Небеса. главы vi-xii

Глава шестая. Когда „злодей спас предательницу“?

Причины нет только у возникновения именно нас, как живых существ, и именно в том мире, в котором мы оказались. Но всё остальное свои причины и следствия имеет. У зла, что человек причиняет другим, тоже есть причина. Как и у добра. Просто разглядеть чужие причины за маской самого себя очень тяжело… Далеко не всегда они корыстны. Либо наоборот, далеко не всегда бескорыстны.

Кейн шёл с пакетами с замороженной пиццей поздно вечером, как вдруг увидел достаточно необычную картину: какой-то эльф лежал под фонарём и, вроде, был не в сознании. Очередной сумасшедший или тот, кому нужна помощь? Извечная мысль в подобных ситуациях.

Кейну всё равно идти через этого эльфа, потому тот просто прошёл ещё пару шагов, взял коробки пиццы под подмышку и левой рукой прикоснулся к чёрной куртке лежащего в снегу эльфа. Или эльфийки? Он осмотрел лицо.

Мария?!

Какого чёрта!?

Парень аж выронил пиццы на землю. Благо, они были в коробках, а коробки лежали в пакете, потому он моментально поднял их. Мария… просто лежала на земле? Может, с ней что-то случилось? Что могло происходить между «её прогоняет Мира и она вероятно идёт к отвратительному отцу» и «она лежит под фонарём поздно вечером, ближе к ночи, совершенно без сознания».

Воображение парня рисовало совершенно ужасные картины. Совесть сдавливала: «Ты ведь мог повлиять!». А ненависть кипела. То ли к тем, кто мог причинить Марии вред, то ли к самому себе. Скорее и то и другое.

Сначала Кейн попытался её разбудить, но тщетно. Она совсем не хотела просыпаться, как бы тот ни толкал её в бок. Он лишь надеялся, что она жива и придёт в себя. Кошмар какой-то…

Парень положил пиццу на землю (плевать, когда дело касается помощи другим), взял Машу на руки и направился домой. Мира будет просто в обомлении от такого, но что поделать? Оставлять подругу тут тоже было никак нельзя. Подругу? А ведь недавно он и хорошей знакомой её называть отказывался.

Но с точки зрения морали необходимо было помочь. Остальное для него не имело значения в данный момент. В чьей-то истории мы герои, в чьей-то мы злодеи и обидчики, но поступать надо так, как диктует совесть. И здравый рассудок.

Принеся домой, тот положил Машу на пол, переоделся, вновь взял девушку в руки и понёс к подоконнику. Положив туда и расстегнув куртку, тот накинул на неё тёплый плед, заварил чай, сел рядом, положив кружку себе на колени и принялся ждать. То ли пробуждения Маши, то ли звонка Миры…

Первым произошло пробуждение Маши.

Когда Мария проснулась и поняла, что произошло, то всё, что могла сделать, это просто обнять своего друга.

«Мира явно не будет в восторге»

К слову, именно её звонок за этим последовал. Она как чувствовала.

Кейн отошёл в другую комнату и рассказал о случившемся девушке.

Рассказал о том, как нашёл Машу и спас её, и о том, как она сейчас пребывает у него дома и по всей видимости останется там до самого рассвета.

После всего этого последовало неловкое молчание Мирославы. Чтобы успокоить партнёршу, Кейн предложил снимать на видео всё, что происходит вокруг – чтобы та знала, что ничего такого тут нет и не происходит.

– Ещё чего. Я всё поняла. Ты променял меня на какую-то пустышку. – её голос был самодовольным и грубым. Так и пахло словами: «Я знала!».

«М-да, а может быть, она этого и хотела»

Мира продолжила:

– Какая девушка вынесет такое? Сначала она оказалась у тебя дома днём, а потом ты якобы спас её, непонятно от чего, и она теперь у тебя прямо ночью! – Мирослава переходила на крик. – Как мне знать, чем вы там занимались?

– Я тебе сейчас обо всём рассказал… Мне правда нечего скрывать. Я могу всё вокруг снимать на видео, если ты мне не веришь.

– Мне не нужно твоё видео сейчас.

– «А может, я действительно поступаю неправильно. В глазах девушки это всё… мягко говоря… очень странно» – прозвенела мысль в голове у Кейна.

«Что же я наделал…»

***

Общество состоит из сообществ.

Общество в целом разумно. Сообщества – нет. Сообщества часто сплачиваются вокруг ненависти. В целом, люди любят проявлять ненависть. Она сплочает что-то разъединенное и неоднородное вокруг себя.

Да, конечно, можно сказать про недолговечность такой конструкции, но кому это интересно, когда речь идёт про сплочение «здесь и сейчас», и, зачастую, вокруг кого-то. Этот кто-то – и является выгодоприобретателем ненависти.

Откуда берётся ненависть? Ненависть можно рассматривать под несколькими углами: как производную страха, как следствие общей необразованности или недостаток воспитания. Но в целом мы видим вполне рядовую картину раз за разом, когда дело касается ненависти: люди ненавидят, когда боятся, либо лгут о том, что ненавидят.

Зачем же лгать о том, что кого-то или что-то ненавидишь?

Социальные очки. Мы постоянно считаем, что общество за нами наблюдает и за каждый наш поступок оценивается: нам либо выдают социальные очки, либо эти социальные очки отнимают.

Что это за социальные очки? Можно долго рассуждать, но в целом мы понимаем, что если люди к нам дружелюбны, нам доверяет, значит либо нас плохо знают и еще присматриваются, либо мы набрали достаточное количество социальных очков конкретно в этом сообществе и оно к нам благосклонно.

Ненавидеть люди могут просто потому, что так выгодно, и это даёт нужное количество социальных очков.

К слову, чтобы стало окончательно понятно, что это за социальные очки, проведу аналогию с так называемыми политическими очками у политиков и медийных персон. Их тоже судит общество всегда, когда они что-то говорят либо делают. Хоть и очевидно, что люди зачастую «впитывают» откровенные вбросы и ложь, так как не соблюдают информационную гигиену и не желают строить причинно-следственные связи, разбираться в том или ином вопросе – мозг просто выбирает более простой и понятный путь. Но общество все равно оценивает. То же самое относится и к каждому из нас.

Люди ненавидят, потому что так хотят другие люди, на мнение которых опирается данный человек. И, возможно, не будь этих людей, он и не стал бы проявлять ненависть. Но его психика считает, что так ему будет выгоднее. Когда-то эта психика права – в случае, если сообщество отравлено ненавистью, – но часто бывает, что другие люди лишь поддакивают более сильному и способному проявлять большую ненависть члену сообщества.

Как этого избежать? На самом деле достаточно просто – у каждого сообщества должны быть свои «принципы существования». Они должны быть четко сформулированы, построены на общечеловеческой морали и неоспоримы. При этом любой, кто их не соблюдает, не может быть туда включен. Жестоко? А точно ли?

Например: сообщество против насилия над животными – оно помогает животным, члены жертвуют какие-то деньги благотворительным фондам, помогают соответствующим организациям и какой-либо волонтерской деятельностью, если она им нужна. В таком сообществе кому-то может прийти мысль создать форум для собачников, кошатников, или просто всех тех, кто любит своих питомцев и хочет узнать про них новое. Кому-то может прийти идея вести газету или интернет-ресурс. А кто-то может стать писателем и продвигать общечеловеческие ценности.

Именно такое сообщество не будет токсичным, именно такое сообщество будет достаточно прочным и долговечным по своей сути. Токсичное сообщество разлагается изнутри, тогда как сообщество, построенное на общечеловеческих ценностях, подталкивает к созиданию и полезной деятельности.

Быть в токсичном сообществе – значит, подменять понятия в своей же голове, постоянно идти на сделки с совестью и всегда ощущать, что что-то происходит не так. Этот голос подавляется, но он есть. Быть в сообществе здоровом – значит, осознавать, вокруг чего вы сплочены и быть готовым к созиданию и прогрессу. Причем, прогрессу общему.

Сообщество – от слова «сообща». Но это «сообща» может быть применено к совершенно разным вещам. Сообща можно как помогать детям и старикам, прибирать улицы своего города и вести локальную газету, так и совершать абсолютно ужасные, аморальные и противоречащие общечеловеческим ценностям деяния. Люди, совершающие аморальные поступки, пусть и под возгласы отравленной ненавистью толпы, все равно не будут находить себе покоя. Поэтому конструкция, построенная на ненависти мертва или изначально, или вскоре – будет.

Когда Небесный университет узнал, что случилось, все были в шоке. Злодей Кейн вдруг ни с того ни с сего спасает Марию?! Да ещё и выясняется, что они с Марией всё это время были друзьями? Для многих это было немыслимо. Многих, отнёсших себя к группе „безупречно и безукоризненно правильных“.

Эльфы и эльфийки сразу с двух групп собрались обсудить это событие, которое несомненно касалось всех их. Машу тоже пригласили, но уже скорее в роли подсудимой.

– Он спас меня. – девушка хаотично поправляла свои русые волосы, и было видно, что от чрезмерного волнения.

– Считаю, что Мария предала нас, раз сдружилась с этим… мерзавцем. – сказал один сильно недовольный эльф, жаждущий скорейшего публичного растерзания эльфийки толпой.

– Поддерживаю. – прозвучало пискляво. Высокомерное выражение лица его подружки, что решила заявить о своём несомненно важном мнении.

– В общем, Маш, ты не обессудь, но впредь ты не с нами. – слово Миланы было последним. Эдакая точка, что ещё больше подтвердила для издающей звуки её уникальность.

Что поделать, молчание губит молчащего. Да как же любят эльфы поиграть в судей. Как хорошо, что люди не такие.

Глава седьмая. Конкуренция, любовь и драма.

Я никого не удивлю, если скажу, что в основе любой ненависти лежит страх. Когда хищник нападает на добычу, он ненавидит её – почему? Хищник боится её упустить, боится остаться голодным, боится умереть с голоду, боится не прокормить свою стаю/семью. Когда жертва убегает, она ненавидит хищника? Конечно же да, ведь жертве нападения нужно выжить, поэтому она ненавидит напавшего, ненавидит ту ситуацию, в которой оказалась. Потому что боится.

Страх порождает ненависть. В человеческом мире всё не так далеко ушло от животного. Любая ненависть имеет в себе лишь одну почву: страх.

Почему боксёр ненавидит своего спарринг партнёра? Спарринг партнёр может навредить, следовательно, мозг будет бояться и, следовательно, мозг будет ненавидеть. Человек в этом случае проявляет ненависть из желания выстоять, выжить, выдержать. А это желание держится на страхе не выстоять, не выдержать, и, в конце концов, не выжить.

Почему мы ненавидим нашего конкурента по бизнесу? Конечно, конкуренция должна быть здоровой, но никакая конкуренция не обходится полностью без ненависти. Особенно, если такая конкуренция не является взаимовыгодной – то есть идущей на пользу обоим компаниям. Я про агрессивный маркетинг. В таком случае возникает ненависть. Почему?

Эта ненависть тоже имеет в своей основе страх: вдруг клиенты уйдут, вдруг репутация компании пострадает, вдруг выручка уменьшится. Любой начальник хочет, чтобы его бизнес процветал. И, конечно, в ситуации серьёзного кризиса для компании (речь не идёт про глобальный) – чтобы выжил. И в сознании такого начальника те, кто не способствуют выживанию его компании, являются объектами ненависти. Мы ненавидим, когда хотим, чтобы ситуация была иной.

Почему девушка ненавидит свою бывшую подругу/какую-то одноклассницу/левую коллегу/любовницу своего мужа, даже бывшего? Казалось бы: в этом нет никакого смысла. Но смысл есть, по крайней мере на подсознательном уровне и для этого человека. Зачастую именно из-за ощущения конкуренции, причём не в свою пользу, человек начинает ненавидеть. Такая конкуренция вызывает страх.

Человек боится, что какой-то ресурс, будь то внимание противоположного пола или внимание начальника, внимание мужа, отойдёт от него к кому-то другому. И человеку этого не хочется. Ненависть – эдакая реакция на такое, пускай и порой неосознанное, но воздействие другого человека на жизнь персоны. Мы ненавидим, когда завидуем. Мы ненавидим, когда ревнуем.

Но даёт ли ненависть нам право на асоциальное поведение? На неадекватные действия, чрезмерную агрессию? Конечно нет. Даже в спарринге два человека не являются заклятыми врагами (в адекватной ситуации), а просто являются двумя спортсменами, которые сражаются не ради сражения, а ради победы в турнире либо чемпионате.

Конкуренция в бизнесе зачастую имеет положительный эффект для потребителя: ведь в таком случае нежизнеспособные бизнес-модели отсеиваются и остаются только самые лучшие, а потребитель получает наилучший продукт (скажем так, поддержанный другими потребителями в самые худшие годы в истории компании). А конкуренция за внимание противоположного пола, в здоровом случае, рождает желание больше следить за собой, ухаживать за своим телом, беречь себя, и ведет к самосовершенствованию.

Проблемы начинаются тогда, когда ненависть начинает переходит все границы.

Когда человек долгое время накапливает в себе негативные эмоции, а после с полной силой отыгрывается на других, совсем невинных людях, рождается неадекватное, антисоциальное поведение. Человек может сколько угодно оправдывать себя и свои плохие поступки (у людей есть такая потребность – чувствовать, что они хорошие), но это не отменяет их плохих поступков. Нельзя сначала причинить насилие, а потом выдумывать для него отмазки. Отмазки – это не причины. И уж тем более не повод для того, чтобы проявлять агрессию по отношению к другим людям.

Милана сидела на диванчике в институте и смотрела в экран телефона. Девушка листала социальные сети, переписывалась с подружками (в основном занималась любимым делом – сплетничала). Временами она поправляла свои шикарные светлые волосы, а при появлении любого эльфа в диапазоне видимости – не забывала поправлять их руками.

Обаянием от девушки так и несло. Она умела обворожить, умела, как говорится, «побыть шикарной». Парням было достаточно пару минут пообщаться с блондинкой, чтобы влюбиться по уши. Ну и как в такой ситуации не получать свои бенифиты, раз жизнь приносит их прямо на блюдечке?

Одним из таких страдальцев был Лало – русый паренёк просто не мог отвести от девушки взгляд, хоть и, честно, старался. Её внешний вид приятно обволакивал его глаза, незаметно крал душу. Хотя ей у Лало и воровать её не нужно было бы – тот и сам с превеликим удовольствием упадёт в самые хитрые лапки самой грациозной кошки.

– О, прибыл наш дружочек! – обратила внимание Милана на только что зашедшего в институт Кейна.

Лало покосился на новоприбывшего, будто пытаясь понять, на какого-такого Кейна его распрекрасная муза обратила своё величественное внимание.

А та продолжала:

– Мы вчера с Машей поговорили. – Милана смотрела на Кейна очень язвительным взглядом. – По поводу ваших любовных похождений.

– Вы знаете, что произошло? – Кейн понимал, что в такой ситуации отвечать была не лучшая идея, но всё же решил уточнить.

– Да-да, всё про вас знаем!

«Не оспаривай глупца»… Кажется, такая цитата была и в классической эльфийской литературе.

И тут Кейн… словил бзик. Слишком уж он устал от всего происходящего, да ещё и на фоне стресса от финального этапа отбора с бесконечными тренировками.

– Ты тварь! Ты ничего и ни о ком не знаешь. – Кейн срывался на крик. – Грязное и безумно тупое животное, ведомое инстинктами и непомерным самомнением. – лицо Миланы расцвело в поддельном страхе. Но Кейн продолжал. – Вам лишь бы обклеить ярлыками всё вокруг, так как иначе пришлось бы думать. В таком возрасте вы ведёте себя так, словно застряли в ясельной группе детского сада, да я поверить не могу…

Девушка заметила, что Лало и остальные отвлеклись на расписание.

– Да как ты смеешь бить меня! – завизжала Милана.

Тут же Лало отбросил свой взгляд от расписания и направился прямиком к Кейну:

– Ты чего ей сделал? – тот был в бешенстве.

Конечно же говорить фразу «Я ничего не делал» в такой ситуации было бы глупостью. Но раз Кейн уже наделал множество глупостей, то почему бы не продолжить:

– Ничего я ей не делал. – Кейн посмотрел на Лало грозным взглядом. К слову, это было нетрудно, ведь Лало был гораздо слабее него, и Кейн знал, что ему ничего не угрожает.

Но Лало было важно проявить себя перед объектом обожания.

– Все всё видели. – пробормотал Лало. Конечно он ничего не видел, но разве прекраснейшая Милана могла бы нагло лгать? Это не укладывалось у него в голове.

– Все же всё видели? – пропищала Милана, зная, что остальные просто пойдут у неё на поводу.

Ожидаемое «Да» пронеслось по коридору. Только Мария молчала.

– Уж боюсь, за такой поступок снимут с этих соревнований. – конечно, не обладая особым интеллектом, она называла финальный этап отбора в Небесную Гвардию «этими соревнованиями».

– Здесь есть камеры.

– Нет здесь камеры. Да и все видели. – лицо Миланы расплывалось в мерзкой улыбке. – Все всё видели. – последние слова она чуть ли не пропела. – Даже Маша видела, правда Маша?

Все уставились на Машу.

Ну Мария же не предаст, верно? После всего произошедшего.

– Маш, ты всё видела?

Девушка склонила голову.

«Ох чёрт…»

– Да.

– Что да?

– Что да, Маша? – повторили хором сидящие вокруг эльфы. Девушке казалось, что весь мир наблюдает сейчас за ней.

– Да, я всё видела. – Мария покраснела и зажалась. Ей хотелось снова плакать. Видимо, Кейн был прав – внутри многих из них ещё сидят дети. Её внутренний ребёнок просто боялся.

Конечно же Кейна не отстранили. Но его репутация была навсегда подорвана внутри института. Теперь он либо побеждает на «этих соревнованиях», либо его выдавят из Небесного университета.

Глава восьмая. Когда не могло быть иначе.

Алиса, чрезвычайно уставшая, слушала старую музыку и ехала к себе домой. По приезду та долгое время смотрела вдаль, на ночное небо, усеянное звёздами, и лишь после открыла дверь и зашла внутрь.

– Что ты так долго делала там, у порога? – муж Алисы в последнее время сильно за неё переживал. В целом, относился с пониманием конечно, но переживал.

– Я? – видно, женщину клонило в сон. – Ничего. Просто смотрела на звёзды. А ты давно приехал, Гриша?

– Ох, милая. – мужчина дождался пока она снимет куртку и уличную обувь, взял её на руки и отнёс на кровать.

– Спасибо, любимый. – сказала Алиса и тут же уснула.

Женщине было нелегко. Недавно их с Григорием сын попал в автокатастрофу и теперь он лежал в больнице. Мама буквально сходила с ума – работала 24/7, по ночам часто кричала и плакала. Ей казалось, что нужно сделать что-то, и сын вновь будет рядом, живой и здоровый. Но… что. Она всегда была карьеристкой и брала любую ситуацию в свои руки, но теперь дело касается её семьи, и той ситуации, на которую она повлиять никак не могла. Это разбивало её.

Григорий укрыл уставшую жену пледиком и направился в комнату сына. Пустую… Он верил, что рано или поздно сын будет рядом. Просто врачам нужно время. И часто это верно.

В комнате сына было всё, что необходимо подростку: кровать, стол, табуретка, стеллаж с книжками и фигурками, а также огромный постер с… достаточно странным роботом на нём.

Гриша взял случайную книжку с полки и прочёл название: «Тайны и чудеса робототехники».

Да, он тоже был таким же мечтателем, каким и босс Алисы (и по совместительству хороший друг Григория). Джек… Помню, Джек даже шутил на тему того, что мог бы спокойно обучить мальчишку робототехнике и устроить к себе на работу. Или не шутил? Кто его знает, может и решиться. Вдруг действительно помощник будет нужен.

Григорий положил книгу на полку.

Остальные книги, судя по всему, были либо учебниками математики, которую тот очень любил и ценил, либо сборниками фантастических рассказов. Ничего особого, обычная полка самого простого подростка.

Но что-то Гришу смутило… Из одного из учебников торчала какая-то бумажка.

Брать/не брать?

Григорий решил взять. Уж больно интересно было. Да и к тому же, нужно же знать, чем увлекается его сын. Может, как выпишут из больницы, сделает подарок ему какой.

Он достал книгу, открыл на нужной странице и принялся разглядывать бумажку. Там какие-то надписи. Раскрыв лист полностью Григорий обомлел – это был достаточно точный чертеж какого-то робота. Как раз таких и разрабатывают Алиса и Джек. Но откуда об этом мог узнать подросток? Алиса что, приводила его на работу? Но зачем?

– Тебе зачем это было нужно. – позади Григория появилась Алиса. Женщина держала в руке нож.

– Милая…

– Я тебе сколько раз говорила не заходить к нему в комнату?

– Но я… лишь хотел… – Григорий попятился назад. Тот даже потерял дар речи на время. А особенно повергло в шок его то, что он заметил под кроватью сына. Оттуда торчала рука. Его рука… сына.

– Сынок?! – Гриша ощущал ужас, непонимание, ярость, злобу и ещё многое, многое другое. Эмоции буквально сплелись в клубок и тот вообще перестал понимать, что происходит. Потому мог повторять лишь одну фразу. – Что за ужас. Что за ужас.

– Ну ты, не бойся, ещё увидишь сына. – женщина начала медленно подходить к Григорию. Ей словно нравилось и хотелось над ним немножко поиздеваться.

– «Это всё какая-то шутка?! Какой-то прикол? Этого не может быть!» – тот лишь мог смотреть на руку своего сына, запачканную в давно засохшей крови, и перебирать в своей голове варианты, зачем… и для чего.

Алиса всё подходила и подходила.

Григорий не захотел умирать от рук собственной жены и прыгнул в окно.

Тихий город, ничем непримечательный домик ничем непримечательной семьи. Спокойные дворы, ухоженные улочки, а единственное, что периодически прерывало гробовую тишину, так это чудесное пение птиц и звон колоколов где-то вдали.

Всю ночь Алиса провела на заднем дворике своего дома, где, перепачкавшись в грязи и крови, рыла могилы для некогда близких ей людей. И плакала от собственного же безумия.

«Вы все заплатите за то, что сделали со мной. Все. Все вы!». Она сходила с ума, могла по десять минут разглядывать свои грязные и окровавленные руки, травинки по сторонам, вглядываться вдаль.

Не потому что её что-то тревожило изнутри, она уже приняла решение стать тем, кем стала, но видимо чего-то опасалась. Хоть полиция здесь не особо часто ездит – в основном когда докладывают о преступлении, – но часто к любой психопатии паранойя идёт в комплексе.

В её голове лишь проматывался какой-то бред. Джек промыл ей мозги? Что могло побудить сделать столь жуткое преступление простую девушку? Хотя это было бы просто перекладыванием ответственности. Она сама сделала это, и счёт за её грех ещё придёт, и она это знала, потому и боялась.

И всё же, ей управляли. Но следовало ли подчиняться тому, кто говорит совершить столь злодейский поступок?

Часто мы идём на поводу у других людей. Мало у кого хватит мужества отказаться от того, что даже сам человек считает неправильным, несправедливым, отвратительным и мерзким, если за этот поступок выступает толпа. Толпа движима эмоциями, а не разумом. Иногда толпой может быть и один человек, просто очень искусный манипулятор, каким бы парадоксальным это ни было. Но в этом парадоксе закрыта важная вещь – независимо от обстоятельств, всегда необходимо поступать так, как велит тебе твоё сердце. В противном случае…

В противном случае, как и Алиса сейчас, человек обречён жить с осознанием, что поступил неправильно, и этот неправильный поступок – его. Конечно психике захочется переложить ответственность. Алиса будет винить мир, винить всех вокруг, и может даже рано или поздно начнёт винить Джека, когда уйдёт из-под зависимости, у неё не хватит духу признать свою ошибку, но так или иначе, разумом она будет осознавать свою полную ответственность.

Сильный человек бы не сделал зло. Слабый – во зле не признается. Вот и весь парадокс. Потому так трудно, будучи слабым характером, изменить своё положение, тем самым человек сам обрекает себя на жалкую, до ужаса печальную судьбу. Совершающий зло – рано или поздно станет его заложником.

Когда всё было закончено и она зарыла их, то сняла перчатки, схватила телефон и позвонила Джеку:

– Я выполнила то, о чём ты просил.

– Значит, ты теперь принадлежишь только мне.

– Да, Джек… Давай завершим начатое.

Глава девятая. Источники энергии.

– То есть ты хочешь сказать, что от эльфов исходит какая-то энергия? Вернее, их душ? И что их души можно вынимать оттуда? – ассистентка не верила своим ушам. Вероятно, она думала, что Джек сбрендил. Ну вернее, после услышанного Алиса в этом почти не сомневалась.

– Если очень упростить всё вышесказанное, всё верно. И у людей есть душа. Правда, она не работает как бесконечный источник энергии… Наверное. – Джек покосился на чертежи.

– Бесконечный источник… энергии? – ассистентка была в конкретном ужасе. – Джек, это не смешно!

– Я и не смеюсь. Могу доказать. У меня есть исследование на руках. – он ткнул на стол, на котором лежала стопка бумаг. На самой верхней виднелся заголовок: «Души эльфов – как вечный двигатель».

Ассистентка поправила волосы. С другой стороны, кто она такая, чтобы вразумлять безумного учёного. Она ведь «просто ассистентка»! Да и пока Джек платит деньги, её всё устраивало.

Увидев, что эмоции у девушки спали, Джек затребовал подтверждения:

– Начнём?

Через минуту раздумий шатенка ответила:

– Да.

Итак, они запустили машину. Им был нужен хотя бы какой-то контракт. Да, прямо как в древней мифологии заключали контракты с дьяволом, так и сейчас Джек будет заключать их с эльфом. Либо эльфами. Правда, на месте дьявола воображал себя сейчас сам Джек, а эльфов он надеялся обманом затащить в костюмы, чтобы они питали его «гениальные разработки», к которым он не удосужился придумать нормальную возможность энергопитания.

– Уж не знаю, насколько там электричество. – бормотал Джек. – Но какая-то энергия точно есть. Всё в исследовании!

Ассистентка вздохнула.

– Запускаем.

На экране появилась надпись: «Выберите цель». Это смутило Алису. Может, всё о чём говорил Джек реально? Девушка заулыбалась. Неужели эльфы существуют? Интересно…

– Кто цель? – спросила она.

– Найдём цель.

Алиса решила всё же посмотреть в исследование. Там было сказано, что существуют несколько миров: человеческий, неизвестный и эльфийский. Что за «неизвестный»? Непонятно. Ладно. Идём дальше.

Что несмотря на всё, эти миры могут иногда пересекаться. Мир не смог бы существовать в каком-то только одном формате – с имеющейся заданной физикой может существовать сразу множество миров. И наш не особенный, как они раньше думали, а просто «один вариант из многих». Вернее, один вариант из трёх.

В мире эльфов… По крайней мере, именно на этих ребят из фэнтези были похожи эти существа и именно так их назвала нейросеть, наблюдавшая за их бытом долгое время… Было много вещей, которые не объяснялись обычной логикой. Очень много. Будто должна была существовать какая-то энергия, поддерживающая окружающую их атмосферу. Но какая?

Как оказалось, это энергия от них же. Непонятно, какая это энергия, но ясно одно – она имеет такие же свойства, как и наше электричество, следовательно души эльфов могли бы спокойно работать как «вечные двигатели» для роботов. А к тому же и сознание эльфов сделало бы таких роботов уникальнейшими созданиями за всю историю человечества!

Но есть одна проблема – мир людей и мир эльфов чётко разграничен. Джек считает, что раз эти эльфы давно уже знают о людях и периодически лезут в человеческую жизнь, Джек якобы «имеет право» позаимствовать несколько эльфийских душ для своих разработок и экспериментов.

– Это же всё какое-то безумие… Какие «эльфы», какие души…

– Теперь это стало наукой.

– Ты будешь рассказывать об этой находке миру?

– Нет. – Джек рассмеялся. – Они не украдут у меня бизнес.

– И как ты собираешься переместить сюда души эльфов? С помощью…

– Контракта!

– Ты же…

– Да, ты всё правильно поняла. – смех стал ещё безумнее.

– Джек… А может…

– Я за что тебе плачу деньги? Им ничего не будет. Не беспокойся.

– Хорошо. – фраза «Им ничего не будет» заела в голове ассистентки как пластинка. Ей было проще думать так, чем понимать, сколько ещё страданий их действия могут принести.

Деньги свели с ума её уже давно, превратив в монстра. Джек был в этом убеждён.

Глава десятая. Судьбоносный отказ.

Человек всегда имел и имеет одну единственную потребность, которая часто перекрывала все остальные (вернее, он остальными жертвовал ради неё). И это даже не любовь. Это потребность в том, чтобы чувствовать себя хорошим. Так повелось, что в окружении зла будет поощряться только зло, поэтому чтобы в глазах зла быть хорошим, добрый человек опускается и отравляет свою сущность.

Толпа собралась вокруг Кейна. Именно толпа. Не сообщество, а толпа. Она жаждет зрелища, она жаждет проявить жестокость. Они лишь со стороны кажутся истеричной толпой, но внутри – каждый из них жаждет быть хорошим в лице окружающих. Им было так нужно. Им было так проще.

В этой толпе была и Мария. Она знала, что Кейн не виноват в том, что проиграл соревнование. Да и не задолжал он ничего Милане, чтобы отдавать ей столь ценный шанс для него и его девушки – да и смогла бы сама Милана? Казалось, она и сама уже попала в свою же ловушку. Она уже понимала, что всё происходящее неправильно, но механизм уже не остановить – ей тоже хочется быть хорошей в глазах большинства. Никому не нужны герои, если они не в книжках.

Кейн пришёл домой разбитый. Включил телевизор, но тут же выключил, поскольку даже там показывали довольное лицо Джона. Это довольное лицо его сильно бесило. Хотя, с другой стороны, он стал вторым номером. Кому удавалось ещё выйти на такой уровень? Можно назвать это победой, в каком-то смысле. Хотя жалко конечно, жалко…

Кейн сделал себе бутерброды, чаёк, сел на кресло, укрылся одеялом и тихонько кушал. Тепло и еда давали примитивное чувство безопасности, которого сейчас Кейну так не хватало.

Он думал, что всё так легко… Что он справится… И почему победитель лишь один? Справедливо ли это? Наверное, больше нет, чем да. Хотя там, в Небесной Гвардии, нужны были лучшие. В Небесах сейчас тяжёлая ситуация, компании показывают зубы, точат клыки, для стабилизации ситуации нужны только лучшие из лучших. И Кейн сейчас мог быть одним из таких… Это его душило.

Есть мысли, которые не оставляют в покое. Часто это травмы – не физические, но травмы души. Требуется время, чтобы восстановиться. Наверное, ему так тяжело всё же не из-за поражения… Это было бы глупо. Ему больно оттого, что Маша была в рядах этих странных, напуганных эльфов, что решили изгнать его из института. Хотя какая разница до Маши, не девушка ведь. Хотя то, когда Кейн помогал Марии, ту как раз бесило. Может, она что-то предвидела?

Он решил набрать своей пассии. Вспомнил, однако. Набрав номер, тот услышал в трубке: «Вы были заблокированы абонентом». Прямолинейное голосовое оповещение, хоть грубое, но честное.

Так и остался, что ли? Всё так хорошо шло, а сейчас… И где он совершил ошибку? И мог ли он иначе? И почему за честность, нежелание следовать за толпой, за доброту и милосердие мир может так сильно наказать? Возможно ли, что это какое-то испытание, по прошествии которого всё снова будет хорошо? Или это наивно. Наивно, потому что Кейну так просто хочется думать. Хотелось видеть смысл во всём происходящем в такой момент.

Толпа – это когда сообщество сплочено вокруг эмоции. Любой. Скопление сильно эмоциональных людей легко образует толпу, что выходит за рамки адекватного в своих действиях. Сообщество же наоборот, организуется на ценностях и ради конструктивной, понятной всем и главное – соответствующей общечеловеческим ценностям цели.

Но кому это нужно? Управлять эмоциональной толпой гораздо интереснее. Ведь слишком сильные и неконтролируемые эмоции пробуждают в нас животных.

Зверей, готовых следовать не здравой логике, а исключительно на поводу у господствующей эмоции. Увы, любая эмоция в одиночку – плохой правитель и управляющий для человеческой психики. Зерно здравости и рассудка должно быть в корне каждого рассуждения и каждый мысли.

Только таким образом могут задаваться действительные, настоящие, полезные, а не мнимые и ложные, жестокие цели.

Кейн услышал звонок. На сей раз – телефона, а не двери. Надпись: «Маша / Взять трубку?». Извинения или угрозы? Терять всё равно уже нечего.

– Привет, Кейн… – Мария явно была чем-то расстроена.

– Привет. – в целом, это слово он скорее выдавил из себя, чем сказал.

– Мне правда жаль…

– Мне тебя тоже.

– Извини. Но… что?

– Я помогал тебе. Странно, что толпа оказалась более хорошим вариантом. – Кейн врал от обиды. Он знал, что это было не так.

Не странно это было, совсем не странно. Скорее даже закономерно. А как ещё поступил бы любой на её месте? Но, конечно, это предательство.

– Прости.

– Ты была в ряду тех, кто лгал.

– Можно я на время пойду к тебе? Там и поговорим. Пожалуйста. – её голос звучал очень умоляюще.

Девушка явно раскаивалась в своём поступке и была готова об этом сказать. Наверное думала, что будет лучше сделать это в живую. Так честнее… Хотя… На её месте говорить о честности…

В Кейне говорила ненависть: «Теперь понятно, почему она звонит». Она вновь решила использовать доброту Кейна для того, чтобы… избавиться от страха хоть на какое-то время.

Но Кейн не очень хотел отказывать той, которую когда-то считал подругой. У него в целом было мало друзей за жизнь. Но злоба была сильнее. Он дал злобе поглотить себя… и за ней было последнее слово.

– Нет.

Глава одиннадцатая. Сделка с человеком.

Какой-то эльф хочет заключить контракт?

Интересно.

Условия договора: «Джон становится куклой, Милана становится куклой, Лало становится Куклой. Взамен: душа эльфа».

– Ну идеальные условия, не так ли, Джек? – ИИ язвительно покосился на контракт.

– Думаю, что да.

– А нам точно нужны здесь лишние души? Может, перепродадим их? – нейросеть говорила нежным, завораживающим женским голосом. Видно, она преследовала свои цели. И Джек это чувствовал.

– Перепродажа душ? Я подумаю.

– Хорошо, хозяин. Чем я могу помочь?

– Приведи в порядок костюмы. Сейчас подпишу контракт. Скоро начнём реализацию нашего проекта.

– Костюмы в идеальном состоянии.

– Ты уверена? Одна из душ… явно неспокойна.

– Ты про Джона? Не беспокойся, я могу говорить голосом его любимой из Небес, Ламанды.

Джон успокоился, услышав, что любимая рядом. Он и не подозревал, что она – всего лишь притворяющийся Ламандой искусственный интеллект.

– Не называй этот странный мирок эльфов «Небесами». Странное их городок взял себе название.

– Тогда как называть?

– Называй это просто «городом эльфов». – было неясно, почему взятое эльфами название для своего города Джеку так не понравилось. Да и верующим человеком он совсем не был.

– Хорошо. Буду называть иначе. – ИИ усмехнулась. – И раз уж я теперь буду говорить голосом Ламанды, могу ли я себя так называть? Красивое у неё имя.

– Как скажешь. – Джек рассматривал чертежи и перестал обращать внимание на то, что говорит нейросетевой помощник. – Ламанда так Ламанда.

Всё так хорошо получается. Агония эльфа, чья душа будет навсегда заточена в стенах зоомагазина, будет подпитывать жизнь железных существ (теперь это трудно назвать роботами) даже после гибели Джека. Даже после гибели всего человечества.

А роботы… Им теперь не придётся грузить сложный искусственный интеллект, как это думал сделать изобретатель. Даже не придётся записывать никакие слова заранее, чтобы из их динамиков хоть что-то доносилось. Души эльфов будут всегда заточены в костюмы, а костюмы – служить лишь телами. Динамик будет произносить то, что захочет произнести душа.

Но как теперь заставить их работать на зоомагазин? Разве их не напугает всё происходящее. Чужеродная обстановка, ведь они эльфы, и отсутствие перспектив выбраться, о чём тем лучше не говорить…

Джона получилось успокоить благодаря выходке нейросети, которая теперь притворяется Ламандой. А Милана и Лало? Может, между ними тоже будет искра?

– «Пленить их здесь, связав это место с их любовью…» – это казалось Джеку гениальным. – «Которой пока нет, но это пока».

Джон будет заточен в костюм чёрного кота. Милана – в костюм синей птицы. А Лало – в костюм серого хомяка.

Джек сидел перед огромным экраном загрузки. На этом моменте тому хотелось истерически смеяться. Он считал себя гением, но даже не подозревал, что был злодеем.

У него не было жалости к эльфам, ведь они не люди, и Джеку было проще не замечать, что у эльфов тоже были чувства, что они тоже живые души…

– Папа? – прозвучал голос Лизы позади отца.

– Доча? Что ты здесь делаешь? Ты же должна была быть на экскурсии.

– Пап. А зачем тебе мой волшебный шар? – сказала девочка, увидев волшебный шар прикреплённым к какому-то устройству.

– Ты не представляешь. Он действительно оказался магическим. – Джек не стал употреблять слово «волшебный». – И теперь он нужен мне для эксперимента. Где ты его нашла?

– Мне его мама подарила.

Джек опешил.

– Лиза. Не ври мне.

– Я не вру.

– Ты врёшь! – Джек закричал.

– Я не вру… – Лиза заплакала.

– Хорошо. Хорошо. – обезумевший изобретатель, поняв, что натворил, подошёл к дочери и взял её за руку. – Пойдём отсюда. Да ну этот шар! Давай поиграем в куклы?

– Давай. – Лиза вытерла слёзы. – А то из-за шара мы ссоримся.

– Да. Да.

***

Совсем скоро произойдёт открытие зоомагазина.

Джек проверял работоспособность систем. De facto, просто смотрел за тем, чтобы система выдавала «true» при запуске любого из существующих механизмов у каждого железного существа.

– Джон, ты слышишь меня, милый? – Ламанда говорила с котом через экран одного из мониторов, которыми была усеяна лаборатория.

К слову, лаборатория находилась прямо в подвале зоомагазина, ради удобства. Да и кто туда сунется?

– Джон, это она тебе. – обратился к нему хомяк. Видно, что Лало был только рад видеть такие взаимоотношения между Джоном и Ламандой. И возможно, грезил любовью с пташкой Миланой.

– Вы превратили меня в чудовище! – у Миланы была истерика, когда она поняла, что превратилась в какую-то огромную синюю птицу. Ей было маловажно, что она, как и остальные, появилась непонятно где, непонятно как и неясно зачем и кому всё это было нужно.

– Но Милан, ты не чудовище. – Лало посмотрел в роботические глаза девушки. – Главное, какая ты внутри.

А какая Милана внутри?

От осознания происходящего Милана начала плакать.

В комнату зашёл Джек.

– «Ну, видимо вершитель судеб» – возникла справедливая мысль у эльфов.

– Так вот, было принято решение отправить всех вас на тот свет. – бородач рассматривал роботов так, словно действительно норовил отключить их.

Среди роботов началась паника. Но из-за ограниченности в движениях (некоторые движения в целях безопасности ещё не были разблокированы), те могли лишь истошно кричать в своих костюмах. А Милана и вовсе зарыдала так, что это вполне спокойно могли бы услышать посетители сверху, если бы они там были.

«Кажется, помещать сюда лабораторию было не лучшей идеей»

– Хотя я могу и подумать. Для начала мне нужно понимать, кто вы. – Джек сделал вид, что не знает ничего о вселившихся в костюмы душах.

Ребята успокоились. По многим причинам: во-первых, этот бородач пообещал подумать, а во-вторых решили, что он без понятия, как они там оказались. Конечно же он всё знал и понимал, но не зря же Джек подбирал самых недалёких.

– Мы эльфы… А вы… люди? – на удивление заговорил хомяк. – Человек?

Видимо, Лало оказывается не таким уж и предсказуемым.

– Я человек, да. Насчёт того, что вы эльфы, я тоже знаю. – Джек почесал бороду. – Только как вы здесь оказались? И почему в этих дурацких костюмах?

Ребята переглянулись между собой.

– Согласна. – недовольным голосом пробормотала Милана.

«Ей настолько не понравился костюм столь милой пташки?»

– А почему у Ламанды нет костюма? – кот глядел прямо в глаза Джеку, стараясь, как говорят, «залезть в душу». – Почему у неё нет своего тела.

– Мне откуда знать. – Джек отвёл от него взгляд и уставился на хомяка. Тот был поспокойнее.

– Мне и так хорошо, честно-честно. – прозвучал тихонько голос „Ламанды“ с экранов. Он был добрым и спокойным, чтобы Джон уж точно не переживал.

– Точно? – сказал Джон, а после тихонько добавил: – Любимая…

– Точно-точно! – эту фразу она сказала с таким задорством, что даже Джек бы поверил, не зная, что она – просто искусственный интеллект, запрограммированный помогать ему исполнять план.

– Давайте так. Я вас оставлю, если вы мне с кое-чем поможете. Потом уж… разберёмся со всем остальным. Согласны? – резко решил резюмировать Джек.

– Согласны.

– С чем помочь? – сказал Лало, поглядывая на прекрасное оперение Миланы.

– Так вот, слушайте…

Глава двенадцатая. Лучший в мире концерт?

Живя в прекрасном мире очень легко себя ограничить. Но что делать, если застрял в четырёх стенах? И точно знаешь, что ничего не знаешь. Вокруг вроде знакомые глаза, но совершенно незнакомые образы, а отрывочные воспоминания о прошлой жизни всё больше и больше размываются с каждым днём. И начинает казаться, что ты сходишь с ума.

Джон постоянно думал: а почему именно они? Почему именно он, Милана и Лало? Чем судьба оказалась так к ним неблагосклонна. Из-за напряжённой обстановки вокруг между ними царили ссоры, вздоры и истерики. Это всё страх. Ламанда их мирила.

Всё, что могло успокоить Джона, это лишь голос любимой Ламанды. Но заменит ли он голоса всех остальных, оставшихся в другом мире? Его беспокоило и то, что у неё не было тела. Хоть та и говорила, что это нормально, но Джону так хотелось вновь обнять её. Прикоснуться, хотя бы разок. Тому также было непонятно, почему он продолжал чувствовать. Будто его дух буквально переместился из тела эльфа в этот костюм. Всё, что ощущал костюм, ощущал и он. А где его тело? Неужели оно лежит замертво где-то в том мире, откуда они все пришли?

Мир людей сильно отличался от мира эльфов. Неужели люди питаются лишь собачьим кормом, лишь изредка перебивая его вкус гуляшем из упаковки с котятами и водой? Это было странным.

Ещё и люди так смотрели на него. Странно. Как на диковинку. Как на игрушку. Они не воспринимали его всерьёз. Когда Джон пытался заговорить с ними, люди лишь посмеивались и приговаривали: «Ой, какой забавный робот! Какой забавный робот!».

Забавный робот? Неужели это его судьба? И их всех…

И почему Ламанду это не беспокоит?

Он отбрасывал эти мысли. Ему было больно физически. Если при этом ещё и допускать такие давящие мысли в голову, можно было бы сойти с ума, не так ли?

Джек ничего не говорил по поводу того, как выбраться. Казалось, он и сам особо этого не понимал. Просто однажды некие души эльфов вселились в костюмы его роботов и заполонили их, и те начали ходить. И всё. Он также ничего не понимал, о чём безустанно повторял. А мы лишь продолжали доказывать ему, что полезны, чтобы он не отключил…

Мало кто готов к смерти, даже находясь в безвыходном положении.

Но что ещё нужно для жизни? Еда и вода им не нужна. Дом есть. У них теперь есть и деятельность – продажа каких-то штук людям. И еды. А семья… Теперь только они есть друг у друга. С другой стороны, это лучше чем ничего. А так, может быть когда-нибудь что-то и прояснится.

Ещё и костюм этого чёрного кота. Почему именно чёрный кот? А Ламанду так и норовит прикалываться:

– Ну помяукай ты, мой котик.

Конечно ему было приятно, он же «её», по её же словам, но всё-таки.

И Лиза… Как хорошо, что у них была эта девочка. Несмотря на то, что Лиза человеческий ребёнок, она играла с ними так, как со своими друзьями. С ней было не соскучиться. Часто она приходила к ним с какими-то настольными играми и они могли часами сидеть играть то в «Морской бой», то в «Подземелье и драконы». Правда однажды играя в «Подземелье и драконы» речь зашла об эльфах и мы загрустили, а она, заметив это, навсегда перестала говорить на столь больную для нас тему. Было видно – она заботится о нас. И тоже хочет, чтобы мы вернулись.

– Скоро начнётся концерт, вы готовы?

Роботы собрались вокруг Джека. Видно, они давно уже были готовы к тому, что им придётся выступать перед огромной толпой людей. Там будут и взрослые, и дети. Благо, зоомагазин был очень просторным, потому всем хватит места. Под «концертом» имелось ввиду театральное выступление, им нужно будет сыграть какую-то сказку про птичку, кота и хомяка. Сказок у людей была масса, а порой каких-то животных можно было просто менять на имеющихся. Например мышку из сказки мог играть хомяк Лало, а птичка Милана вполне могла заменить хитрую лисицу.

«Хомяк Лало»… Джона это смешило. А Милану нет – та, видно, втюрилась.

И вот, тот самый час настал. Первое выступление.

Роботические звери вышли на сцену. Куча людей уставилось на них, начало фотографировать. Дети завизжали в предвкушении шоу. Знаете, это… даже понравилось Джону. Может, всё не так уж и плохо. По крайней мере, они были кому-то нужны.

А Ламанда радостно объявила:

– Приветствуем всех вас на представлении!

***

Самыми частыми и крупными представлениями были сказки на Новый год. На самом деле Джек очень любил такое. Он знал, что имея такое преимущество перед конкурентами нужно этим пользоваться, поэтому каждую зиму представлял людям новогоднее представление.

Деньги текли рекой, люди были в восторге от «роботов» в костюмах животных, а после шоу многие дети упрашивали родителей купить им настоящую птичку, либо собачку, либо кошечку, либо хомяка, в зависимости от понравившегося на представлении им персонажа. Эх, дети-дети…

Как же многого они не знали…

Зоомагазин «Jack & Lisa Company» активно сотрудничал с приютами и постоянно предлагал после выступлений посетителям приютить милых питомцев. За такую… «щедрую рекламу»… волонтёры, не зная всей подноготной, платили ему деньги. А потом все приютившие себе зверьков становились постоянными клиентами зоомагазина. Гениальный план?

«Конечно»

Но тут одна из волонтёрских групп заметила неладное – роботы работают без батареи. Сначала никто не обращал на это внимание, но однажды один из роботов набросился на одного из волонтёров и начал кричать: «Помогите нам! Помогите нам! Мы сходим тут с ума!». Они решили провести расследование…

Явно эти фразы не были ошибкой и не были вшиты в роботов изначально. Когда роботы выдавали что-то ненормальное Джек говорил: «Это для сказок». Но в какую сказку можно было запихнуть эти фразы? Тут происходило что-то неладное.

***

Постер: «Хомяк Лало, голубая птичка Милана и чёрный кот Джон ждут вас на представлении в зоомагазине Джека и Лизы!».

Тишина.

– Ламанда. Я иногда слышу голоса своих родителей. И их плач. Меня это пугает.