;;;; – страсть) и именно в этом значении ;;;;;;; использовалась античными философами104 для обозначения высшей добродетели – отрешенного миросозерцания, удела мудрецов, сумевших обуздать свои эгоистические страсти. Однако такое двоякое истолкование может внести определенную путаницу. Ведь в мире духовной жизни есть и такое, имеющее характеристики первого рода «апатии» понятие, как «окаменелое нечувствие». Это состояние души чисто духовного порядка, когда при сохранности и нормальной функции всех органов чувств человек нечувствителен к духовной жизни, все ее требования он воспринимает чисто теоретически и не сочувствуя им живет абсолютно не духовно. Это «какое-то параличное состояние всех сил душевных» (свт. Феофан Затворник). Прп. Иоанн Лествичник объясняет  причину  его  возникновения  следующим  образом:
«Нечувствие, как телесное, так и душевное, есть омертвение чувства от долговременного недуга и нерадения, окончившееся нечувствием. Безболезненность (души – Д.Б.) есть обратившееся в природу нерадение (и) оцепенение мысли…» [26, Сл. 18]. По видимому это состояние присуще чуть ли не всем людям, особенно живущим чисто материальными интересами. Ведь если даже ближайшие ученики Христовы до просветления чувств «не вразумились [чудом] над хлебами, потому что сердце их было окаменено» (Мк. 6, 52 ср.: Мк. 8, 17), что удивительного в том, когда другие, видя великие дела Божии, остаются совершенно бесчувственными?
Депрессия – душевное расстройство, характеризующееся снижением психической активности в трех направлениях: настроении (вплоть до утраты способности переживать радость), мышлении (негативные суждения, пессимистический взгляд на происходящее и т.п.) и деятельности (двигательная заторможенность). Это весьма распространенная патология. По данным литературы [36] депрессией страдает каждый десятый в возрасте старше 40 лет, две трети из них — женщины. С возрастом риск возникновения депрессии увеличивается в несколько раз. Следует отметить, что кроме основных (типичных) депрессивных симптомов существуют и дополнительные. Среди них: чувство вины, бесполезности, тревоги и/или страха; заниженная самооценка; мысли о смерти; нарушенный сон. Интересно и наличие такого редкого расстройства в проявлении депрессии как гликогевзия105. Следы причин депрессии стоит искать не только в области психиатрии. Это состояние может быть обусловлено и целым рядом соматических заболеваний (например, гипотиреоз). От депрессии следует отличать малодушие. Это не душевное расстройство по гипестезическому типу, а слабость характера, проистекающая из недостатка силы воли и уверенности в себе, и следовательно, не временное состояние психики. Однако проявляется оно на первый взгляд сходной поведенческой симптоматикой: может выражаться в трусости, при этом поведение будет также как и при депрессии носить оттенки сниженного настроения и деятельности, иметь черты тревоги и страха на фоне явно заниженной самооценки. Но в данном случае поведение не всегда отражает внутренне психическое состояние, поэтому следует четко разграничивать одно от другого. Ведь при малодушии проявляется только неспособность человека отстоять и провести в жизнь свои стремления, взгляды и убеждения, а не отсутствие желания к этому. Малодушие может привести к конформизму, заискиванию, лицемерию, угодничеству, но не к пессимизму. В Библии всего несколько раз (Исх. 6, 9, Числ. 21, 4;
Иудифь 8, 9; Сир. 4, 9 и 7, 10; 1Фес. 5, 14) встречается слово ;;;;;;;;;;;106, когда оно в прямом переводе обозначает «нетерпение, малодушие, уныние, страдание, мучение». Последние два значения с духовной  точки  зрения  заставляют  по-иному  смотреть  на  эту «слабость воли», как замечает ап. Иоанн Богослов: «в страхе есть мучение» (1Ин. 4, 18).
Психоз107. Состояние явно выраженного нарушения душевной деятельности, при котором психические реакции грубо противоречат реальной ситуации108 (по И. П. Павлову). Это находит свое отражение в расстройстве восприятия реального мира и дезорганизации поведения. Не стоит забывать, что причину данного душевного расстройства находят не только в глубоком анамнезе (у лиц, переживших в детстве физическое или эмоциональное насилие, утрату родителей, заброшенность и т.д.), а и в тривиальных ситуациях, при равных условиях носящих чисто индивидуальный характер. Так психоз, кстати также как и галлюцинации, может возникнуть на фоне приема некоторых лекарственных средств (обычных нестероидных противовоспалительных препаратов и глюкокортикоидов109) и при синдроме их отмены. А список патологических состояний, сопровождающихся хотя бы редкими случаями осложнений в виде психоза, содержит более сотни заболеваний.
Гиперактивность — состояние, при котором активность и возбудимость человека превышает норму, что является признаком неуравновешенной нервной системы. Чаще она встречается у детей и подростков. Причины варьируют от родовой травмы до отравления тяжелыми металлами. Гиперреактивность следует отличать от гипертимии — стойко приподнятого настроения. Это состояние также сопровождается повышенной активностью, однако чаще встречается у взрослых. Для него характерно повышение общего тонуса организма, жизнерадостность, чувство благополучия, чрезмерный, обычно несоизмеримый с реальным положением оптимизм. Наблюдается и нездоровое повышение самооценки, убежденность в своей неординарности, непогрешимости, идеи превосходства. При этом любое возражение или противодействие воспринимается как досадная помеха, а ответной реакцией становится гипертрофированный дух противоречия с придирчивостью, раздражительностью, гневливостью (запомним и эти признаки).
Существует еще одно, не столько душевное расстройство, сколько  душевное  состояние,  именуемое  экзальтацией.  Это
«приподнятое настроение с оттенком восторженности; в высокой степени усиленное раздражение психической сферы, которое проявляется то в виде мечтательного настроения, то безграничного воодушевления» [67]. Интересно что с латыни exaltatio переводится как
«подъем», «воодушевление», но перейдя во французский язык в виде
«exaltation» оно обозначает «величие» или «гордыню». Тогда это уже не просто «приподнятое настроение с оттенком восторженности», а
«восторженно-возбужденное состояние, в которое человек нередко приводит себя намеренно, выставляя напоказ свои чувства» [35].
Истерия. Это устаревший медицинский диагноз, на данный момент лишь частично соответствующий ряду психических расстройств, который ранее характеризовался демонстративными эмоциональными реакциями – слезами, смехом, криками. Сейчас сам термин официально не используется вследствие его многозначности. Однако существуют более конкретные диагнозы, в которых «истерия» нашла  свое  клиническое  отражение.  Среди  прочих  стоит
«истерическое  расстройство  личности».  Для  этого  состояния характерны: поверхностность суждений, внушаемость и самовнушаемость, склонность к фантазированию, неустойчивость настроения, стремление привлечь к себе внимание, театральность поведения. Хотя отдельные клинические проявления истерии и описывают в разделе психической гипестезии и анестезии [51, с. 63], само состояние вполне возможно отнести к извращениям восприятия. Так при более глубоком анализе в истерических симптомах заметен не только диаметральный (знаковый) разброс по шкале функциональной активности, в том числе и среди органов чувств110, но и неадекватность самой формы той же анестезии111. Однако более важными для последующего сравнения признаками являются самовнушаемость, склонность к фантазированию, а также стремление привлечь к себе внимание…
Прелесть112 – духовное состояние, причины возникновения и способы врачевания которого лежат в области христианской аскетики. Однако душевные проявления этого недуга имеют целый ряд сходств с разбираемыми выше расстройствами. В плане дифференциальной диагностики кажется не лишними будут всего три примера.
1. «Некоторый чиновник, живший в Петербурге, занимался усиленным молитвенным подвигом, и пришел от него в необычайное состояние. «…» При беседе его с монахом присутствовал и я. Чиновник начал тотчас рассказывать о своих видениях, — что он постоянно видит при молитве свет от икон, слышит благоухание, чувствует во рту необыкновенную сладость, и так далее. Монах, выслушав этот рассказ, спросил чиновника: —Не приходила ли вам мысль убить себя?; — —Как же! — отвечал чиновник, — я уже был кинувшись в Фонтанку, да меня вытащили;. «…» Чиновник видел свет телесными очами; благоухание и сладость, которые он ощущал, были так же чувственные. «…» Монах начал уговаривать чиновника, чтоб он оставил употребляемый им способ молитвы, объясняя и неправильность способа и неправильность состояния, доставляемого способом. С ожесточением воспротивился чиновник совету. —Как отказаться мне от явной благодати!; — возражал он…».
2. «Зиму 1828-1829 годов проводил я в Площанской Пустыни. В то время жил там старец, находившийся в прелести. Он отсек себе кисть руки, полагая исполнить этим евангельскую заповедь, и рассказывал всякому, кому угодно было выслушать его, что отсеченная кисть руки соделалась святыми мощами, что она хранится и чествуется благолепно в Московском Симонове монастыре, что он, старец, находясь в Площанской Пустыни в пятистах верстах от Симонова, чувствует,  когда  Симоновский  архимандрит  с  братиею
прикладываются  к руке.  С  старцем делалось  содрогание, причем он начинал шипеть очень громко; он признавал это явление плодом молитвы, но зрителям оно представлялось извращением себя, достойным лишь сожаления и смеха» [17, с. 265-267].
3. «Послушник одного монастыря, заявлявший о своей необычайной легкости и способности к летанию, выскочил из окна своей кельи для полета; по его словам, он испытывал не только легкость своих членов, но и ощущение воздуха, скользившего по его кожной поверхности; по счастью, келья находилась над подвальным этажом, и больной не разбился при падении на землю» [44, с. 227].
В первом примере нетрудно заподозрить галлюцинацию зрительную, обонятельную и вкусовую, а во втором и третьем – тактильную. Итак что же это – галлюцинации или прелесть? Кроме того, в примере с чиновником налицо гипертимические чувство благополучия, убежденность в своей неординарности, идеи превосходства, при которых также как и при психическом расстройстве любое возражение или противодействие воспринимается как досадная помеха…
И для депрессии и для прелести характерно одновременное проявление гипер- и гипестезических черт поведения, т.е. извращение душевных сил, характерны мысли о смерти и та же странная гликогевзия, и многое другое. И так по всем разбираемым расстройствам. Какой же внешний критерий может быть использован для дифференциации этих состояний? Аскеза? Но мы уже отмечали что как при истощении, так и под влиянием выраженных колебаний настроения   могут   возникать   физиологические   иллюзии   и метаморфопсии, а вследствие гипотермии или переутомления – функциональные галлюцинации. Прибавим к этому целый ряд соматических заболеваний (тот же банальный ревматизм), от которых не застрахован ни один аскет. Смирение? Но насколько трудно порой не спутать истинное смиренномудрие113 со смиреннословием114, также не легко отличить и здравые самоукорение с самоуничижением от болезненных чувства вины и заниженной самооценки. Считать, что прелесть непременно есть следствие неправильного духовного опыта тоже не совсем справедливо115. Да и вообще, исключена ли возможность того, что в одном человеке пересекаются симптомы и того и другого состояния? Что же, делать всем прельщенным МРТ головного мозга, чтобы как минимум исключить органическую патологию или исповедовать всех имеющих психические расстройства, чтобы не начать лечение электрошоком тех, кому нужны пост и молитва? Как точно распознать в какой области лежит проблема, если симптоматика практически идентична? Вообще ответ на этот вопрос по сути оказывается не так уж и прост. Ведь даже такой краткий и поверхностный экскурс в общую психопатологию дает возможность заметить, что некоторые из проявлений болезненного восприятия в действительности являются весьма сходными с симптомами тех состояний, которые традиционно рассматриваются православной аскетикой и носят название болезней души. Правда это уже было подмечено давно, однако практически всегда такое сходство рассматривалось взаимосвязано, т.е. причину душевного недуга пытались объяснить наличием некого духовного преморбидного фона. Особенно много об этом написано в последние десятилетия. Несколько по-иному смотрел на эту проблему архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Как врач и ученый, он четко разделял больных на две группы, хотя при этом и не исключал возможности развития расстройства психического вследствие причин метафизических: «Есть много видов душевных болезней, о которых никто не может сказать, что это одержимость бесовская, но тем не менее, причины многих душевных болезней неизвестны ученейшим психиатрам. Не знаем мы и причины буйного помешательства, но несомненно, что в числе буйно помешанных есть известная доля подлинно бесноватых» [38]. Не преследуя цели связать воедино то, что не имеет точного объяснения, тем не менее, отметим: душевное восприятие (и его расстройства) формируется по общему сенсорному принципу вне зависимости от раздражителя и причин, влияющих этот процесс. Подводя итог, стоит отметить, что описанные в данной главе сенсопатии подтверждают наличие системы восприятия более сложной, чем периферический орган и головной мозг, системы, в которой определенное место должна занимать некая «чувствующая субстанция», некая сердцевина, то, что мы обычно и называем душой.

Молитва как общий принцип восстановления нарушенных
душевных свойств.

«Молитва – это единственная помощь, которая содействует очищению разума…». Афонский старец Иосиф Исихаст

Думается, что само название главы требует предварительного объяснения. Мы разобрали принцип действия анализатора, показали его потенциальную связь с душой и определили ее «перцепторную часть». Продемонстрировали некоторое психические расстройства и проанализировали в некотором роде тождественность их симптоматики с патологическими состояниями души. Теперь вполне естественно возникает вопрос о необходимости их коррекции. Однако такие расстройства, несмотря на сходность клиники различаются в своем «морфологическом субстрате» болезни, следовательно, рациональной будет казаться мысль о лечении расстройств души (при условии доказанного диагноза) средством, непосредственно на нее (душу) влияющим. Таким средством общепризнанно и считается молитва. Молитва – это не просто «разговор с Богом», а, при правильном ее выполнении, определенная и порой довольно напряженная работа, вовлекающая в сам процесс не только внутренние, но и внешние силы человека. Но прежде чем приступить к изучению молитвы, ее этапов и «механизма действия» следует вспомнить о том, где пересекаются оси сенсорных ощущений и самой души. Описывая в соответствующей главе душевное восприятие (перцепцию) мы предположили этим «местом» человеческое сердце. Показали, что оно имеет способность не только к «перцепции», но принимает участие и в формировании «концепции». Именно в аспекте сенсорно-когнитивном, а не в гемодинамическом, воздействие на этот орган и будет иметь патогенетическую направленность в процессе восстановления душевных сил. Как это происходит под влиянием молитвенного опыта – об этом дальше и пойдет речь.
Разумеется здесь нет смысла заниматься переписыванием святоотеческой литературы, ведь целью данной главы не является обучение читателя искусству молитвы, которое имеет свои четкие аскетические правила. Здесь следует лишь ограничится осмыслением и констатацией ее воздействия на душевный «орган чувств». Правда и без святоотеческих цитат тоже не обойтись: во-первых, чтобы не исказить смысла текстов в процессе их авторской адаптации, а во-вторых, чтобы показать глубину мысли порой простых людей, которые, как уже говорилось выше, были «выпускниками» пустыни – этого места духовного воспитания святых Отцов, сравнимого «с громадным ученым кабинетом, в котором множество аскетов день и ночь изучали человеческий дух. Строгое наблюдение, тождественное эксперименту, и постоянное самоуглубление открыли пред ними удивительные явления и стороны человеческой души. Отсюда написанная пустынниками аскетика есть сборник необычайных открытий в духовной жизни человека, несравненно превосходящих значением слова новейшей психологии» [40, с. 79].
Главная заповедь в христианстве связана с деятельностью всего человеческого состава, она запечатлена в Ветхом Завете («люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими» (Втор. 6, 5)) и повторена в Новом: «Иисус сказал «…»: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь» (Мф. 22, 37-38). Неспроста перечислены в качестве индукторов любви сердце,
душа, силы и разумение, причем «душа» стоит между «сердцем» и «всеми силами», как бы некое звено, связующее, или лучше сказать, вмещающее «животную сторону человека (сердце) с разумной». Такая консолидация, направленная на объект любви, означает, что «надо предаться Богу всеми сторонами и силами души» [55]. Разумная и животная стороны души по разному участвуют не только в онтогенезе, но и в молитве. В соответствии с этим молитва бывает устная (гласная), умная и сердечная. Это не только виды совершения молитвы, но и степени преуспеяния в ней. И чем важнее область сенсорики, тем ценнее молитва, в пределах этой области совершаемая. Применительно к элементам человеческого естества свв. отцы рассматривают молитву как способ непосредственной реализации Божьей заповеди. Именно так объясняет свт. Игнатий (Брянчанинов) подобное деление: «Умная, сердечная, душевная молитва заповедана человеку Богом «…» «Возлюбиши Господа Бога твоего, повелевает (Он), всем сердцем твоим, всею душею твоею, всем умом твоим, всею крепостию твоею. Сия есть первая заповедь». Очевидно, что исполнения величайшей, возвышеннейшей заповеди из всех заповедей невозможно иначе достигнуть, как умной, сердечной и душевной молитвой, которой молящийся отделяется от всей твари, весь, всем существом своим, устремляется к Богу» [18, с. 249]. Разъясняя же суть различия, умной молитвой он называет ту, которая «произносится умом с глубоким вниманием, при сочувствии сердца», сердечной – произносимую «соединенными умом и сердцем, причем ум как бы нисходит в сердце и из глубины сердца воссылает молитву», а душевной – которая «совершается от всей души, с участием самого тела, когда совершается из всего существа, причем все существо соделывается как бы едиными устами, произносящими молитву»116. Но все эти состояния присущи людям достаточно высокого духовного уровня, среди которых «в иных более действует умная молитва, в других сердечная, а в иных душевная, смотря по тому, как каждый наделен Раздаятелем всех благ, и естественных и благодатных; иногда же в одном и том же подвижнике действует то та, то другая молитва» [там же]. До того же, как человек достигнет таких высот, ему доступна молитва «устная и гласная». Это не просто произнесение вслух определенных молитвословий, но постепенное «присоединение» ума к смыслу произносимых слов за счет концентрации на них своего внимания; не малоценное по сравнению с высокими состояниями занятие, а подготовительная ступень к достижению их. «Никто из желающих преуспеть в молитве да не дерзает легко мыслить и судить о молитве, произносимой устами и гласом при внимании ума, как о делании малозначащем, не заслуживающем уважения. «…» Внимательная устная и гласная молитва есть начало и причина умной.  «…»  Научимся  сперва  молиться  внимательно  устною и гласною молитвою – тогда удобно научимся молиться и одним умом в безмолвии внутренней клети. «…» Научись внимать в устной и гласной – внимательная устная молитва сама собою переходит в умную и сердечную» [там же, с. 209-212].
Об опасности предвосхищения высоких молитвенных состояний написано много предостережений. Да и достигнуть их в полном смысле слова самостоятельно вовсе нельзя. Вот как толкуют Быт. 3, 24 святые отцы: «Разнообразные воспаления крови от действия различных помыслов и мечтаний демонских составляет то пламенное оружие, которое дано при нашем падении падшему херувиму, которым он вращает внутри нас, возбраняя нам вход в таинственный Божий рай духовных помышлений и ощущений» (по объяснению прпп. Макария Великого и Марка Подвижника)117; «… собственными усилиями раскрыть в себе благодатную, умную и сердечную молитву невозможно: потому что соединить ум с сердцем и душой, разъединенные в нас падением, принадлежит единому Богу. Если же будем безрассудно принуждать себя, и искать раскрытия одним собственным усилием тех даров, которые ниспосылаются единственно Богом, то понесем труды тщетные»118 [там же, с. 229].
Однако здесь мы говорим о восстановлении душевных сил, а не о высших благодатных состояниях. Последнее – удел святых подвижников119, первое – необходимое условие полноценного душевного существования. Однако средством на пути к его осуществлению, как показано, может стать только молитва к Богу. Она не заключает в себе какую-то особую психостимулирующую составляющую или только «способность к резонансу» в сродной для себя метафизической области. Она – действие, направленное к неиссякаемому Источнику душевного восстановления («Чувств просвети простую пятерицу»120). Если же такое восстановление наступает, человек начинает ощущать в себе новые качественные изменения: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное (Иез. 36, 26), «…и изменится сердце живущих и обратится в чувство иное» (3Езд. 6, 26).

Индивидуальный подход при воздействии на «седьмой орган чувств».

«Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1Кор. 12, 11).

Говоря об индивидуальности стоит остановиться на термине Личность. Проследив его историческое «развитие» можно заметить, что само понимание личности порой менялось диаметрально121. Номинальные определения личности и индивидуальности, часто подразумевающие некую смысловую тождественность (или включенность), лишь оказавшись в иной (христианской) плоскости, приобрели значимые черты, позволяющие говорить об их лексической и понятийной разнице. Однако это тема другого исследования, здесь же стоит отметить главное – «личность ни в коем случае нельзя отождествлять с душой. Личность владеет душой и всеми ее силами и проявлениями, но сама личность – это не есть ни сила или проявление души, ни какая-либо совокупность этих сил и проявлений. Личность – это иной принцип, не сводимый к психике и трансцендентный психическим явлениям. В этом смысле попытка изучать личность наряду с психическими функциями (такими как память и мышление) представляется не вполне корректной» [42, с. 34]. Важно понять, «что личность всегда находится как бы над проявлениями своей природы, не являясь ни материалом, ни средством, ни продуктом деятельности. Более того, личность даже не столько является субъектом деятельности, сколько тем, в силу чего человек может им выступать, т.е. осуществлять рефлексию и действовать спонтанно. Личность есть иной принцип, не сводимый и не выводимый из деятельности» [там же: с. 66]. Важность этого знания заключается не только в дифференцировке понятий122, здесь имеет значение тот факт, что даже душевные особенности можно как созерцать, так и обобщать, и систематизировать. Личность же для таких  способов  изучения  свершено  недоступна  как  понятие  из «четвертого измерения». Она узнается в том, что мы видим в человеке в определенный момент ее (личности) проявления, которое, в условиях обоюдной ограниченности, всегда не полное. Да, можно сложить определенное представление о человеке, можно, используя научный опыт, даже воздействовать на него, но постигнуть его личность, думается невозможно: «ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» (1Кор. 2, 11). Это не релятивизм как методологическая установка, не пессимистический призыв опустить руки, а свидетельство о неполноте человеческих возможностей, желание, даже при очевидной успешности научной и практической деятельности в области христианской психологии123, вернуть разум в пространство смиренномудрия.
Но вернемся к рассмотренным ранее душевным состояниям. Именно они являются теми проявлениями личностной реакции на событие, по которым и можно делать определенные выводы, познавая т.о. личность. Противоположностью психического расстройства является психическое здоровье, что в принципе, в определенной мере достижимо или изначально допустимо (природно). Диаметральной же противоположностью расстройств в области души является состояние ее полного благополучия, которое достижимо лишь в редких случаях124 и под воздействием особых сверхъестественных сил125. Информация о внутреннем душевном устроении обладателей такого здоровья зачастую представлена весьма скупыми сведениями и это еще более затрудняет дифференциацию. Однако следует понимать, что как сама потеря здоровья объединяет людей по признаку ее наличия, так в известной мере она и дистанцирует людей по различию в степени этой утраты. Отсюда важным представляется вывод об обоснованности лечения даже в условиях сомнительного результата. Стремление к совершенству не есть совершенство, а путь, ведь «подражание не требует равенства, ни даже близости к равенству. Малый может подражать великому в том, что доступно») [цит. по: 60, с. 257]. Этот совет свт. Филарета Московского имеет не только практическую ценность, но также регламентирует и саму возможность изучения проблемы теми, кто находится в рамках ее существования. Очевидна и значимость учета индивидуальности при этом. Как нельзя лечить всех одним лекарством, только изменяя его дозировку, так важно иметь в виду, что один и тот же недуг может восприниматься сознанием людей по-разному. Зависит это от индивидуальных особенностей, проявляющихся т.н. отношением к болезни. Молитва, как общий принцип восстановления душевных сил, является универсальным средством. Однако деятельное покаяние (милостыня, усиление поста, паломничество, обеты и т.д.), подвижничество и др. способы «прийти в себя» всегда находились в арсенале средств для восстановления душевного благополучия126. Разумное использование индивидуально ориентированного выбора очевидно принесет больше пользы, чем не корректное смешение всего возможного. При этом как в медицине все сильнодействующие лекарства находятся под контролем врача, так и вышеперечисленное должно реализовываться при условии опытного пастырского руководства. В этом и заключается успех духовной «терапии». Для наглядности приведем пример и несколько цитат, после чего подойдем к заключению и без того довольно пространного исследования.
Есть такое предание из жизни афонских монахов: «Согрешили два инока и аввою были посажены в пирг (монастырскую темницу) на трое суток. Когда оба они вышли из своего заключения, то один обливался горючими слезами о грехе своем, а другой инок весьма радовался, что победил свой грех. На вопрос недоумевавшей братии мудрый авва объяснил, что оба инока одинаково угодили Богу – и плачущий, и радующийся» [59]. Подобный пример с двумя монахами (одинаково согрешившими и одинаково наказанными) находим в «Отечнике» свт. Игнатия (Брянчанинова), с той лишь разницей, что в нем уже обозначено само падение, указан другой срок и причиной веселия «радующегося монаха» была не победа над грехом, но благодарение за избавление от соблазна… «Два монаха, по причине воздействовавшего в них вожделения, оставили пустыню и женились. По прошествии некоторого времени они сказали друг другу: «Какую выгоду получили мы из того, что отвергли ангельский образ и поверглись в эту нечистоту, после которой должны наследовать огнь вечный и вечную муку? Возвратимся в пустыню и принесем покаяние в согрешении нашем». Пришедши в пустыню, они просили отцов, чтоб приняли исповедание их в проступке и покаяние. Отцы заключили их в затвор на годичное время и подавали каждому хлеб и воду мерою. По наружному виду оба монаха были подобны друг другу. Когда окончился срок покаяния, они вышли из затвора. Один был бледен и очень печален; другой – светел и весел. Отцы, увидев это, удивились, потому что оба брата получали пищу и питие равные. Они спросили того, который был изможден и печален: «Какими помышлениями ты занимался в затворе твоем?» Он отвечал: «Я представлял себе адские муки, которым я должен подвергнуться за сделанное мною зло, и от ужаса «прильпе кость моя плоти моей» (Пс. 101, 6). Спросили они у другого: «Ты что помышлял в келлии твоей?» Он отвечал: «Воссылал благодарение Богу за то, что Он извлек меня из нечистоты мира сего и из мук будущего века, что воззвал меня в это ангельское жительство; непрестанно вспоминая о Боге моем, я веселился». И сказали Отцы: «Пред Богом равно покаяние обоих» [21, с.  489-490].  Здесь  можно  увидеть  не  только  важность  душевного устроения для телесной крепости (очевидно психосоматическое развитие события с разной полярностью), но и то, как даже «отцы удивись» внешнему результату заточения и как они пытались найти ответ на свое недоумение именно во внутреннем мире бывших узников. Если бы изначально отцам была ведома душа каждого из согрешивших, то возможно они или предприняли назначение разных епитимий или, по крайней мере, не удивились исходу этого годичного затвора. Данный пример демонстрирует, в ракурсе обсуждаемого вопроса, как даже у «по наружному виду подобных друг другу» один и тот же грех, одни и те же условия жизни, и одно и то же наказание проявились внешне различно и по-разному привели к уврачеванию. Это зависело не от чего иного, как только от душевного устроения согрешивших и Божьей милости. Однако все могло обойтись и иначе. Вот что пишет прп. Иоанн Лествичник в своем «Слове к пастырю» о необходимости индивидуального подхода к каждому из пасомых, прибегая кстати при этом к медицинским аллегориям. «Врачу душ» им предлагается иметь для пользования «пластыри, порошки, глазные примочки, пития, губки, орудия для кровопускания и прижигания, мази, усыпительные зелия, ножи, перевязки» [27, гл. 2, п. 1]. Выбор средства зависит не от желания «врача», а от удобовосприимчивости «больного»: «тем, которые подобны крепким юношам, ревностно и мужественно подвизаются на духовном поприще, предлага(ется) лучшее и высшее, а тех, которые разумением и жизнию остаются позади, пита(ют) молоком, как младенчествующи(х). Ибо для всякой пищи есть свое время: часто одна и та же пища в некоторых производит усердие, а в других печаль. При сеянии духовного семени должно рассуждать о времени, о лицах, о количестве и качестве семени» [там же, гл. 12, п. 1]. Также думали и Учители Церкви. Свт. Иоанн Златоуст отмечает, что «нельзя со всеми подвластными обращаться одинаковым образом, также как врачам нельзя лечить всех больных одним способом…» [24, с. 83]. Свт. Григорий Двоеслов в «Пастырских Правилах» [10] говорит о необходимости умения учить людей «по-разному»: одного словом увещания, другого – обличения, третьего – наказания и пр. О том же, но более пространно, пишет и другой Григорий, архиепископ Назианза (Богослов): «Ибо не одинаковы понятия и стремления у мужчины и женщины, у старости и юности, у нищеты и богатства, у веселого и печального, у больного и здорового, у начальников и подчиненных, у мудрых и невежд, у робких и смелых, у гневливых и кротких, у стоящих твердо и падающих. А если еще разберем подробнее, то какое различие между вступившими в супружество и безбрачными! И у последних опять между пустынножителями, между находящимися в общежитиях и между остающимися в мире! Между опытными и преуспевшими в созерцании и между теми, которые просто исполняют должное! Между городскими и сельскими жителями, между простосердечными и хитрыми, между занятыми делом и живущими праздно, между претерпевшими измену счастья и благоуспешными, не встречавшими неудач! Все таковые различествуют между собой желаниями и стремлениями – иногда более, нежели сколько они различны по телесному виду, или (если угодно) по сочетанию и растворению стихий, из которых мы состоим; и потому не легко иметь над ними смотрение. Но как телам не одинаковые даются лекарство и пища – иное пригодно здоровому, иное больному, – так и души врачуются различным образом и способом. Свидетелями такового врачевания – сами болящие. Одних назидает слово, другие исправляются примером. Для иных нужен бич, а для других – узда; ибо одни ленивы и неудобоподвижны к добру, и таких должно возбуждать ударами слова; другие сверх меры горячи духом и неудержимы в стремлениях, подобно молодым, сильным коням, бегущим далее цели, и таких может исправить обуздывающее и сдерживающее слово. Для одних полезна похвала, для других укоризна, но та и другая – вовремя; напротив того, без времени и без основания они вредят. Одних исправляет увещание, других – выговор, и последний или по всенародном обличении, или по тайном вразумлении. Ибо одни привыкли пренебрегать вразумлениями, сделанными наедине, но приходят в чувство, если укорят их при многих; другие же при гласности обличений теряют стыд, но их смиряет тайный выговор, и за такое снисхождение к себе воздают они благопокорностью. Иные, надмеваясь мыслью, что дела их тайны, о чем они и заботятся, считают себя умнее других, и в таких надобно тщательно наблюдать все, даже самые маловажные поступки; а в других лучше иного не замечать, и, как говорится, видя не видать, слыша не слышать, чтобы, подавив их ревностью обличений, не возбудить к упорству и, напоследок, не сделать дерзновенными на все, истребив в них стыд – сие средство ко внушению покорности. Иногда нужно гневаться, не гневаясь, оказывать презрение, не презирая, терять надежду, не отчаиваясь, сколько сего требует свойство каждого; других должно врачевать кротостью, смирением и соучастием в их лучших о себе надеждах. Одних полезно побеждать; от других часто полезнее быть самому побежденным; и хвалить или охуждать должно у иного достаток и могущество, а у иного – нищету и расстройство дел. Ибо наше врачевство не таково, каковы добродетель и порок, из которых первая всегда и для всех всего лучше и полезнее, а последний всего хуже и вреднее; у нас одно и то же, например: строгость или кротость, а равно и прочее, мной исчисленное, не всегда даже для одних и тех же оказывается или самым спасительным, или опасным. Напротив того, для иных хорошо и полезно одно, а для иных другое, первому противное, сообразно тому, думаю, как требуют время и обстоятельства и как допускает нрав врачуемого. Хотя, сколько бы кто ни употреблял тщания и ума, невозможно всего изобразить словом и обнять мыслью в такой подробности, чтобы вкратце был виден весь ход врачевания; однако же на самом опыте и на деле делается то известным и врачебной науке, и врачу» [9]. Что имеет в виду святитель, когда говорит о «различии по сочетанию и растворению стихий, из которых мы состоим»? Выражаясь сегодня, он наверняка бы сказал что-то подобное «различию по индивидуальным психологическим характеристикам». Но как же изумляет глубина приведенного им психоанализа! Сквозь столетия проходит слово, которое актуально и в настоящее время. Оно актуально не только по причине глубины своего смысла, не только по причине тех же пастырских проблем, но и потому, что наделяет «и врачебную науку и врача» определенными полномочиями: «все изобразить словом и обнять мыслью в такой подробности, чтобы вкратце был виден весь ход врачевания».

Заключение.

Что такое душевное чувство? Каково оно не по природе, а по действию? Составно (сложно) оно или нет? Если исходить из того, что душа проста, то и чувство ее (при условии, что оно является главной характеристикой души) тоже должно быть просто. Сенсорные системы - эти «рецепторы» души - хотя и имеют различный спектр ощущений, лишь доносят до нее информацию из окружающего мира. Для чего? Разумеется для простой ее обработки. Простота же в данном случае заключается только в дифференцировке умом полезности этих ощущений с позиции добра. Душевное же чувство в его истинном здравом  состоянии  есть  радость  или  ее  отсутствие.  Радость  эта
«ощущается» не умом, а сердцем: «Ибо ум есть одно из душевных чувств, а сердце обнимает в себе и держит в своей власти внутренние чувства. Оно есть корень. Но если корень свят, то и ветви святы, то есть если сердце доводится до чистоты, то ясно, что очищаются и все чувства. Если ум приложит старание к чтению Божественных Писаний или потрудится несколько в постах, в бдениях, в безмолвиях, то забудет прежнее свое житие и достигнет чистоты, как скоро удалится от скверного поведения; однако же не будет иметь постоянной чистоты, потому что скоро он очищается, но скоро и оскверняется. Сердце же достигает чистоты многими скорбями, лишениями, удалением от общения со всем, что в мире мирского, и умерщвлением себя для всего этого. Если же достигло оно чистоты, то чистота его «…» приобретенная продолжительным временем127, не страшится какого-либо не превышающего меру приражения к которой-либо из частей души, потому что укрепляет душу Бог» [28, Слово 4]…
Наука еще в середине XIX века, призывая исследователя войти «в тот мир явлений, который родится из деятельности головного мозга», признавала, «что этот мир охватывает собою всю психическую жизнь, и вряд ли есть уже теперь люди, которые с большими или меньшими оговорками не принимали бы этой мысли за истину». Всегда оставаясь на чисто эмпирических позициях, наука рассматривала душу не более чем понятие абстрактное, объясняя разногласие с философией только интерпретацией ее природы: «Разница в воззрениях школ на предмет лишь та, что одни, принимая мозг за орган души, отделяют по сущности последнюю от первого; другие же говорят, что душа по своей сущности есть продукт деятельности мозга» [50, с. 145]. Не входя
«в критику этих различий», наука тем не менее признает наличие души, ее связь с головным мозгом, а через его посредство и со всем телом. Допустить же что душа «это продукт деятельности мозга» нельзя хотя бы по той причине, что, исходя из критериев ее функционирования, она «продукт» нематериальный, а это нарушает принцип подобия128. Значит не ЦНС есть орган психики129, т.е. образование, секретирующее восприятия, мышление, мотивы, чувства, эмоции, внимание и т.п., а наоборот, нематериальная область деятельности сознания и воли использует материальную ЦНС, как свой аналитический, синтетический и демонстрационный инструмент: «мозг есть орган души, т.е. такой механизм, который, будучи приведен какими ни на есть причинами в движение, дает в окончательном результате тот ряд внешних явлений, которыми (и) характеризуется психическая деятельность» [там же]. Иными словами
«мозг – орган души» также как сердце (печень, легкие и т.д.) – орган человеческого тела, т.е. мозг находится в ведении души, как и органы тела принадлежат организму.
Когда мы говорим о концепции, как высшем звене в цепи анализатора (рецепция-перцепция-концепция), следует помнить, что это вовсе не современный взгляд на проблему. Еще великий мыслитель древности Аристотель (IV в. до н.э.) писал, что «(знание) более ценно, чем чувственные восприятия и мышление» [2]. Христианская мысль, рассуждая в том же ключе, видит сенсорный процесс намного глубже, определяя «ум» не просто как орган мышления, но «обладающую разумом часть души, которой созерцается (обдумывается) «…» то, что раннее было воспринято (посредством органов чувств)»: «Все существующее или чувствованием познается, или разумением ума воспринимается. И то, что подпадает под область чувств – имеет доказательство, выражающееся в самом ощущении предмета, потому что вместе с воcприятием в нас производится и представление о положенном предмете. Но то, что воспринимается разумением ума, то познается не само по себе, «…» но на основании внешних «чувственных» проявлений «…». Таким образом, душа будучи непознаваемой для органов чувств, познается не сама по себе, но именно из проявлений себя» [45]. И это действительно так. Работой анализатора не заканчивается восприятие человеком ни внешнего мира, ни самого себя. В этот процесс тесно вплетается душевное восприятие. Оно проявляется более глубоким познанием, включающим эмоциональную окраску, «проживание» и когнитивную обработку полученной информации (в т.ч. и во время сна130). Эмоции и сновидения, эти душевные проявления являются достоянием не только человека, но и высших животных131. Поражает на этот счет глубина тайны, спрятанной всего в нескольких словах Библии: «сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт. 3, 21).
«Кожаные ризы» были даны человеку после грехопадения. Аллегорическое истолкование этого места намного объемнее буквального («одевания» для защиты от воздействий внешней среды) и тропологического (напоминания о наступившей вследствие греха смертности) толкований. «Похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1Ин. 2, 16) опустили человека из высшего состояния в низшее, туда где действуют законы мира животного, и в приобщении человеческого естества к этим законам «одебелевшая» плоть стала его вполне естественной «оболочкой»: «Хотя и тогда человек имел плоть, но не такую, какую имеет ныне «…» в кожаные ризы облекает, может быть, в грубейшую плоть, смертную и противообразную (ее прежнему состоянию)» [46]. Святитеть Игнатий (Брянчанинов) говорит, что «по причине падения наше тело вступило в один разряд с телами животных, оно существует жизнью животных, жизнью своего падшего естества» [19, с. 9.]. Итак, животные способны к такому же мироощущению как и человек и между нами нет большой разницы в чувственном плане (душевном и телесном) до тех пор, пока человек пребывает в этом нижеестественном состоянии. Когда же он станет готовым, чтобы Бог, не говорим – снял с него эти ризы, но – приоткрыл  «погребенную»  под  ними  бессмертную  душу  для восприятия присущих его богоподобному132 естеству133 ощущений, тогда свойство, в условии всеобщего грехопадения пребывающее в недоразвитом состоянии, начнет свое постепенное восстановление134. Именно здесь «включается» в работу «орган восприятия» душевных ощущений – человеческое сердце. Реанимированный сенсорный потенциал души возводит ее на более высокий уровень перцепции, который ищет удовлетворение уже в состоянии сверхестественном (обожении). Не пренебрегая плотью, человек всей полнотой чувств устремляется к наивысшим ощущениям, к единению с Богом, «ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью» (2Кор. 5, 4). Этим и отличается «венец творения» от других одушевленных тварей. Ведь только он способен к иным чувствам, превосходящим оказавшиеся сравнительно ничтожными даже процепцию и экстрасенсорику. И эти иные чувства, как некая «духовная метеочувствительность», проявляются не только в способности ощущать мир духовный (и светлый, и темный, или лучше сказать позитивный и негативный), не только посредством возможности ощущения «задерживаться» (пребывать) в нем: «Господи! хорошо нам здесь быть…» (Мф. 17, 4). Они даны человеку прежде всего для постижения самой тайны богообщения: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни «…» возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами: а наше общение – с Отцем и Сыном Его, Иисусом Христом (1Ин. 1, 1-3). Условием для достижения этой цели является благодатное преображение души, а средством «поиска» этого состояния – молитва и другие виды духовного подвига. Молитва же есть некий свободный акт, присущий лишь разумной твари (человеку). Уже в процессе ее реализации выводит она душу на тот новый сенсорный уровень, где становится возможным не видеть (или слышать, ощущать и т.д.) за пределами видимого спектра, а постигать смысл ординарных событий и явлений. Это тайновидение пронизывает все мироздание, следовательно включает и параллельное познание самого себя, своей внутренней природы135. Тогда причиной дисгармонии мира видится разрушительное в нем действие искаженного человеческого рассудка, причиной же собственного душевного неблагополучия – внешневнутренняя разобщенность136. Человек мало-помалу осознает и то, что весь его «сенсорный набор» испорчен, как функционально, так и векторно. Он грешит «всеми своими чувствы: зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием, и прочими грехи, душевными вкупе и телесными» [47, с. 36]. Желания и их направленность далеки и от цели, и от идеала. И человек ищет способ восстановления. При этом он обращается в молитве к Богу, как Источнику такого восстановления. Прочитанные слова молитвы дают возможность только понять происходящее, будучи произнесенными с вниманием – согласиться с написанным и т.о. выразить свое согласие, но лишь чувственная составляющая способна выразить истинный фон  молитвы  –  смиренную  благодарность  или  внутреннее сокрушение. Это и привлекает в душу мир Христов137, новое внесенсорное ощущение, не ведомое даже великим ветхозаветным праведникам138. Постепенно овладевая всем существом человека, оно отводит анализаторам второстепенное значение, занимая соответствующее место в иерархии чувств139 и руководя человека к еще более высшему «восьмому»140 способу восприятия. На этом пути
«промежуточным результатом» молитвенного подвига становится не формирование в сознании отвлеченной философской доктрины, а постепенное ощущение истины, заключающееся в полноте чувств и удовлетворенности всего человеческого существа141 за счет соприкосновения с Абсолютом и Полнотой всякой полноты. Устремленность к еще более тесному соприкосновению реализуется посредством благодатного соединения с Христом142. И тогда человек получает возможность уже видеть глазами богочеловека143, воспринимать услышанное, осязаемое (и т.п.) обоженной душой так, как некогда и Творец добровольно увидел созданный Им мир глазами Своего творения144, услышал, обонял, осязал и ощутил тварной душой145 всю его лепоту146. Ведь чтобы человек стал Богом, Бог стал человеком147, «посему Он (и) должен был во всем уподобиться братиям» (Евр. 2, 17), чтобы в конце концов они стали «подобны Ему» (1Ин. 3, 2). Если до воплощения в отношении человека «Бог есть свидетель внутренних чувств его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его» (Прем. 1, 6) именно как всеведущий Бог, то после вочеловечения Он «есть свидетель внутренних чувств» уже и как чувствующий Человек! Обожив человека, Господь дал ему возможность наслаждения истинными благами, намеками на которые только и являются ощущаемые посредством органов чувств блага материального мира. С того времени, как Бог Слово посредством Своих человеческих чувств увидел преданность и предательство, услышал благодарность и оскорбление, ощутил материнскую ласку и боль мучения, вкусил сладость вина и горечь желчи, обонял ладан волхвов и запах собственной Крови, испытывая при всем этом не только радости, но и скорби человеческие, мы имеем в Его лице Того, Кто может не просто сопереживать нам, а Того, кто зная истинную ценность этих чувств, всегда готов поделиться с нами Своим спасительным знанием: «Ибо в (н)ас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5), «чтобы мы, бодрствуем ли, или спим, жили вместе с Ним» (1Фес. 5, 10);
«Ему слава во веки веков! Аминь» (Евр. 13, 21).

 
Д.Б.
25.11.2016

 
Литература:
1. Антоневич А.В. Принцип индивидуальности в педагогике В. В. Зеньковского. Проблема индивидуальности и личности // Философия человека: образовательные и гуманитарные технологии. – СПб., 2008. – С. 461-472.
2. Аристотель. Вторая Аналитика // Сочинения: В 4-х т. – М.: "Мысль", 1978. – Т.2., Кн.1., Гл. 31: 87b-88a. – С. 309.
3. Аткинсон Р.Л., Аткинсон Р.С., Смит Э.Е., Бем Д.Дж., Нолен-Хоэксема С. Введение в психологию / Под общ. ред. В.П. Зинченко. – СПб: Прайм-Еврознак, 2007. – 816с.
4. Безрукова Е.В. Некоторые аспекты патогенетического лечения больных хронич. заболев. околоносовых пазух / Автореферат дис.  канд. мед. наук. – СПб., 2003. – 20с.
5. Бизунков А. Зачем человеку сердце. МедВестник // 11.09.2014, №37. – электронный ресурс.–режимдоступа: 6. Василий Великий (свт.). Творения Ч.2 / Толкование на пророка Исаию. Репринт 1891. – М.: «Паломник», 1993. – 358с.
7. Генисаретский О.И. Процепция и виртуальность в возможных жизненных мирах // Виртуальные реальности в психологии и психопрактике. М.: Институт человека РАН, 1995. С.63-68.
8. Головин С.Ю. Словарь практического психолога. - Мн.: Харвест, 1998. - 800с.
9. Григорий Богослов (свт.). Творения. – СПб., 1912. – т. 1, С. 34-35.
10. Григорий Двоеслов (свт.). Правило пастырское // Руководство для сельских пастырей. Журнал КДС. – К., 1872. – Т.3, № 36 (3 сент. 1872г). – С. 1-6.
11. Григорий Нисский (свт.). Об устроении человека. / Пер., послесл. и примеч. В. М. Лурье под ред. А. Л. Верлинского. СПб.: Axioma, 1995. – 176с.
12. Григорий Палама (свт.). Беседа на Введение Богородицы во Храм / Беседы: в 3-х т. – М., 1994. – Т. 3, С. 131-132.
13. Григорий Палама (свт.). Омилия 34. На Преображение / Беседы: в 3-х т. – М., 1994. – Т.2. – С. 86.
14. Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь (под ред. С. И. Соболевского, 1958. – онлайн. – доступ: http://gurin.tomsknet.ru/alphaonline.html
15. Жариков Н.М., Морозов Г.В., Хритинин Д.Ф. Судебная психиатрия: Уч. для вузов / Под общ. ред. акад. РАМН Г.В. Морозова. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2004. – 528с.
16. Зигабен Евфимий. Толкование на Евангелие от Матфея и Иоанна (перевод с греческого). – СПб, 2000. – 640с.
17. Игнатий Кавказский (Брянчанинов, свт.). Аскетические опыты / Собрание сочинений в 7-ми т.. – Крам.: ЗАО «Тираж-51», 2001. – Т.I. – 672с.
18. Игнатий Кавказский (Брянчанинов, свт.). Аскетические опыты / Собрание сочинений в 7-ми т.. – Крам.: ЗАО «Тираж-51», 2001. – Т.II. – 495с.
19. Игнатий Кавказский (Брянчанинов, свт.). Слово о смерти. Слово о человеке / Собрание сочинений в 7-ми т.. – Крам.: ЗАО «Тираж-51», 2001. – Т.III, 448с.
20. Игнатий Кавказский (Брянчанинов, свт.). Приношение современному монашеству / Собрание сочинений в 7-ми т. 5 – Крам.: ЗАО «Тираж-51», 2001. – Т.V. – 528с.
21. Игнатий Кавказский (Брянчанинов, свт.). Отечник / Собрание сочинений в 7-ми т.. – Крам.: ЗАО «Тираж-51», 2001. – Т.VI.– 757с.
22. Иоанн Дамаскин (прп.). Точное изложение православной веры.— Издание Сретинского монастыря: М., 2003. – 162с.
23. Иоанн Златоуст (свт.). Толкование ап. Павла на второе послание к Коринфянам. – электронный ресурс. – режим доступа: 24. Иоанн Златоуст (свт.). Избранные творения / Т.2 (Беседы о священстве). – Крамат.: изд-во «Тираж-51», 2007. – 431с.
25. Иоанн Кронштадтский (св. прав.). Моя жизнь во Христе /Сбоник в 2-х т. – М.: изд. им. свт. Игнатия Ставроп., 2001. - Т. 1, 398с.
26. Иоанн Лествичник (прп.). Лествица / Иоанн Синайский, прп. – Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2007. – 496с.
27. Иоанн Лествичник (прп.). Слово к пастырю. – электронный ресурс. – режим доступа: http://pravbeseda.ru/library/?page=book&id=429
28. Исаак Сирин (прп.). Слова подвижнические / Родное слово, 2012. – 800с.
29. Исихий Иерусалимский (прп.). К Феодулу душеполезное и спасительное слово о трезвении и молитве / Добротолюбие Т.2. – HTML-версия по 4-му изданию: М., 1905 (—Иждивением Русского на Афоне Пантелеймонова монастыря;).
30. Кальной И.И. Философия / Учебное пособие. – Симферополь: Бизнес-Информ, 2002. – 448с.
31. Кафедра психиатрии и наркологии Первого СПбГМУ им. акад. И.П. Павлова. Психиатрия и наркология / Электронный учебник. – Раздел II. Расстройства ощущений и восприятия. – доступ:
32. Кафедра психиатрии и наркологии Первого СПбГМУ им. акад. И.П. Павлова. Основы общей и медицинской психологии // Пособие. – Ч. 1. – электронный ресурс. – режим доступа:
33. Клиническая психология: Учебник для вузов. 4-е изд. / Под ред. Б.Д. Кавасарского. – СПб.: Питер, 2011. – 864с.: ил.
34. Краткий религиозно-богословский терминологический словарь. – электронный ресурс. – режим доступа: http://psgp.ru/slov-relig.html
35. Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. – М., 1998. – 847с.
36. Личко А.Е. Особенности депрессий и депрессивные подростковые эквиваленты / Подростковая психиатрия (рук. для врачей). – Изд. 2-е, доп. и перераб. – Л.: Медицина, 1985. – 416 с.
37. Лука Крымский (Войно-Ясенецкий, архиеп.). Дух, душа, тело. – Брюссель: изд-во
«Жизнь с Богом», 1988. – 183с.
38. Лука (Войно-Ясенецкий, архиеп.). О духах злобы и наших сердцах / Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), Труханов М. (священник), И. А. Ильин. СПб. : Сатис, Держава, 2008. – 29с.
39. Максим Исповедник (прп.). Толкование на некоторые места Евангелия от Луки. – электронный ресурс. – режим доступа: 40. Милов Вениамин (еп.). Пастырское богословие с аскетикой. – М: «Московское подворье С-ТСЛ», 2002. – 117с.
41. Никитин М.П. Религиозное чувство как исцеляющий фактор // Обозрение психиатрии и невропатологии. — 1903. — №9. — С. 656-668.
42. Новиков Д.В. Учение о личности в христианском богословии IV-VIII веков // Человек. 2000, № 2, с. 27-37; № 3, С. 64-72.
43. Нурмухаметов Э.А., Латыпов И.Р. Сновидения в жизни современного человека: психологический  аспект  //  Личность,  семья  и  общество:  вопросы  педагогики  и психологии: сб. ст. по матер. LX междунар. науч.-практ. конф. № 1(58). – Новосибирск: СибАК, 2016 (электронный вариант).
44. Осипов В.П. Курс общего учения о душевных болезнях. – Берлин: Гос. изд. РСФСР, 1923. - 723с.
45. Погодин Амвросий (архим.). Преподобнаго Максима Исповедника, О душе (трактат).
/ "Православный путь": церк.-богосл.-филос. ежегодник (прил. к журн. "Православная Русь" за 1995 год). – Jordanvill;: типогр. преп. Иова Почаевскаго, 1995. – С. 91-97.
46. Правила Святых Поместных Соборов: с толкованиями. – Ч.2 – Репр. – Тутаев: Православное братство свв. кн. Бориса и Глеба, 2001. – С. 703.
47. Православный молитвослов и Псалтирь. Исповедание грехов повседневное: Молитвы на сон грядущим / Молитвослов. – Св.-Данил. монаст., 1994. – 446с.
48. Православная энциклопедия «Азбука веры» / Алфавитный раздел. – электронный ресурс. – режим доступа: http://azbyka.ru/
49. Раппапорт А. Рецепция - Перцепция - Концепция. – электронный ресурс. – режим доступа: http://papardes.blogspot.com/2014/02/346.html
50. Сеченов И.М. Рефлексы головного мозга / Медицинский вестник. – 1863, № 47. – С. 461-484; № 48. – С. 493-512 (по кн.: Сеченов И. М., Павлов И.П., Введенский Н.Е. Физиология нервной системы. Избранные труды. Выпуск 1. Под ред. Акад. К.М. Быкова. – М.: Гос. изд-во мед. лит., 1952. – С. 143-211).
51. Сидоров П.И., Парняков А.В. Введение в клиническую психологию / Учебник для студ. мед. вузов. – М.: Деловая книга, 2000. – Т. I., 416с.
52. Симеон Новый Богослов (прп.). Толкование на некоторые места книги Притчи
53. Феофан Говоров (еп.). Собрание писем. Вып. 5. – М.: Типо-Литогр. И. Ефимова, 1899 (репр. переизд.: М.: Правило веры, 2000). – Письмо 896, С. 165.
54. Феофан Затворник (свт.). Начертание христианского нравоучения. 2-е изд. – М.: Типо-Литогр. И. Ефимова, 1895 (репр. переизд.: М.: Правило веры, 1998). – 519с.
55. Феофилакт Болгарский (блж). Толкование на Евангелие от Матфея. – электронный ресурс. – режим доступа: 56. Феофилакт Болгарский (блж). Толкование на второе послания апостола Павла к
57. Физиология человека под ред. В. М. Покровского, Г. Ф. Коротько / Издательство
«Медицина». 2-е изд., перераб. и доп. – М.: 2003. – 656с.
58. Фома Аквинский. Сумма теологии. Т. III / Вопросы 75-119. – Киев, 2005 (Перевод С. И. Еремеева).–электронныйресурс.–режимдоступа: http://azbyka.ru/otechnik/konfessii/summa-teologii-tom-3
59. Храповицкий Антоний (митр.) Молитва русской души. – Изд-во Сретенского монастыря, 2006. – 256с.
60. Шиманский Г.И. Нравственное богословие. К.: Изд-во им. свт. Льва, папы Римского, 2010. – 670с.
61. Электронная Библия / версия 1.4.
62. Badellino E., Gianola S. Weather and Headache. – electronic resource. - access mode: http://flipper.diff.org/app/items/5494
63. Beranek L. Acoustic measurements / NY: JohnWiley & Sons, 1949. – 934р.
64. Biblezoom (Углубленное исследование библейского текста). - http://biblezoom.ru/
65. Bickford R.G. et al. Magnetic stimulation of human peripheral nerve and brain: response enhancement by combined magnetoelectrical technique // Neurosurgery, 1987. – Vol. 20, №1. –
P. 110-116.
66. Persinger M.A. Neuropsychological Bases of God Beliefs / NY: Praeger, 1987. – 164р.
67. Wikipedia. – https://ru.wikipedia.org.
 
       Примечания (сноски):

1 Думаю, что в процессе чтения у читателя не возникнет подозрений о попытке авторской декларации некой анатомической точки слияния физики с духом (это в принципе недоказуемо).
2 В смысле «упрощенный до искажения».
3 В данном случае – души.
4 Обычно говорят о пяти чувствах, необоснованно «забывая» чувство гравитации или ощущение положения тела в пространстве.
5Принципов многоканальности, многоуровневости, кортикализации, структурно-функциональных корреляций и др..
6 По всей видимости не случайно существует именно шесть сенсорных систем. Этим дается как бы намек на неполноту мироощущения при посредстве такого набора органов чувств. В действительности, именно число «семь» общепризнано относят к символам совершенства во многих культурах и религиях. В Библии при помощи числа «семь» (и его производных) обозначаются:
пределы сроков творения мира (Быт. 2,2 и парал.),
цикличность этапов человеческой деятельности (Втор. 5, 13-14 и 15, 1; Лев. 25, 8 и др.),
детали богослужения (Исх. 25, 31-37 и 29, 30; Лев. 4, 6 и др.)
и военных действий (Нав. 6, 3),
полнота человеческих бед и страданий (4Цар. 8, 1; Иов 5, 19),
; наказаний (Быт. 4, 15 и 24; Числ. 12, 14; Втор. 28, 25; Иер. 25, 11; Мф. 12, 45, Откр. 15, 1 и др.),
; запретов и испытаний (Втор. 16, 3-4; Притч. 24, 16),
; приношений (Лев. 23, 8; 2Пар. 15, 11 и 29, 21),
; прощений (Мф. 18, 21-22; Лк. 17, 4),
; ожиданий (Быт. 29, 18 и 27; 1Цар. 10, 8; 3Цар. 18, 43 и др.),
; радости (2Пар. 30, 22-23; Тов. 11, 18 и др.) и счастья (Исх. 22, 30),
; благодарения (Пс. 118, 164) и
; благодеяния (Исх. 21, 2 и 23, 11),
; символы полноты божественных определений (Числ. 11, 25; Тов. 12, 15; Пс. 11, 7; Притч. 9, 1; Мф. 15, 37; Лк. 10, 1 Деян. 6, 3 и др.) и Его даров (Ис. 11, 2-3),
; атрибуты Божиих тайн (Откр. 5, 1 и 17, 9) и пророчеств (Быт. 41, 2-7; Дан. 9, 24-27; Откр. 10, 4), и мн. др..
7 «Душа наша проста и блага» (прп. Исихий Иерусалимский) [29, §43], «душа есть сущность … простая…» (прп. Иоанн Дамаскин) [22, с. 70] и др..
8 и до 220 кГц при передаче звука по костям черепа (запомним этот не малый диапазон (20-220 кГц) для вариабельности «сверхслышимости»)
9 Только 50 % пахучих веществ оказываются общими для любых двух обонятельных клеток.
10 Доказательством этого положения является избирательная аносмия – состояние, при котором утрачивается способность восприятия лишь совершенно определенного, достаточно ограниченного набора запахов из числа 10000 или более, воспринимаемых обонятельной системой человека.
11 Ее можно найти в некоторых сортах сыра, в соевом и рыбном соусах или в грецких орехах, винограде, брокколи, помидорах и грибах.
12 Например реакция на изменение уровня рН.
13 От 400 до 700 нм, при этом человеческий глаз не восприимчив к значительной части электромагнитного спектра за пределами «видимого света», т.е. к низкочастотным и радиоволнам, инфракрасным, ультрафиолетовым, гамма-, рентген- и космическим лучам.
14 Подобно вкусовым и обонятельным клеткам постоянно обновляются и наружные сегменты фоторецепторов.
15 В сетчатке каждого глаза человека находится 6-7 млн колбочек, обеспечивающих дневное и цветное зрение, и 110-123 млн палочек, ответственных за сумеречное зрение.
16 К синему, зеленому и красному.
17 Не случайно обе сенсорные системы объединены в одно анатомическое образование – лабиринт в пирамиде височной кости.
18 Автономная нервная система – часть нервной системы (НС) осуществляющая иннервацию сердца, сосудов (кровеносных и лимфатических), а также внутренних органов. Имеет различные названия: «вегетативная нервная система» (ВНС) (от лат. vegetatio – возбуждение или vegetativus (лат.) – растительный), «ганглионарная НС» (от лат. ganglion – нервный узел), «висцеральная НС (от лат. viscera – внутренности), «интерорецептивная» и т.д.. Все эти термины неоднозначны и не исчерпывающи, т.к. та же автономность НС не абсолютна. Хотя она и не подконтрольна нашему сознанию, но находится в подчинении спинного мозга, мозжечка, гипоталамуса и высших отделов НС, т.е. в конечном счете контролируема. И несмотря на то, что специализированные отделы (ядра), ответственные непосредственно за функции ВНС, до настоящего времени не обнаружены, факт ее «подчиненности» не оспаривается (запомним эту веру науки)! Открытие J. Kamiya в 1968г. способности испытуемых произвольно изменять параметры своей электроэнцефалограммы (ЭЭГ) и исследования M. B. Sterman (1980) об условнорефлекторном усилении сенсомоторного ритма в центральной извилине коры головного мозга положили начало развитию технологии, заключающейся в сознательном управлении определенными физиологическими показателями. Стоит отметить, что хотя в обычных условиях человек и не может волевым усилием увеличить частоту сердечных сокращений или заставить сжаться мышцы стенок артерий и т.о. поднять себе артериальное давление, но достичь сознательного влияния на многие параметры, контролируемые ВНС, все же можно. Специальные тренировки, основанные на методах биологической обратной связи (БОС), последнее время получили не только научное, но и практическое применение. Кстати, это дает возможность вполне научно объяснить патогенез «чуда» стигматов.
19 Не удается окончательно решить вопрос о существовании специфических болевых рецепторов, а многочисленные теории тактильной, температурной и болевой чувствительности во многом противоречивы.
20 Антагонист опиоидных рецепторов.
21 Правда, как и много веков спустя, им говорится только о пяти органах чувств.
22 Прп. Иоанн постоянно ссылается на трактат IV века «О природе человека» Немезия (епископа Емесского); по некоторым данным Иоанн Дамаскин (как и Фома Аквинский), ошибочно предполагал, что автором этого произведения является свт. Григорий Нисский (автор «Об устроении человека»), с которым у Немезия много литературного сходства.
23 От др.-греч ;;;; – тело и ;;;; – душа.
24 Здесь мы видим отождествление всех живых существ посредством «общеживотных» свойств. И хотя эти свойства являются проявлением душевной деятельности вообще, однако относительно сил души говорится, что «разум по природе владычествует над неразумною частью. Ибо силы души разделяются на ту, которая разумна, и ту, которая неразумна» [22, с. 71]. Это отступление является весьма важным, т.к. демонстрирует некую «составность» в простой душе, составность не природную, а скорее функциональную, т.е. способность/неспособность контролировать свои свойства, если так можно выразиться, в момент любой трансакции, что естественно, присуще только человеку.
25 Интересно, что подобная последовательность характерна и для мысленно-нравственной ошибки или промаха под названием «грех» ( ;;;;;;;; с др.-греч. - «промах, погрешность, провинность»). Мысленная брань начинается с мысленного представления предмета (прилог), затем происходит его принятие (сочетание), далее согласие с ним (сложение), за ним следует порабощение от помысла (пленение) и, наконец, – страсть: модель «рецепция – перцепция – концепция» в работе
«седьмого анализатора».
26 Удачный терминологический нарратив заимствован из одноименной статьи по теории архитектуры А. Г. Раппапорта (2014) [49].
27 Основанием для использования на первый взгляд далеко не научных данных в рамках научного осмысления обсуждаемой проблемы является авторитетное свидетельство о христианстве, как «науке из наук, науке, сшедшей с небес, дарованной человечеству Богом, науке, совершенно изменяющей человека, претворяющей его из плотскаго и душевнаго в духовнаго» [19, с. 4]. Главным институтом христианства является иночество, это собрание душ, посвятивших Богу всю свою жизнь и силы и добровольно удалившихся для этого из мира. Его стенами стали холодный ветер и палящие лучи солнца; сводом – ностальгически вдохновляющий на научный поиск звездный купол; аудиториями – тесные кельи; библиотекой – святоотеческое наследие, как письмена Св. Духа на очищенных скрижалях сердца; экспериментальной лабораторией – борьба с собственными страстями и помыслами; методическими пособиями – пост и бдение; учеными-единомышленниками – углубленные в себя иноки; ученым советом – ответы духоносных старцев; научными стандартами – святое Евангелие; эталоном точности – Христос; желаемой наградой – благодатное Ему уподобление (обожение). «Монашество есть наука из наук. В ней теория с практикой идут рука об руку. Этот путь на всем протяжении своем освящается Евангелием; этим путем от наружной деятельности, при помощи небесного света, переходят к самовоззрению. Правильность самовоззрения, доставляемая Евангелием, неоспоримо доказывается внутренними опытами. Доказанная, она убедительно доказывает истину Евангелия. Наука из наук, монашество доставляет – выразимся языком ученых мира сего – самые подробные, основательные, глубокие и высокие познания в Экспериментальной Психологии и Богословии, то есть деятельное, живое познание человека и Бога, насколько это познание доступно человеку» [17, с. 546-547]. Использование «необычайных открытий в духовной жизни человека» как данных, четко ориентированных и систематизированных, а также не потерявших своей актуальности, не только допустимо, но и необходимо для развития научного знания.
28 Мы привыкли слышать, что душа разумна. И это действительно так. В качестве неоспоримого доказательства, например, прп. Максимом Исповедником приводится осмысленная (т.е. разумная) способность изобретения душой «искусств, полезных в жизни»: «Потому что не просто так, или, как бы сказал кто, случайно, составились искусства, так как никто не может сказать, что они бездейственны и бесполезны для жизни. Итак, если искусства способствуют полезному в жизни, то – то, что приносит пользу, вызывает похвалу себе. А то, что вызывает похвалу, ясно, что чьим-то произведением. Искусства же являются изобретением души. Итак, наша душа – разумна» [45]. Здесь мы снова сталкиваемся с некоей «составностью» души. Указание на определенную ее «часть, обладающую разумом», также как и ранее следует понимать не в «анатомическом» контексте, ставящем  под  сомнение  неделимую  целостность,  как  главный  критерий  простоты, а в «физиологическом»: подобно тому, как белый свет, не является ни красным, ни синим и никаким спектрально иным, являемым вследствие дисперсии при прохождении через призму (опыт Ньютона), но обладающий всеми в совокупности, так и «душа есть сущность «…», имеющая ум, не иной по сравнению с нею самой, но чистейшую часть ее, ибо как глаз в теле, так ум в душе [одно и то же]…» [22, с. 70].
29 Чаще других встречаются интерес, удивление, страдание, гнев, отвращение, презрение, страх и стыд. Интересно что в аскетической литературе некоторые эмоции именуются страстями или добродетелями: более глубокое изучение христианской антропологии позволит увидеть семантическую разницу этих понятий при их видимой лексической тождественности.
30 Уже установлена нейронная связь между слезными железами человека и областью головного мозга, отвечающего за эмоции.
31 Трудно себе представить человеческую жизнь без переживаний, причем не только положительных чувств, но и чувств, связанных со страданием. Выделяют несколько видов высших чувств:
Праксические – возникают в процессе деятельности в связи с ее успешностью или не успешностью (к позитивным относят трудолюбие, приятную усталость, чувство увлеченности работой и удовлетворенность от выполненного дела; к негативным – восприятие труда как каторги).
Интеллектуальные – возникают в процессе умственной деятельности (любознательность, радость открытия истины, удивление, сомнение).
Эстетические чувства человек испытывает при восприятии или создании прекрасного (по отношению к природе или искусству).
Моральные чувства человек испытывает по отношению к обществу, другим людям и к самому себе. Сюда относятся патриотизм, дружба, любовь и совесть.
32 Синапс (от греч. ;;;;;;;, от ;;;;;;;;; – соединение, связь) – место контакта между двумя нейронами (или между нейроном и получающей сигнал эффекторной клеткой), где и происходит передача нервного импульса. Она осуществляется химическим (с помощью медиаторов) или электрическим путем (посредством прохождения ионов из одной клетки в другую).
33 В различных вариантах состава слов не более 40 раз.
34 Варианты перевода «;;;;;;;;;;;»: орган чувств; перен. – чувство, способность (понимать, распознавать, судить).
Словарное определение «;;;;;;;;;;; ;;»:
1) филос. (лат. – sensorium) орган чувств, чувствилище (Платон (427-347 гг. до н.э.), Аристотель (384-322 гг. до н.э.), Секст Эмпирик (III в. н.э.));
2) чувство, способность (Новый Завет (НЗ) (I-II вв. н.э.)).
35 аорист, действит. залог, изъявит. накл., 3-е лицо, ед. число
36 Между прочим, словарное определение этого глагола имеет 7 значений.
37 Перевод ится как:
1) проницательность, понимание, распознание, сообразительность;
2) чувство, ощущение.
38 Есть еще два упоминания в т.н. «второканонических» книгах (католический термин): 2Езд. 1, 22 и Иудифь 16, 17.
39 Экзегетический анализ «;;;;;;;;» позволяет увидеть следующее: несмотря на то, что в разбираемых местах Священного Писания ;;;;;;;; обозначает внутреннюю восприимчивость, моральное и духовное восприятие ("способность принимать верные с точки зрения морали решения в разнообразных ситуациях и обстоятельствах"), изначально это слово относилось именно к восприятию при помощи органов чувств. Подобным образом и «;;;;;;;;;;;» – способность восприятия, ощущения, подобно зрению, вкусу, обонянию, осязанию и слуху – в соответствующем месте обозначает именно духовную «чувствительность».
40 В древнееврейском тексте перечисленных мест Притч. иногда встречается слово  [dah'-ath], имеющее следующие значения: познание, ведение, разумение (но не чувство или восприятие).
41 более 2000 раз
42 Иер. 15, 16; Есф. 1, 10; Пс. 103, 15; Притч. 15:13, 15; 17, 22; Суд. 16, 25.
43 Плач. 5, 15; Притч. 27, 9; Притч. 15, 30; Ис. 66, 14; Пс. 12, 6 и 15, 9; Притч. 23, 15; Еккл. 2, 10.
44 Пс. 12, 3; Иер. 4, 19; Пс. 24, 17.
45 Иер. 4, 19; 4Цар. 6, 11; Пс. 72, 21.
46 Деян. 7, 54.
47 Лк. 24, 32.
48 Притч. 19, 3.
49 Еккл. 9, 3.
50 Мф. 5, 28.
51 Иак. 3, 14.
52 Притч. 16, 5.
53 Пс. 26, 3; Лев. 26, 36.
54 Рим. 1, 24.
55 Пс. 68, 21.
56 Флм. 1, 7.
57 Пс. 27, 7; Притч. 3, 5.
58 Пс. 33, 19.
59 Мф. 11, 29.
60 Существит., ед. число, Ж. р.. Словарное определение:
1) сердце как орган (Гомер (X-IX вв. до н.э.): сердце (так и) рвется из груди; Платон: сердце учащенно бьется);
2) как средоточие чувств и страстей, душа (НЗ; Гомер: сердце наполняется гневом; оно забывчиво; Аристофан (444-380 гг. до н.э.): любить всем сердцем; Софокл (496-406 гг. до н.э.): у тебя пламенное сердце в делах, которые (других) бросают в холод; Эврипид (480-405 гг. до н.э.): говорить чистосердечно);
3) чувства, настроение (Платон);
4) желание, намерение (Софокл);
5) верхнее отверстие (вход) желудка (Фукидид);
6) внутренность, середина, сердцевина (Аристотель; НЗ).
61  [labe] – сердце, ум, разум.
62 Из «второканонических» книг - Тов. 6, 5-8 и 8, 2.
63 При сравнении текстов следует отметить то, что в переносном смысле этот термин в еврейском языке используется и как некое средоточие (центр () или сердцевина (): Иер. 48, 36; Иез. 27, 27; Иона 2, 4 и др.).
64 Это духовное состояние будет рассмотрено в соответствующем разделе.
65 Современные экспериментальные данные в определенной мере это опровергают (см. на стр. 49-50) о TMS.
66 Оно иннервируется ветвями сердечных сплетений, образованных нервами, отходящими от узлов шейного и грудного отделов симпатического ствола, и сердечными ветвями блуждающего нерва (Н. В. Крылова, И. А. Искренко, 1986). В продолговатом мозгу имеется бульбарная группа парасимпатических ядер. Некогда они составляли единое целое, но в процессе филогенеза разделились на несколько самостоятельных образований: верхнее слюноотделительное ядро лицевого нерва отвечает за иннервацию полости носа, а дорсальное ядро блуждающего нерва обеспечивает парасимпатическую иннервацию сердца (Л. И. Сандригайло, 1988).
67 Здесь мы позволим себе привести собственное наблюдение. Молодой человек (21 год) попал под электричку (переходил пути в неположенном месте с наушниками в ушах). В результате серьезной политравмы пациент уже полгода находится в паллиативном отделении, выражаясь медицинским сленгом, в качестве растения (вегетативное состояние): кора погибла, отсутствуют рефлексы и ;–волны на ЭЭГ, однако внутренние органы функционируют стабильно. Его посещает беременная невеста. И вот что удивительно, при ее появлении у парня учащается пульс с 50 до 210 уд. в мин и поднимается артериальное давление с 100/60 до 140/115 мм. рт. ст.! Объяснить это чисто физиологически никто не в состоянии…
68 Есть также данные и об изменениях при пересадке других органов, в т.ч. и при переливании крови, однако они не столь глубоки и продолжительны, чтобы их сопоставить с изменениями, возникающими при трансплантации сердца. Да, личностные переживания человека при пересадке кусочка кожи или даже печени не сопоставимы с осознанием того, что в твоей груди бьется чужое сердце, однако никакая «клеточная память» или т.п. не способны объяснить реальных фактов донорских характерологических экстраполяций, о которых только интуитивно догадывались писатели-фантасты (например, М. Булгаков в «Собачьем сердце» (Шариков/Чугункин) и А. Беляев в «Голове профессора Доуэля» (Брике/Анжелика)). Возможно здесь приоткрывается завеса тайны Сommunicatio idiomatum ( «общения свойств» – понятия латинского богословия, обычно используемого в христологии).
69 Философское понятие, обозначающее проблему определения границ науки, т.е. поиска критерия для разграничения теорий, являющихся научными от ненаучных предположений (метафизика и формальные науки (логика, математика)) или способов изложения мыслей, чувств и убеждений (литература, искусство и религия).
70 Так полагают и сами ученые (M. Sadala и N. Stolf, 2010).
71 Разумеется, что здесь он будет встраиваться в контекст более благозвучно, чем «Антиципация» (от лат. anticipatio – предвосхищение, калька с др.-греч. ;;;;;;;;) – многозначный термин, в философии (и психологии) обозначающий предугадывание, представление о предмете или событии, возникающее до акта их восприятия, некое состояние ожидания наступления события либо представление о результате того или иного процесса, возникающее до его реального достижения.
72 Электромагнитные импульсы очень короткой длительности (500 мкс), низкой интенсивности (ниже 100 нТл) и очень низкой частоты (максим около 10 кГц). При этом неионизирующее излучение воспринимается не терморецепторами, т.к. метеоимпульс на много порядков ниже импульсов, вызывающих термические эффекты, но все же фиксируются в альфа-диапазоне ЭЭГ в эксперименте. Несмотря на относительную слабость ЭЭГ отклонений, влияющие на них триггеры способны вызывать у таких людей выброс серотонина [62].
73 От лат. infra – «ниже», «под».
74 Надпороговым принято называть всякое воздействие, превышающее определенный предел, сопровождающееся нарушением деятельности анализатора и возникновением болевого ощущения. В прямом значении употребление этого термина здесь не совсем корректно. Однако он приведен, во-первых, чтобы по созвучию (с подпороговым) очертить границы чувствительности вообще, а во-вторых (и поэтому он взят в кавычки), чтобы напомнить о диапазоне восприимчивости как таковой в общем спектре конкретной модальности. Здесь как бы две плоскости проецируются на одну шкалу: интенсивность раздражителя и его спектр; сила воздействия и длина волны; характеристики количественная и качественная. Для органа слуха, например, эти параметры измеряются в децибелах и герцах. И для того, чтобы возникло ощущение, с одной стороны сила раздражителя должна достигнуть определенной величины (звуковое давление 2· 10;5 Н/м2, соответствующее интенсивности звука 1· 10;12 Вт/м2 [63, с. 36, 195]
— уровень, лишь условно обозначенный как нулевой (0 дБ), с другой, сам раздражитель должен быть адекватным для органа чувств (не менее 16 Гц). На деле это выглядит так. Если совсем незначительно снизить слуховой порог (для восприятия меньшей интенсивности раздражителя), «то человек смог бы услышать шорох, совершаемый молекулами при броуновском движении» [33,
c. 48]. Если же сместить книзу диапазон восприимчивости слухового анализатора (для восприятия меньшей, чем 16 Гц частоты звуковой волны), то человек сможет услышать инфразвуки, генерируемые планетарной корой при землетрясениях или инфразвуковой аэродинамический шум урагана и, подобно животным (поведенчески), предсказывать приближение бури или шторма. Вдуматься только, какие возможности открываются при расширении диапазона восприятия лишь одного анализатора, в одном направлении и по одному параметру! Ведь тот же инфразвук за счет незначительно поглощения его атмосферой гораздо дальше распространяется в воздухе, а благодаря большой длине волны и возникновению дифракции легко проникает в помещения и огибает преграды. И т.д.
75 Далее будет осуществлена попытка объяснить экстрасенсорные явления с чисто физиологической позиции сверхчувствительности, однако в полном смысле слова экстрасенсорика имеет несколько иное значение. Латинская приставка extra обозначает не только «сверх», но и «вне», т.е. такое восприятие мира, которое возникает без участия сенсорных систем. Более подробно об этом будет рассказано в следующей главе под названием «Индуцирование образов».
76 Человек имеет около 10 млн. обонятельных рецепторов. Однако сравнительно это не так и много, та же собака имеет их в 20 раз больше.
77 Существует мнение, что возможной причиной явления «дежавю» может быть изменение способа кодирования времени головным мозгом. При этом параллельно происходит кодирование информации как «настоящее» и как «прошлое» с одновременным переживанием этих процессов. В связи с этим и ощущается отрыв от реальности.
78 Принцип работы УЗИ и МРТ аппарата.
79 «Наши душевные расположения, даже не выражаемые внешними знаками, сильно действуют на душевное расположение других. Это бывает сплошь и рядом, хотя не все замечают это. Я сержусь или имею неблагоприятные мысли о другом: и он чувствует это и равным образом начинает иметь неблагоприятные мысли обо мне. Есть какое-то средство сообщения наших душ между собою, кроме телесных чувств; что же касается действия души на других через чувства, то через чувство зрения душа удивительно действует на другого человека, хотя бы он был вдали от нас, но только был бы доступен нашему зрению и был на этот случай, когда мы устремляем на него свой взор, один. Так мы можем зрением привести другого в неловкое положение, в замешательство. Случалось мне не раз пристально смотреть из окна своего дома на проходящих мимо дома – и они, как бы привлекаемые какою-то силою к тому самому окну, из которого я смотрел, оглядывались на это окно и искали в нем лицо человеческое; иные же приходили в какое-то замешательство, вдруг ускоряли поступь, охорашивались, поправляли галстук, шляпу и прочее. Есть тут какой-то секрет» (св. прав. Иоанн Кронштадтский) [25, с. 53-54].
80 Здесь лишь вынуждено опережается введение понятия галлюцинации, которое будет подробно рассмотрено ниже.
81 «Ум ли только и душа были восхищены, а тело оставалось мертвым? Или и тело было восхищено? Этого нельзя определить. Если не знает сам Павел, который был восхищен, и удостоился столь многих и столь неизреченных откровений; то, тем более, не знаем мы» [23].
82 От лат. specio – взгляд или speculatio – умозрение. Рассматривается как деятельность мышления, вращающаяся в сфере предметов или событий, не данных на опыте, но лишь предполагаемых, либо как мышление, содержание которого – только мыслимое или сверхчувственное.
83 Интерпретация результатов приведенного здесь исследования в определенной мере искажена за счет значительной субъективизации (как авторской, так и экспериментально-групповой), однако это не умаляет наличие самого факта визуальной перцепции, возникающей без ощутимого раздражителя.
84 «… сновидения бывают при множестве забот» (Еккл. 5, 2).
85 Такое деление можно объяснить уровневой фиксацией нарушений в пределах «седьмого анализатора»:  для  ощущений  –  это  его  «периферический  отдел»,  а  для  восприятия  – «центральный», или «проводящие пути» к нему. Вот как об этом написано в профильном учебнике: «Под ощущениями принято понимать такую функцию психической деятельности человека, которая позволяет оценить отдельные свойства предметов и явление окружающего его мира и собственного организма. Физиологической основой ощущения являются анализаторы органов чувств, позволяющие распознать такие стороны как твердое или мягкое, теплое или холодное, громкое или тихое, прозрачное или мутное, красное или синие, большое или маленькое и пр. «…» Восприятие, в отличие от ощущений, дает полное представление о предмете или явлении. «…» Конечный продуктом восприятия – образное, чувственное представление о конкретном объекте» [31].
86 Могут быть как у больных, так и у психически здоровых людей. Условно делятся на физические, физиологические и органические иллюзии (или метаморфопсии).
87 Процесс психофизиологической обработки изображения объектов окружающего мира, делится на несколько этапов. Отдельные характеристики каждого из них рассматриваются с позиции физиологии, оптики (биофизики), химии (биохимии) и психологии. На каждом этапе восприятия могут возникать ошибки, но мозг, обрабатывая полученную информацию, корректирует искажения, устраняя эффект слепого пятна, сферическую и хроматическую аберрации, проводит цветокоррекцию и формирует стереоскопическое изображение. Однако в тех случаях, когда такая обработка недостаточна (или же избыточна), и возникают оптические иллюзии.
88 Примером вестибулярной и проприоцептивной иллюзии может служить «пьяная» походка моряка, которому палуба кажется устойчивой, а земля уходит из-под ног, как палуба при сильной вертикальной качке.
89 Ученик В. М. Бехтерева, впоследствии профессор.
90 «… галлюцинации могут возникать и не у душевно-больных. Они могут возникать там, где даны условия для их развития, т.е., где имеется особое состояние интеллектуального процесса, наличность эмоции и изменение сознания; в качестве эпизода такие состояния могут возникать под влиянием различных причин у лиц, не страдающих душевной болезнью, но нервных, впечатлительных, с неустойчивой нервной системой; раз условия, необходимые для возникновения галлюцинаций, создаются эпизодически, то, конечно, и самые галлюцинации у не душевно-больных могут развиваться лишь эпизодически. Несомненно, условия изменения душевной жизни, необходимые для развития галлюцинаторного процесса таковы, что лицо, их переживающее, в это время не может быть признано находящимся в нормальном состоянии; однако, галлюцинаторный эпизод проходит, и признаки патологического состояния исчезают; в таких случаях нельзя признать наличности душевной болезни, но нельзя признать и душевной нормы; поэтому неправильно говорить, как это часто делается, что галлюцинации бывают не только у душевно-больных, но и у душевно-здоровых, а следует признать, что галлюцинации, вообще представляющие один из признаков душевного заболевания, могут возникать эпизодически у лиц, не обнаруживающих симптомов душевной болезни, но переживающих в это время существенные уклонения от душевной нормы» [44, с. 236-237].
91 Далее, где будет описано состояние т.н. духовной прелести, стоит вспомнить об этом сенсорном разнообразии галлюцинаций:
 Зрительные галлюцинации – видение зрительных образов или сцен, в которых больной может принимать участие;
 Слуховые галлюцинации – слушание слов, окликов или голосов, которые могут приказывать, ругать, хвалить и т.п.;
 Обонятельные галлюцинации – ощущение несуществующих запахов, как приятных, так и неприятных;
 Вкусовые – ощущение не только отвратительного, но и приятного вкуса во рту;
 Тактильные галлюцинации – осязание несуществующих предметов или возникновение неприятных ощущений в теле (прохождение тока, прикосновения к телу, хватание за руки, за ноги и т.д.).
 Вестибулярные – ощущение полета, вращения предметов и т.п..
92 Вызываются веществами с психостимулирующим действием (ЛСД, кокаин, гашиш, опий, амфетамины), а также при отравлении алкоголем, токсичными грибами и растениями, соединениями металлов или целым рядом лекарственных средств.
93 Галлюцинации возникают при гипотермии или переутомлении.
94 Например, вследствие дегенеративных процессов в головном мозге (при нейросифилисе и др.), нарушении кровоснабжения (окклюзии мозговых артерий), на фоне интоксикации (инфекционные заболевания), иногда при декомпенсации сердечно-сосудистых заболеваний или при ревматизме и др.
95 При эпилепсии, опухолях головного мозга, церебральном атеросклерозе и др.
96 Например при шизофрении, психозах или различных видах аменции.
97 Даже если псевдогаллюцинации проецируются и во вне, то они совершенно не связаны с реальной обстановкой; кроме того, в момент их возникновения сама обстановка как бы куда-то исчезает и больной воспринимает только свой галлюцинаторный образ.
98 В принципе этот чувствительно-разумный аппарат и является функциональной характеристикой души: «...через посредство чувства в душе происходит настроение, которое называется воображением; вследствие же воображения возникает мнение» [22, с. 77].
99 т.е. душевных («душа» по др.-греч. – ;;;;)
100 Следует отметить, что психические болезни и психические расстройства – предметы разных областей знаний. Более точным будет определить первые из них к предметам психиатрии частной, а вторые – к общей психиатрии, которая изучает не болезни, а общие закономерности и тенденции развития психических расстройств у человека.
101 «Отсутствие надежных знаний об этиологии и патогенезе психических заболеваний создает особые трудности в выборе наиболее значимых признаков для построения классификации. Их выбор определяется на основе их практической значимости, что делает классификацию эклектичной. Такой существенный дефект в построении классификации психических расстройств не преодолен ни одной национальной классификацией, в том числе и десятым пересмотром МКБ (Международной классификации болезней – Д.Б.), подготовленной ВОЗ (Всемирной организацией здравоохранения – Д.Б.)» [15, с. 176].
102 Ср.: гипестезии, гиперестезии и парестезии (гипестезия – ослабление ощущений, при котором сильные раздражители воспринимаются как слабые (например, яркий свет как тусклый, сильный звук как слабый, резкий запах как слабоощутимый и т.д.); гиперестезия – усиление ощущений, при которой наблюдаются противоположные описанным выше явления; парестезии – появление неприятных ощущений при отсутствии реальных раздражителей (например жжение, покалывание, ощущение прохождения электрического тока через отдельные участки и др.), локализация которых непостоянна и изменчива).
103 «Дифференциальная диагностика в медицине – способ диагностики, исключающий не подходящие по каким-либо фактам или симптомам заболевания, возможные у больного, что в конечном счете должно свести диагноз к единственно вероятной болезни» [67].
104 В философии стоиков – одно из основных понятий этики, предполагающее полное освобождение души от всех страстей.
105 Гликогевзия – патологическое состояние, характеризирующее появлением сладкого вкуса во рту без соответствующего раздражителя. Может также наблюдаться при стрессе, эйфории и при ряде соматических заболеваний (хронический панкреатит, некалькулезный холецистит, диабет, поражение тройничного и лицевого нерва).
106 ивр. -  [ko'-tser]
107 ;;;;;;;: именно это нарушение переводится дословно как душевное расстройство (от др.-греч. ;;;; – душа, рассудок, и –;;;; – нарушенное состояние).
108 По типу гиперреактивности.
109 Кстати, современная наука рассматривает суть любого психопатогенеза через призму токсической нейрохимии, когда нейротоксические реакции (в т.ч под влиянием глюкокортикоидов) приводят к гибели синапсов с последующим развитием эмоциональной дезадаптации (DeKosky et all, 1982; Guilarte, 1998; McDonald et all, 1988; Kathol et all, 1989; Benes, 1994). Однако это пока лишь не до конца исследованная гипотеза.
110 От психических амблиопии (слепоты), аносмии (нечувствительности к запахам), агевзии (утраты чувства вкуса) и глухоты до повышения сексуальной активности и др..
111 При потере кожной чувствительности нарушения протекают по типу «чулок и перчаток», т.е. участки нечувствительности к боли с четкими границами не соответствуют зонам иннервации определенных корешков или нервов.
112 «Прелесть (от славянского «лесть» – обман) – 1) прелесть бесовская, состояние омрачения одной или нескольких сил человеческой души, возникающее в результате воздействия на человека злых духов; 2) состояние самообмана, самообольщения; очарование, вызванное кем-то или чем-то. «…» В человеческой душе различают несколько важнейших природных особенностей, традиционно называемых силами или сферами души: разумную, волевую, чувственную, раздражительную. С разумной сферой связано мышление и рассудительность, сознание и самосознание, нравственная оценка происходящего; с волевой — способность человека осознанно стремиться и действовать в направлении выбранных целей. Чувственная сила души проявляется в способности испытывать широкий спектр чувств, относящихся к радости или недовольству. Раздражительная сфера отвечает за интенсивность стремлений к поставленным целям, формирование или сдерживание эмоциональных порывов, аффектов» [48].
113 Смиренномудрие – правильный образ мыслей человека о самом себе и окружающем его мире.
«Смиренномудрие не видит достоинств в падшей природе человеческой; оно созерцает человечество как превосходное создание Божие, но вместе созерцает и грех, проникший во все существо человека, отравивший это существо «…» оно постоянно сетует об этом бедствии «…» стремится покаянием возвратить себе Небо, утраченное самомнением» (свт. Игнатий Брянчанинов) [цит. по: 48].
114 Смиреннословие – поддельное, мнимое, напускное смирение; например, склонность выказывать свое «смирение» в словах самоуничижения» [48].
115 «Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцов наших. Все мы – в прелести. Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести» [17, c. 256].
116 Сам автор здесь делает отступление: «Надо объяснить и сделать сколько-нибудь понятным соединие ума, души и тела для не ощущавших его, чтобы они познали его, когда оно, по милости Божией, начнет проявляться в них. Это соединение вполне явственно, вполне ощутительно, не какое либо мечтательное или усвояемое обольстительным мнением. Оно может несколько объясниться из противоположного состояния, в котором обыкновенно все мы находимся. Противоположное состояние – разделение ума, души и тела, несогласное их действие, часто обращающееся в противодействие одного другому – есть горестное следствие нашего падения в праотцах наших. «…» Ум наш молится или находится в размышлении и намерении благочестивом, а в сердце и теле движутся различные порочные пожелания, различные страстные стремления влекут с насилием ум от его упражнения и по большей части увлекают! Самые телесные чувства, в особенности зрение и слух, противодействуют уму: доставляя ему непрестанные впечатления вещественного мира, они приводят его в развлечение и рассеянность. Когда же, по неизреченному милосердно Божию, ум начнет соединяться в молитве с сердцем и душой, тогда душа, сначала мало-помалу, а потом и вся начнет устремляться вместе с умом в молитву. Наконец устремится в молитву и самое бренное наше тело, сотворенное с вожделением Бога, а от падения заразившееся вожделением скотоподобным. Тогда чувства телесные остаются в бездействии: глаза смотрят и не видят, уши слышат и вместе не слышат. Тогда весь человек бывает объят молитвой: самые руки его, ноги и персты, несказанно, но вполне явственно и ощутительно участвуют в молитве и бывают исполнены необъяснимой словами силы» [там же, c. 259-260].
117 Прп. Макарий Великий - Беседа 37, гл. 5, прп. Марк Подвижник - Слово 6 (цит. по: 18, с. 243).
118 Многим неполезно иметь внутреннюю молитву, ибо они могут возгордиться этим. Поэтому Бог дает молитву молящемуся, но не достигшему внутренней молитвы, дает или перед смертью, или даже после смерти, ибо и по смерти идет рост молитвы Иисусовой (прп. Варсонофий Оптинский).
119 И то не многих: «Как из многих тысяч едва находится один, исполнивший заповеди и все законное с малым недостатком и достигший душевной чистоты, так из тысячи разве один найдется, при великой осторожности сподобившийся достигнуть чистой молитвы, расторгнуть этот предел и приять оное таинство, потому что чистой молитвы никак не могли сподобиться многие; сподобились же весьма редкие; а достигший того таинства, которое уже за сею молитвою, едва, по благодати Божией, находится и из рода в род» [28, Слово 16].
120 Молитва 3, св. Симеона Метафраста (из молитв по Святом Причащении).
121 См. историческое рассмотрение учения о личности в христианском богословии в работе Д. В. Новикова [42], а также анализ выводов В. Н. Лосского и митр. Антония (Сурожского) в работе А. В. Антоневича [1].
122 «Определяйте значение слов, и Вы избавите свет от половины его заблуждений» (Р. Декарт) [34] – изречение, выражающее необходимость точного определения сути оперируемых понятий.
123 Это слово происходит от др.-греч. ;;;; – «душа» и ;;;;; – «учение», что невольно находит созвучие с темой настоящего исследования – научно ориентированным пониманием души.
124 у преподобных святых
125 благодати
126 В т.ч. и как средства для преуспеяния в самой молитве: «Чувства сии подчинить власти души невозможно без безмолвия и отчуждения от людей, потому что разумная душа, быв существенно соединена и сопряжена с сими чувствами, и своими помыслами невольно увлекается, если человек не будет бодрствен в сокровенной молитве» [28, Слово 42].
127 Постепенное «наполнение всякого дола, и снижение всякой горы и холма, выпрямление кривизны и сглаживание неровных путей» (ср.: Лк. 3, 5) и есть путь восстановления душевного чувства посредством аскетических подвигов: человек, «…освободившись с помощью воздержания от извилистого и запутанного наслаждения, многоразличным образом сплетенного с органами чувств, делает неровные пути ровными…» [39].
128 Согласно Теории подобия, любые физические явления рассматриваются как подобные, если они относятся к классу явлений одной и той же природы и могут аналитически описываться одинаковыми уравнениями по форме и содержанию.
129 Подобно тому как костный мозг есть орган кроветворения, а эндокринная железа – гормонопродуцирования.
130 Полное отсутствие сновидений считается проявлением психического заболевания. И ослепшие видят сны, и слепые от рождения переживают во снах различные эмоции под влиянием образов, формирующихся через запахи, звуки и тактильные ощущения.
131 Относительно эмоций можно высказать предположение, что они могут использоваться животными как средство коммуникации. Существует так называемый феномен «эмоционального заражения», когда эмоции, особенно в среде стадных животных, проявленные в поведении одной особью, вызывают сходные эмоции у других особей, эти проявления наблюдающих (в человеческой среде этот эффект заметен в т.н. поведении толпы) [67]. Относительно сновидений есть исследования, в ходе которых выяснено, что у многих животных во время сна регистрируются аналогичные режимы нервной активности, по рисунку практически не отличающиеся от человеческих [3]. А вот что по этому поводу говорит Библия: «Много трудов предназначено каждому человеку, «…» у всякого досада и ревность, и смущение, и беспокойство, и страх смерти, и негодование, и распря, и во время успокоения на ложе ночной сон расстраивает ум его «…» это бывает со всякою плотью, от человека до скота…» (Сир. 40, 1-8).
132 cм.: Быт. 1, 26
133 [22, с. 69, 126, 135].
134 «…подвижник соделывается способным к этому не прежде, как по отверзении очей души Божественною благодатию, причем оживают и прочие чувства души, дотоле пребывающие в бездействии; принимают участие в благодатном видении и телесные чувства Святых, но тогда, когда тело перейдет из состояния страстного в состояние бесстрастное» [17, с. 266].
135 А над всем этим зрится разумный и безукоризненный Божий Промысл, до этого времени кажущийся абсолютно непостижимым.
136 Человек начинает осознавать, что «плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что (он) не то делает, что хотел бы» (Гал. 5, 17), и вот тогда то «душа будучи непознаваемой для органов чувств (и) познается не сама по себе, но именно из проявлений себя».
137 «Благодатный мир Христов, которым подвижник вводится в чистую молитву, совершенно отличен от обыкновенного спокойного, приятного расположения человеков: «…» Призываемый сердечной молитвой, Христос ниспосылает в сердце духовную силу, называемую миром Христовым, не постижимую умом, не выразимую словом, непостижимо постигаемую одним блаженным опытом. «…» Целительный напиток! Божественное врачевство! Блаженное упоение! Точно: какое может быть другое начало обновления человека, как не благодатное ощущение мира, которым составные части человека, разделенные грехом, соединяются опять во едино! Без этого предварительного дара, без этого соединения с самим собой, человек может ли быть способным к какому-либо духовному, Божественному состоянию, созидаемому всеблагим Святым Духом? Разбитый сосуд, прежде нежели он будет исправлен, может ли быть вместилищем чего-либо? Ощущение о Христе мира, как и всех вообще благодатных дарований, начинает прежде всего проявляться при молитве, как при том делании, в котором подвижник бывает наиболее приготовлен благоговением и вниманием к приятию Божественных впечатлений…» [18, с. 250-252].
138 Ин. 14, 27
139 Флп. 4, 6-7
140 «… великое видение Света Господнего Преображения принадлежит таинству восьмого, то есть будущего века, являемому после завершения этого мира, созданного в шесть дней, и после прекращения чувств, действующих в нас шестью способами. «…» Царство Божие, обетованное достойным, не только выше чувств, но оно и выше слова [мысли]...» [13]. «Когда же действием Духа душа подвигнута к Божественному, тогда излишни для нас и чувства, и их деятельность, равно как излишни силы духовные душе, когда она, по непостижимому единству, соделывается подобною Божеству и в своих движениях озаряется лучом высшего света». [28, Слово 16].
141 Наше восприятие несовершенно хотя бы потому, что оно фрагментарно: поскольку у каждого органа чувств свои ограниченные возможности и свой диапазон, то получается что мы как бы выхватываем части из целого. Но по частям невозможно узнать целое, ведь целое – это не совокупность разрозненных частей и оно никогда не равно их сумме; его невозможно сформировать по фрагментам, если не знать его заранее.
142 [22, с. 137-138].
143 Авва Иустин Сербский: «… если Бог смотрел на мир человеческими глазами, то, соответственно, обоженный человек может увидеть мир глазами Бога. Святой человек, стяжавший благодать, будет на мир смотреть святыми глазами Духа Святаго» (приведено по: Иг. Тихон (Борисов). «Память преп. Амвросия старца оптинского» на http://www.optina.ru/sermon/prp_amvrosija_2016t/).
144 «Творец вселенной, Непостижимый Бог, принявший человеческую плоть, отныне смотрит на сотворенный Им мир глазами человека-младенца…» – из Рождественского послания архиеп. Наро-Фоминского Юстиниана, управляющего Патриаршими приходами в США, 2013 г.
145 «Господь для Себя и в Себе осуществил плоть от Святой Богородицы» [22, с. 136]. «И тогда ипостасная Мудрость и Сила Всевышнего Бога, Сын Божий «…» образовал Себе плоть, одушевленную душою, одаренною как разумом, так и умом, начатки нашего смешения «…» не изменив природы Своего Божества в сущность Своей плоти, ни сущности Своей плоти – в природу Своего Божества…» [там же, с. 89-90].
146 Здесь и далее ср.: [22, с. 92, 97 и 147 (о взаимопроникновении естеств)].
147 «Сын Божий стал сыном человеческим для того, чтобы человек сделался сыном Божиим» (свт. Ириней Лионский).