Лещ и лотос на сибирской трассе

Она прислала Фета. «Шёпот, робкое дыханье…» — то самое, где нет ни одного глагола. На слабо. Мол, попробуй так.

Он ехал в автобусе. Август. Жара сдавала, но ещё держалась. За окном — берёзы, поляны, небо свинцовое. И Он ответил. Тоже без глаголов. Прямо из автобуса, под урчание китайского дизеля.

Жёлтые пряди берёз,
Седые разрезы полян,
Свинцового цвета купол.
Лето — в унылый капкан.

Ни одного глагола. Только то, что вкусил из пространства. Только то, что видно по обе стороны дороги и глубоко в душе. Берёзы, поляны, небо. И капкан, в который попало лето. Именно — в капкан.

Радости летней неги —
В память на целый год.
Рваным осенним ритмом
Марши/Вальсы/Фокстрот.

Символы излучали звук. Не чистую музыку, а шум. Как радио, которое ловит волну между станциями. Три жанра, три характера, и всё это — «рваным осенним ритмом». Осень не поёт. Она звучит, пробиваясь сквозь ленту времени. Рвано, с помехами. Но в ней — жизнь.

«Это не ответ Фету, — подумал Он. — Это привет подруге. Которая бросила „леща“ — и получила стих. В августе. Из автобуса. Между Новосибирском и Барнаулом.»

Он загадочно улыбнулся. Ещё раз посмотрел на пёструю ленту, бегущую за окном автобуса, и отправил свой ответ, сопроводив его цветком лотоса.