Послесловие автора к седьмому тому

Послесловие автора к седьмому тому

Когда я начинал этот том, я был уверен, что понимаю, что делаю.

Я путешествую по Проза.ру.

Читаю авторов.

Пишу рецензии.

Получаю ответы.

Знакомлю людей.

Нахожу интересные произведения.

Перехожу из одной литературной жизни в другую.

Мне казалось, что у этого путешествия есть понятная роль и что я сам эту роль понимаю.

Но к концу седьмого тома я понял, что ошибался.

И, наверное, именно поэтому этот том оказался для меня особенно важным.

Я всё время думал, что должен что-то делать.

Найти.

Соединить.

Ответить.

Предложить.

Подсказать.

Познакомить.

Помочь.

Иногда мне даже казалось, что если я остановлюсь, что-то обязательно остановится вместе со мной.

А потом я просто ушёл.

В творческий отпуск.

И ничего не произошло.

Точнее, произошло очень многое.

Авторы продолжили писать.

Читатели продолжили читать.

Люди продолжили разговаривать.

Кто-то вообще не заметил моего отсутствия.

Кто-то не знал, что я существую.

Кому-то я был нужен.

Кому-то — совершенно нет.

Сначала это было немного неприятно.

Потом смешно.

А потом стало свободно.

Я вдруг понял, насколько опасна мысль, что ты являешься центром чего-либо.

Особенно если речь идёт о литературе.

У каждого автора свой мир.

Своя жизнь.

Свои книги.

Свои читатели.

Свои ошибки.

Свои победы.

И если мне удалось однажды открыть дверь между двумя такими мирами, это ещё не значит, что я должен стоять в этой двери всю жизнь.

Наверное, хорошая дверь как раз нужна для того, чтобы люди могли потом ходить через неё без привратника.

Во время этого творческого отпуска я вернулся к собственным книгам.

И вот здесь стало гораздо неприятнее.

Чужой текст читать легко.

Даже критиковать легко.

Можно увидеть лишний абзац.

Слабую сцену.

Неубедительного героя.

Долгое начало.

Слишком правильный вывод.

А потом открываешь собственную книгу.

Например, «Нейролюбовь».

Я считал её хорошей.

И до сих пор считаю, что в ней есть хорошая идея.

Но я задал себе простой вопрос:

если книга хорошая, почему я не вижу того читательского интереса, которого ожидал?

Очень удобный ответ:

читатель не понял.

Очень удобный.

И очень опасный.

Потому что тогда автору вообще ничего не нужно менять.

Можно всю жизнь считать себя непризнанным гением.

Мне такой вариант не нравится.

Я хочу писать книги, которые люди хотят читать.

Не потому что их заставили.

Не потому что автор объяснил, почему это важно.

А потому что человек открыл первую страницу и захотел вторую.

И вдруг оказалось, что «Нейролюбовь» можно сделать лучше.

Не чуть-чуть подправить.

А посмотреть на неё заново.

Я увидел, что слишком многое объясняю.

Что иногда герой существует для того, чтобы доказать мою мысль.

Что нейросеть может говорить умные вещи, но роман всё равно должен оставаться романом.

Что читателю сначала нужен человек.

Человек, за которого он будет переживать.

А уже потом идея.

Для меня это было болезненное открытие.

Потому что я люблю свои тексты.

Мне жалко вычёркивать то, что когда-то хорошо написал.

Жалко признавать, что прекрасный абзац может быть не нужен книге.

Жалко смотреть на сорок готовых глав и думать:

а если их надо написать заново?

Но потом я вспомнил, как когда-то учился писать песни.

Я задавал себе вопрос:

почему одна песня просто песня, а другая становится хитом?

Что там есть?

Что происходит в первые секунды?

Есть ли герой?

Есть ли чувство?

Есть ли строка, которая остаётся в голове?

Есть ли что-то, ради чего человек захочет услышать песню ещё раз?

И я понял:

почему я так не работал с романами?

Почему считал, что роман достаточно просто закончить?

Писателя ведь тоже можно учить.

Более того — писатель, наверное, должен учиться всю жизнь.

И здесь я впервые всерьёз задумался о ремесле.

Мне всегда нравилась история, которую я когда-то слышал о Льве Николаевиче Толстом.

Его племянница будто бы спрашивала, почему он может долго разговаривать с крестьянами, а с ней не разговаривает.

И Толстой ответил примерно так:

«Мы с ними ремесленники».

Не знаю, насколько точно передана эта история, но смысл мне очень близок.

Писательство — ремесло.

Можно ждать вдохновения.

Можно ждать озарения.

Можно ждать прекрасной первой строки.

Но большая книга не пишется одним озарением.

Нужно снова садиться за стол.

Возвращаться к тексту.

Переписывать.

Выбрасывать.

Сомневаться.

Возвращать то, что выбросил вчера.

Слушать чужое мнение.

Не соглашаться.

Снова читать.

И всё это делать не один день.

Вот здесь я вспомнил о роботичности.

Можно ведь очень дисциплинированно писать и при этом быть совершенно роботичным.

Кто-то сказал:

«В каждой главе должен быть конфликт».

Автор вставил конфликт.

«Нужен поворот».

Вставил поворот.

«Нужна сильная первая фраза».

Придумал сильную первую фразу.

Формально всё есть.

А жизни нет.

И тогда я понял важную для себя разницу.

Робот выполняет.

Ремесленник решает.

Ремесленник тоже знает правила.

Но он знает ещё и то, что правило можно нарушить.

Он отвечает за результат.

Он не говорит:

«Мне сказали так делать».

Он говорит:

«Я решил, что здесь нужно именно так».

Наверное, именно этому я сейчас и учусь.

Не писать по правилам.

А владеть ремеслом настолько, чтобы правила были инструментами, а не хозяевами.

Но самым сильным вопросом этого тома для меня оказался даже не вопрос о писательстве.

А вопрос:

зачем вообще люди здесь пишут?

Я смотрю на авторов Проза.ру.

Большинство из них не получает за свои тексты никаких серьёзных денег.

А иногда вообще никаких денег.

Но они пишут.

Годами.

Публикуют.

Исправляют.

Спорят.

Ждут рецензий.

Отвечают.

Обижаются.

Радуются.

Зачем?

Я стал смотреть внимательнее.

И понял, что ответа одного нет.

Кому-то нужно, чтобы его услышали.

Кому-то хочется сохранить память.

Кому-то хочется рассказать историю.

Кому-то важно понять самого себя.

Кому-то нужна одна рецензия от человека, который действительно прочитал.

Кому-то просто одиноко.

А кому-то среди обычных знакомых не с кем говорить о том, почему герой должен войти в комнату именно сейчас, а не через три страницы.

Я очень хорошо понимаю это чувство.

Можно находиться среди хороших людей.

Среди близких людей.

Среди тех, кто тебя любит.

И всё равно иногда не иметь рядом человека, с которым можно два часа обсуждать одну сцену.

А здесь такой человек вдруг находится.

Иногда на другом конце страны.

Иногда совершенно случайно.

И говорит:

«Я понял, что вы хотели сделать».

Или:

«Нет, здесь не получилось».

И оба ответа ценны.

Наверное, именно поэтому литературное сообщество вообще существует.

Не из-за денег.

Не из-за статусов.

Не из-за дипломов.

Не из-за количества опубликованных произведений.

Человеку нужен человек, который понимает его занятие.

А потом возник ещё один неприятный вопрос.

Зачем здесь я?

И нужен ли вообще этот роман?

«Путешествие по Вселенной Проза.ру».

Я долго относился к нему как к своей дороге.

Потом как к способу соединять людей.

Потом почти как к обязанности.

Но Проза.ру огромна.

Большинство её авторов никогда не прочитает этот роман.

Большинство не знает меня.

Некоторые узнают и скажут:

«Мне это неинтересно».

И имеют на это полное право.

Я не могу объединить Проза.ру.

Да, пожалуй, никто не может.

И не нужно.

Но можно создать место встречи.

Вот это уже возможно.

Не заставить людей дружить.

Не назначить им связи.

Не собрать всех под одной крышей.

А просто иногда сказать:

«Посмотри, мне кажется, тебе может быть интересен этот человек».

А дальше отойти.

К концу тома я даже решил спросить:

а почему бы кому-нибудь другому не продолжить «Путешествие»?

Почему именно я?

Может быть, появится другой автор.

Может быть, несколько.

Может быть, кто-то напишет одну главу.

Кто-то даст героя.

Кто-то идею.

Кто-то скажет:

«Нет, Сергей, сам начал — сам и пиши».

Кто-то:

«Мне вообще эта книга не нужна».

Кто-то:

«Давайте вместе».

И мне нравится, что я не знаю ответа заранее.

Раньше я, наверное, попытался бы всё организовать.

Теперь хочу немного посмотреть.

Что произойдёт без организации.

Будет ли кому-то нужна эта дорога.

Я знаю только одно.

Седьмой том закончен.

И я устал.

Не от Проза.ру.

Не от людей.

А от собственной привычки всё время бежать впереди собственной книги.

Мне хочется остановиться.

Открыть «Нейролюбовь».

Открыть «Кнопку».

«День разрыва».

«Полевую жену».

«Казачьего раввина».

«Весёлого раввина».

«Боги, станьте людьми».

«Калейдоскоп между жизнями».

И посмотреть на них не глазами человека, который когда-то их закончил.

А глазами писателя, который сегодня умеет чуть больше, чем умел тогда.

Возможно, какие-то книги я испорчу.

Возможно, какие-то спасу.

Возможно, обнаружу, что трогать вообще ничего не надо.

Не знаю.

Но теперь меня это не пугает.

Наверное, самое хорошее состояние для автора — не уверенность, что он уже умеет писать.

А желание научиться писать лучше.

И ещё одно.

Спасибо тем, кто читает.

Тем, кто отвечает.

Тем, кто спорит.

Тем, кто молчит.

Тем, кто приходит один раз.

Тем, кто возвращается.

Тем, кто говорит хорошее.

И особенно тем, кто говорит:

«Сергей, вот здесь что-то не так».

Раньше мне хотелось сразу объяснить, почему всё именно так.

Теперь иногда хочется спросить:

«А где именно?»

Может быть, это и есть один из результатов седьмого тома.

Я всё ещё не знаю, кто кого пишет.

Автор героя?

Герой автора?

Читатель книгу?

Книга читателя?

Люди друг друга?

Но теперь у меня появился ещё один вариант ответа.

Возможно, мы действительно пишем друг друга понемногу.

Одной рецензией.

Одним вопросом.

Одной фразой.

Одним вовремя сказанным:

«Продолжай».

А иногда —

«Остановись и перепиши».

Седьмой том закончен.

Я пока ухожу к своим старым книгам.

А дверь в Путешествие оставляю открытой.

Посмотрим, кто войдёт следующим.

Сергей Бухдрукер 
2026