Сказка о лесничем Матвее и его лесных друзьях

С первыми летними днями начиналась у Матвея жаркая пора. Не сиделось ему в избушке. Брал он в руки косу, наточит лезвие до бритвенной остроты и идёт на заливные луга.
«Сено для лесной братии — что для нас хлеб насущный», — говаривал Матвей, работая от зари до зари.
Косил он не абы как, а с умом: брал траву в цвету, когда в ней и сила, и сок. Потом ворошил, сушил на солнце, собирал в тугие стога под навесами на подкормочных площадках. Чтобы сено не прело и не теряло витаминов, слегка подсаливал его — знал Матвей, что соль зверям зимой ох как нужна для обмена веществ.
А в перерывах, когда солнце припекало макушку, шёл Матвей в березовые рощи и к зарослям малины. Нарезал гибких веток, вязал из них веники — пушистые, душистые. Были у него веники берёзовые — для лосей лакомство, осиновые — для зайцев радость, и даже из крапивы — для птиц лесных. К осени набиралось их у Матвея тысячами.
Но самой важной работой было устройство солонцов. Отыщет Матвей сухую поляну у опушки, выкопает неглубокий лоток, положит туда куски каменной соли — лизунца. Соль эта — не просто еда, а лекарство лесное. Особенно в конце зимы, когда истощаются силы у зверей, солонцы спасают их от болезней и слабости.
Пришла зима. Снега навалило — в пояс. Затих лес, затаился. И вот однажды утром, обходя свои владения, увидел Матвей тревожные следы. Огромные, рваные — лоси прошли. Но шли они не спокойно, а будто гнались за ними. А следом — другой след, волчий. Стая серых разбойников обложила стадо.
Понял Матвей: беда. Лоси, проваливаясь в глубокий снег, выбились из сил. Волки же по насту бегут легко, того и гляди — нагонят. И ведут они стадо прямо к обрыву над замёрзшей рекой.
Не раздумывая, схватил Матвей лыжи, ружьё с холостыми патронами и сигнальную шашку. Пошёл наперерез. Долго шёл, по пояс в снегу, пока не услышал внизу, в овраге, треск и тревожное фырканье.
Картина открылась страшная. Три лося — старый бык, лосиха и лосёнок — стояли на краю обрыва. Сзади, отрезая путь к спасению, сидела в снегу стая из пяти волков. Они не нападали сразу, играли, как кошка с мышью, чувствуя, что добыче некуда деться.
Матвей не стал стрелять на поражение. Он знал — убьёшь одного, остальные лишь злее станут. Он достал сигнальную шашку. Ярко-красный огонь с шипением и дымом взметнулся в небо. Волки, не любящие ничего неизвестного и яркого, отпрянули.
Этого мгновения хватило. Матвей закричал что есть мочи, замахал руками. Старый лось, почуяв человека — своего извечного защитника от волков, — тряхнул огромными рогами и первым шагнул... не вперёд, к обрыву, а в сторону, в непролазный бурелом, куда волки по глубокому снегу не сунутся.
За ним, ведомые инстинктом, рванули и лосиха с лосёнком. Затрещали сухие ветки, осыпался снег с елей. Волки взвыли от досады, но броситься в бурелом не посмели. А Матвей, стоя на лыжах, всё пускал и пускал в небо огненное пламя, пока последний лось не скрылся в чаще.
Когда всё стихло, Матвей обессиленно прислонился к сосне. Пальцы не гнулись от холода, но на душе было тепло.
Прошла неделя. Матвей, как обычно, поехал на снегоходе проверять свои кормушки. Подъехал к большой поляне, где стоял стог сена и висели веники. И замер.
Прямо у снегохода стоял тот самый старый лось-бык. Он не убежал. Он подошёл ближе, наклонил свою величественную голову с тяжёлыми рогами и тихо, благодарно фыркнул прямо в лицо Матвею, обдав его тёплым паром. А потом величественно отошёл к стогу и принялся за сено, показывая всему своему стаду: «Здесь — друг. Здесь — безопасно».
С тех пор Матвей знал: его труды не напрасны. Не просто сено и соль он заготавливал, а строил мосты доверия между человеком и лесом. И пока он в дозоре — у лесных жителей всегда будет стол и надёжное плечо в беде.