Кости брошены

Запись 1. Жара

Июль 2005 года, Лас-Вегас, 47 градусов в тени. Я сижу в мотеле, где живут нелегалы и проигравшиеся туристы и записываю в тетрадь свои мысли и рисую ручкой на салфетках различные узоры. За окном жара, в комнате ещё хуже.

Я приходил в «Aurea Spira» за полчаса до смены — без спешки переодеться, проверить колоды, разложить фишки ровно, как люблю. Пит;босс кивает: сегодня блэкджек, стол у дальней стены — там обычно спокойнее.

За столом всё по кругу: ставки, раздача, быстрый счёт в уме, объявление результатов. Между раундами успеваю поймать взгляд охранника — так, на секунду: всё чисто, всё под контролем. У игроков свои ритуалы: кто;то стучит по столу, кто;то не даёт трогать свои фишки. Я не спорю — просто держу темп и не даю эмоциям лезть в игру. Если стол «горячий» и нервы звенят, делаю крошечную паузу: глоток воды, короткий взгляд в сторону — и снова в ритм. Перерывы короткие, но я их ценю: пару минут в стаффе, чашка чая — и будто сбрасываешь лишнее напряжение. Примета: сли первый игрок сел слева — смена будет ровной. Мы улыбаемся, но кто;то и правда в это верит. К концу смены сдаю фишки, отмечаю в отчёте пару спорных моментов — без драмы, просто факты. На выходе кто;то из ребят бросает: «Сегодня стол держал ритм». Это почти комплимент.

Знаете, что самое смешное? Три месяца. Ровно три месяца я каждое утро просыпался в шесть вечера — да, вечер, смены-то ночные — и автоматически тянулся к телефону. Проверял расписание.

Я работал дилером в одном из крупнейших казино «Aurea Spira» в Лас-Вегасе. Оно стоит там, где всегда стояло, сверкает, как новогодняя ёлка, и каждый день проглатывает тысячи людей, которые думают, что им сегодня повезёт. Не повезёт. Математика, ребята. Дом всегда выигрывает.

Дилер — это, понимаете, как... Вы видите меня за столом, вы думаете, что я тут главный. Я улыбаюсь, я раздаю, я шучу, я меняю ваши сто долларов на фишки. Но я — никто. Я — самый нижний винтик в машине, которая стоит четыре миллиарда долларов.

Но у дилера есть одно, чего нет ни у флор-супервайзера, ни у пит-босса — он видит стол. Каждый день, каждую раздачу. Знаете, что ты начинаешь замечать с опытом? Ритм. Нормальный ритм игры и неправильный.

Ко мне за стол сели двое — мексиканцы, загорелые, в дорогих пиджаках, с дорогими часами. Поставили по три тысячы. Играли аккуратно, почти без риска — минимальный гейминг, так это называют в отчётах. Проиграли немного, десять, пятнадцать тысяч. Но потом — вот тут я и заметил — один из них перекинул стопку фишек соседу. Не в банк, не в pot — просто так, под столом. Это называется chip passing. И я подумал: «О'кей, бывает, может, друзья играют». Но потом они пришли снова. И снова. И каждый раз одно и то же: минимальная игра, перекидывание фишек, и третий человек — не из их компании — который ставил за них и потом забирал выигрыш. Это уже не дружеская игра. Это схема.

Я доложил флор-супервайзеру. Флор-супервайзер кивнул, сказал: «Понял, разберёмся». Через неделю те же ребята снова за моим столом. Ничего не изменилось. Я пошёл к пит-боссу. Пит-босс сказал: «Это культуральное, не лезь». Культуральное. Как будто мошенничество — это национальная традиция, которую надо уважать.

Я не остановился. Я, видите ли, идиот. Я записал всё: даты, суммы, имена, схемы. Всё, что видел. Всё, что видел каждый дилер за моим столом, но молчал, потому что молчать — это безопасно. Я написал рапорт и отнёс его в compliance-отдел. Директору по комплаенсу.

Через девять дней казино забанило десять игроков. Десять миллионов непогашенных кредитных маркеров передали в окружную прокуратуру. 40 подозрительных транзакций ушло в FinCEN. Огромная победа, верно? Система сработала.

А через двадцать дней после того, как я подал рапорт, меня вызвали в офис. HR-директор сидел напротив, мой супервайзер рядом, и сказал: «Решение о вашем увольнении принято на уровне C-suite».

Я не жалею, что написал рапорт. Жалею, что не сделал этого раньше, когда схема была ещё маленькой и шла от горстки людей, а не от ста пятидесяти. Жалею, что верил, что в индустрии, построенной на обмане, есть место для честного человека.

Хорошая работа, если подумать. Хорошая индустрия. Дом всегда выигрывает. А если кто-то пытается выиграть по-честному — дом его увольняет.

Три месяца назад я перестал быть частью этого механизма. Или, точнее, механизм перестал считать меня своим — но разница, в сущности, невелика. Когда я подошёл к управляющему — он посмотрел на меня так, словно я нарушил не столько правила игры, сколько саму возможность быть понятым. В его взгляде я увидел себя как ошибку, как сбой, который нужно устранить.

Теперь я сижу здесь, и мои руки не знают, что делать. Нет ритма игры, нет счёта, нет обязанности быть кем-то. Я не жалею о том, что доложил. Меня больше никто не зовёт по имени — Дэвид Рамирес. Мне 37 лет. Я - «бывший дилер».


Запись 2. Пол

Я встретил Лен в ночной закусочной. Помимо меня, в зале находился ещё один поздний посетитель. Она мыла пол, а я ел остывший бургер. Параллельно рисую на салфетке ручкой очередную абстракцию.

Чёрное тело Лен плавно двигалось в пространстве, а её бедра медленно покачивались в такт движениям швабры. Она видела каждый сухой угол линолеума.

Между нами обмен взглядами.

-Ты выглядишь как человек, который ждёт, что кто-то приедет и скажет, что ты был прав! - говорит мне Лен, и продолжает управляться со шваброй.

Я не отвечаю и доедаю свой бургер.

Она мыла пол против часовой стрелки. Она возможно работала в своей прошлой жизни уборщицей в одном из казино на Strip.


Запись 3. Блокнот

Я нашёл в мусорном баке за казино шахматный блокнот с записанными партиями. На последней странице — надпись: «Если кто найдёт — я в Motel 7, номер 214».

До места я доехал на такси.

В открытом бассейне у мотеля плавала одинокая женщина.

На стойке регистрации я объяснил что иду к знакомому и нахожу номер. Дверь оказалась открытой.

Внутри одноместного номера с одной кроватью нахожу пьяного мужика, где на полу расставлены шахматы. Пахнет табаком и перегаром. Очевидно, он играл сам с собой. Я положил блокнот на стол.

-Вы ко мне? - спросил незнакомец.

-Да! - ответил я.

-Как вы меня нашли?

-В мусорном баке за казино нашёл шахматный блокнот...

-Понял...Этот блокнот снова ко мне вернулся...Бывает и такое...Вы будете виски?

-Нет, спасибо!

-А я, пожалуй, выпью! - сказал мужчина и залпом выпил приготовленные полстакана.

-Я Юрий Вольский! Я из Минска, Белоруссия! Я раньше работал хирургом, было время! Иммигрировал в 1998 году - не подтвердил диплом! Бывшая жена Ольга осталась в Беларуси с сыном: Антону - 14 лет! Отец и мать умерли ещё до моего отъезда! Вот так взял просто, уволился с работы, оформил визу, купил билет на самолёт и я сейчас здесь! - сказал незнакомец.

Он рассказывал свою историю так, будто она случилась с кем-то другим.

-Когда-то я был кем-то, а теперь никто...И я мечтаю когда-нибудь вернуться... - продолжил Вольский.

-И что вам мешает?

-Не знаю! А вы где-то работаете?

-Работал в казино...

-А вы всё играете...Скучно живёте...


4. Ставка

Марк Салливан принимает ставки на бой, которого не будет. Он знает, что бой сорвётся, но деньги уже приняты, и бандиты ждут свою долю.

Он стоит на парковке у стрип-клуба и думает о зажигалке Zippo, которую отец подарил ему на шестнадцатилетие. Сейчас Марку - 28, и он мелкий букмекер, работающий на банду, контролирующую нелегальные ставки на спорт. Марк не женат, но встречается с танцовщицей Джейд.

Марк играет в бандита, но знает, что это игра, и именно поэтому не может перестать.

Детектив Алиса Чен из полиции Лас-Вегаса, ведёт наблюдение за Марком из машины напротив. В свои 33, Алиса не замужем. Алиса - смесь Востока и Запада: отец - китайский иммигрант, мать - американка. Алиса внимательно и с выдержкой наблюдает за Марком. Совсем недавно ей поручили следить за местными бандами, которые зарабатывают на ставках. Схема старая, но проблема похожа на гнилую и незаживающую рану - тем более в Лас-Вегасе.


5. Мёртвое тело

Труп мужчины находят на берегу дренажного канала в долине Лас-Вегаса.

Алиса Чен из отдела по расследованию убийств приезжает на место первой, после патрульных полицейских.

Тело лежало на открытом участке канала, к которому могут подойти все желающие. Чёткий выстрел в затылок.

По найденным документам в одежде убитого, выясняется, что это убитый - один из городских букмекеров занимавшихся "нелегальными ставками" на спорт.

Алиса Чен сразу понимает, что это убийство "конкурентов", и за ним наверняка стоит банда Салливана.

Теперь у Чен есть серьезный аргумент взять Салливана, когда он в очередной раз будет стоять в одиночестве у стрип-клуба.

Свои мысли о данном расследовании она сформулирует своим коллегам, которые только подъезжают к месту убийства. Вскоре, среди вещей убитого находят бумажный блокнот с номерами телефонов. Один из номеров оказывается связан с Марком Салливаном. Алиса Чен делиться своими мыслями с коллегами и расследование начинается.


6. Перекрёсток

Дэвид, Лен, Юрий и молодой парень, который представился официанту как Марк Салливан случайно оказались в одном месте — в закусочной на Фримонт-стрит, ночью, во время отключения электричества.

Марк боится, что его вычислили. Лен тихо поёт госпел в темноте. Юрий расставляет шахматы на барной стойке. Дэвид ел бургер и рисовал на салфетке. Дэвид и Юрий видели друг друга, но не обратили внимания. Каждый думал, что он — главный герой чьей-то истории.


Запись 7. Предложение

Ко мне неожиданно пришел в квартиру тот молодой парень, которого я видел ночью в закусочной. Не знаю, откуда он нашёл мой адрес.

-Ты - Дэвид Рамирес?

Я кивнул.

-Я - Марк Салливан! Может слышал?Я предлагаю работу: нужно отвезти конверт в Финикс. Гонорар — три тысячи долларов! - говорит Марк стоя у меня на кухне с конвертом в руках.

Три тысячи - ровно столько, сколько мне нужно на депозит на квартиру.

Марк не объясняет, что в конверте.

-Ты свободен выбрать! - говорит мне парень.

-Нет! - говорю я.

Марк кивает и уходит, но я не чувствую победы. Свобода, повёрнутая инструментом, перестаёт быть свободой.


8. Дочь

Лен звонит Шанике из автомата на заправке. Разговор длится 40 секунд: Шаника кладёт трубку. Лен - вдова (муж Деррик умер от рака лёгких в 2004 году), есть взрослая дочь Шаника, с которой не общается.

Лен возвращается к работе. Она не плачет — она моет пол быстрее, чем обычно. Дэвид, случайно оказавшийся в этот момент в закусочной, наблюдает и записывает: «Она мыла пол, как будто пол был виноват».


9. Преследование

Алиса Чен допрашивает Марка в комнате для допроса в полицейском участке. Его взяли на улице.

Марк спокоен, почти вежлив.

Алиса понимает: он не убивал, но знает, кто убил.

-Вы думаете, что ищете убийцу. Но вы ищете причину, по которой стоит вставать утром. Убийца — это ваш смысл! - говорит Марк спустя полчаса допроса.

Алиса выходит из комнаты и стоит в коридоре, глядя на флуоресцентный свет. И ей не нравится то, что она видит.


10. Пожар

Ночью происходит пожар в закусочной на Фримонт-стрит — тот самый, где встретились четверо. Марк внутри — он ждал человека, которому должен был передать конверт.

Дэвид проезжает мимо на угнанной машине (он угнал её, чтобы отвезти Лен в больницу — у неё приступ астмы). Дэвид видит огонь и останавливается.

Юрий пошатываясь выходит из закусочной — он был там, играл в шахматы с поваром. Марк не выходит. Дэвид бежит внутрь и вытаскивает Марка — обгоревшего, без сознания. Дэвид делает это не из героизма. Это не доброта. Это физика.

11. Решение

В больнице Марк умирает.

-Зажигалка — в кармане. Возьми! - перед смертью Марк приходит в сознание и обращается к Дэвиду, который в этот момент оказался у его койки. Дэвид берёт зажигалку в ладонь.

-Он был свободен. Даже сейчас! - говорит Юрий сидящий рядом.

Алиса приходит в палату, чтобы задать вопросы, но останавливается в дверях — она видит троих людей вокруг мёртвого Салливана и понимает, что расследование закончилось ничем, а это и есть правда: не всякое убийство раскрывается, не всякая жизнь имеет смысл. Дэвид записывает в тетрадь: «Марк умер свободным. Это не утешение. Это диагноз».


12. Утро

Дэвид идёт по Лас-Вегас-бульвару в шесть утра. На следующее утро после смерти Марка.

Город пуст и неправдоподобен, как декорация после спектакля.

-Я не знаю, зачем звоню! -

Дэвид звонит бывшей жене Карен и говорит: «Я не знаю, зачем звоню».

-Я замужем! - Карен короткое время молчала перед ответом.

Дэвид кладёт трубку. Дэвид холост, но был короткий брак с официанткой Карен (развод в 2003 году).

Лен выходит из ночной закусочной — другой, на Саут-Лас-Вегас — и видит его.

Они идут молча рядом.

Дэвид зажигает Zippo Марка и смотрит на огонь. Огонь был настоящим. Всё остальное - выбор.

-Ты пахнешь дымом! - говорит Лен. -Да! - отвечает Марк.

Больше никто ничего не говорит.


Запись 13. Финал

Последняя запись в тетради Дэвида: "Я не знаю, выжил ли я. Я знаю, что я — это не моя история. Моя история — это то, что я рассказываю себе, чтобы не смотреть на пустоту. Но пустота смотрит на меня. Она всегда смотрела.

Лен поёт в прачечной. Юрий играет в шахматы. Алиса бегает по утрам и фотографирует городские столбы. Я рисую на салфетках.

Мы выжили — если это слово что-то значит. Наверное, значит. Наверное, это и есть свобода: не знать, выжил ты или нет, и всё равно идти по бульвару в шесть утра, мимо казино, которые никогда не закрываются, мимо людей, которые никогда не спят, мимо огней, которые никогда не гаснут.

Vegas. То, что не гаснет.

Но огонь на зажигалке — гаснет. Я отпускаю крышку. И снова щёлкаю".

Тетрадь находят через месяц — уборщица в мотеле, та самая Лен. Она кладёт её в мусорный пакет. Потом достаёт. Открывает. Закрывает. Кладёт в картер рабочего халата. Идёт мыть пол.

Пустой коридор мотеля, в конце — фигура Лен с шваброй.

Лас-Вегас — декорация, в которой "выбор существования" - обнажён, потому что город построен на иллюзии смысла, а его обитатели — те, кто этой иллюзии больше не верит, но ещё не придумал, чем заменить.