Слишком много солнца. Глава 18

ГЛАВА 18. ЛИНИЯ ВРЕМЕНИ

Я приложил нечеловеческие усилия и открыл глаза. Помещение, погруженное в полумрак. Запах ржавого метала, потных человеческих тел и еще страха.

    – Это абсолютный игрок! – Выдохнул кто-то за моей спиной.

Перед моими глазами останавливали вращение пять картинок с Аль-Боро.

    – Этот автомат был признан непобедимым! – Шептались фанатики, в их голосе сквозило неподдельное изумление. Еще бы! Шанс выиграть равнялся одному из миллиона. 

– Да у него настоящий дар!

Я обернулся на голос и посмотрел в лицо человека, под завязку напичкавшего себя электроникой. В его руках, как у фокусника, буквально из воздуха, появилась карточная колода. Пестрая толпа фанатиков за его спиной замерла в восторженном ожидании.

Я не понимал, что происходит, но память услужливо подсказывала, что это уже со мной было. В прошлый раз я довольно легко отделался от разорившихся игроков Вирджи. Поэтому и сейчас, как тогда, заявил, что не играю в карты по этическим соображениям, и вообще я устал и хочу спать, а не болтаться пусть даже в очень приятной компании по подземным парковкам. Во время всей этой тирады, выпаленной в лицо опешившего главаря единым духом, я тщетно пытался осмыслить, как так получилось, что древний астрономический прибор отбросил меня назад по линии времени. Может ли статься, что эта штука не столь безобидна, как кажется на первый взгляд. Неужели я теперь единственный человек узнавший секрет чужого оружия? Теперь становилось понятным, почему ГБ так носилось с этими камнями, и отчего так переполошились чужие. Используя эту штуку в своих интересах, каждая раса сможет перекроить историю по своему усмотрению. Чего стоит вернуться в прошлое и завоевать галактику еще до того, как соперники выйдут из колыбели? А какие возможности открываются для личного  использования в своих интересах? Вернувшись в прошлое, можно даже одним словом изменить будущее, а если предпринять какие-либо усилия, можно изменить свою судьбу кардинально. Например, если бы моя мать не работала  на ГБ, я родился бы обычным ребенком, ходил бы в школу, получал бы отличные отметки и радовал родителей. И мой брат никогда бы не сгинул в глубинах космоса, мать не исчезла бы бесследно в секторе чужих, а отец не стал бы контрабандистом.

Исправлять все это сейчас я не собирался, а собирался вернуться назад на Данлинг в настоящее время. Но дорога видимо была в один конец. Потому что никакое напряжение мыслительных усилий не привело к желаемому результату. Зато насторожился главарь этой разномастной банды. Он смерил меня встревоженным взглядом и произнес:

    – С ним что-то происходит.

По мне прошелся сканирующий луч. Что там увидел получеловек полуробот, не знаю. Но сценарий изменился. Вместо изъявлений признательности меня поволокли куда-то еще. Честно говоря, столь кардинальное изменение в сценарии меня порядком встревожило. Жалкая каморка на техническом этаже. Драная тряпка вместо двери, мрачная обстановка, хрустальный шар на столе, запах сушеных трав, пучками развешанных по стенам, пыль, паутина по углам, амулеты, кабаллистические знаки на стенах. Все это казалось мне смутно знакомым. Так вот, кто снабжает всей этой дрянью заигравшихся шизиков.

Можно было и догадаться, что меня втолкнули в темную каморку прорицательницы. Вот и она сама. Куча тряпья зашевелилась и поднялась с кресла. Я отшатнулся –  ко мне обернулась жуткая старуха с морщинистым лицом и видеосенсором вместо левого глаза. Седые волосы патлами торчали в разные стороны. Нос пупырчатой картофелиной выступал над скривившимися в презрительной усмешке губами. У баргозавра по сравнению с ней был бы просто медальный профиль. Когда она последний раз была в салоне красоты? Этот вопрос даже не следовало задавать. Огромные уродливые бородавки со стрелками черных волосков беспорядочно усыпали ее ужасную физиономию. Единственный гнилой зуб свешивался из чуть приоткрытого рта. Кошмарное зрелище. Я судорожно сглотнул, представив ее над котлом с варящимся зельем. Грязный бесформенный балахон скрывал расплывшуюся фигуру. Огромный горб за спиной согнул ее в три погибели, делая в два раза ниже разбойничьего главаря.

  – Надеюсь, на этот раз вы притащили, кого следует? – Проскрежетала старуха и коснулась своей костлявой рукой моего плеча. – Сейчас мы посмотрим, чего он стоит. 

Я попытался вырваться из цепкой когтистой лапы и не смог. Огромный хрустальный шар на столе наполнился туманом, его клочья закружили в замкнутом  пространстве. Я, как завороженный смотрел на эту свистопляску вихрей.

 – Смотри туда! – Призвала старуха. – Смотри не отрываясь!

Сквозь туманную дымку проступали очертания чего-то смутно знакомого. Наконец, контуры стали четче и моему взору предстали четыре “поющих камня” Гефейры. Это казалось невероятным. О чем – о чем, а о камнях сейчас я даже не помышлял. Старуха ахнула. Туман в хрустальном шаре прорицательницы разошелся и лишь четыре прозрачных, как слеза праведника, кристалла смотрели на меня.

 – Непостижимо! – Выдохнула старуха и потянулась трясущейся рукой к волшебной сфере. – Он видит суть вещей! – Рука прошла сквозь прозрачную оболочку.

 Голографическая проекция – понял я. Шар оказался фикцией, растаяв, как мираж. И теперь на столе остались только камни Гефейры. Использовать их для надувательства доверчивых граждан, что может быть преступней? В подлинности камушков я не сомневался, похоже, по этой части я теперь эксперт. Я коснулся холодного бока крайнего артефакта. В гладко полированном кристалле не полыхнуло ни искорки. Камни никогда на меня не реагировали.

 – Ему не нужно видеть будущее. – Изрекла старуха. – Он знает, что произойдет.

 – Вы отдадите мне камни. – Сказал я безапелляционным тоном, хотя отнюдь не был в этом уверен.

 – К чему бы нам это делать? – Возмутился главарь.

 – Думаете, они помогут вам выигрывать?

 – Он прав! – Проскрипела прорицательница. – Несмотря на то, что камни предсказали выигрыш джекпота, этого до сих пор не произошло.

 – Что?! – усмехнулся я. – Выигрышная комбинация по-прежнему в тумане неопределенности? – И уже серьезным тоном добавил. – Вы отдалите мне камни, потому что я сообщу вам ряд цифр.

Главарь и его подручные долго переваривали информацию. Потом полуробот недоверчиво спросил:

  – Если ты знаешь, какие номера выпадут в лотерее, почему бы, в таком случае, не воспользоваться выигрышем самому? – На его взгляд это была железная логика.

  – Дело в том, – пояснил я, – что я альтруист, и деньги меня не интересуют. Когда в любой момент можешь достать без проблем нужную сумму, конкретное количество денежных знаков в твоем кошельке уже не имеет значения. А для вас, насколько я знаю, очень важно поквитаться с казиною Они ведь опустили вас на самое дно? Шанс выбраться отсюда я вам и предлагаю. Желаете его упустить?

Игроки-неудачники загалдели, призывая главаря согласиться с моими доводами. Меня не оставляло ощущение, что все это уже было, правда в какой-то другой, забытой мною жизни.

Камни Гефейры, выплывшие из небытия, горбатая старуха и лотерея с миллиардным джекпотом. Может быть реально то, что происходит здесь и сейчас, а все остальное я увидел в призрачной дымке хрустального всевидящего ока. Но в силах ли человек изменить течение событий или все происходящее предопределено и незыблемо, как само мироздание? Решать философские вопросы не было времени, в отеле меня дожидались взволнованные друзья, а камни предсказательницы молча ждали своей участи. То, что их отдадут мне, я не сомневался. Но все равно ситуация не укладывалась в моей голове. Неужели и в первый раз все было точно так же, просто я об этом забыл?

  – Чем ты докажешь, что видишь будущее? – Задал вопрос шеф банды неудачников.

Я внимательно посмотрел в его глаза. Если ему мало моих выигрышей в автоматы…

 – Пятый камень! – Произнес я. У вас есть пятый камень, самый большой. – Я обернулся к съежившейся старухе. – Он размером с ее горб.

Старуха ахнула, схватившись за голову. Главарь побледнел.

 – Так вот, где ты прячешь «Око»! – Крикнул он, рванувшись  к прорицательнице. Мне показалось, что он способен разорвать ее на части.

 – Все не так, как ты думаешь! – Заверещала старуха и завертелась, пытаясь вырваться из цепких объятий, но раздался звук рвущейся материи, и торжествующий главарь вытащил на божий свет из мешка на спине шарлатанки последний камень Гефейры – линзу для моих астрономический наблюдений.

– Кто клялся, что этот камень рассыпался в прах? – Кинул обвинение человек – робот. – Кто божился, что горб получен в наказание за попытку заглянуть в будущее?
   Старуха притихла и упала в свое кресло, безвольно опустив руки и боясь поднять морщинистое лицо.

– Такое у нас не прощается! – Роптали топчущиеся у порога неудачники, они по-прежнему страшились переступить невидимую черту в логово современной пифии.

– Тогда ты сказала, что без пятого камня грядущее прочесть невозможно. – Крикнул один из моих бывших конвоиров.

– Выходит, ты врала? – Припер ее к стенке главарь. – И все твои слова о приходе мессии – сказка, чтобы оттянуть наше восстание?

– Нет, я ничего не выдумала! – Проскрипела старуха, чувствуя, как вокруг нее сгущаются невидимые тучи. – Пророчеству не одна сотня лет. Все время мы терпеливо ждем его прихода. По всем признакам время пришло…

Мне порядком надоело слушать эту белиберду, поэтому я скорчил подобающую случаю физиономию и с пафосом заявил:

– А вы, еретики, вам суждено прозябать в нищете, если вы не хотите принять на веру то, во что верили ваши предки! Вы не способны увидеть в свечении камней счастливые номера, так зачем держаться за них обеими руками? Камни должны быть у того, кто видит незамутненным глазом все, чему суждено случиться.

– Пусть он возьмет камни! – Решилась старуха. Избавиться от лишней головной боли – сейчас это было в ее интересах. – Я слишком стара и слаба зрением, чтобы разглядеть за пеленой времени грядущее. Если он мессия, мы должны помочь ему.

Не знаю, что убедило главаря больше: мои слова или речь старухи, но здравый смысл возобладал, и камни оказались в моем полном распоряжении. Пришлось, правда, поднапрячься и вспомнить выигрышные номера. Их как раз транслировали на всю планету, когда наш челнок по завершении гонок готовился к старту на «Атлоник файр». «Надеюсь, этим недотепам столь крупный выигрыш пойдет на пользу. – Подумал я. – По-крайней мере они перестанут носить эти варварские наряды и предпочтут облачиться во что-нибудь более ординарное и приличествующее их новому положению».   

Шагая по сияющим огнями улицам, я думал о том, этично ли было сообщать этим фанатикам выигрышную комбинацию чисел и не повлечет ли это за собой в планетарном «Геймс Хаусе» непредсказуемые последствия: сбой «матрицы», очередной переворот или революцию средних масштабов?

С другой стороны, никакой особо секретной информации я им не сообщил, ведь об этом трубили все средства массовой информации. А то, что эти сведения пришли по их меркам из будущего, а по моим из прошлого – большого значения не имело. Важней для меня было понять – что делать дальше. Тяжелый рюкзак врезался в плечи, обзавестись сумкой с антигра  мне было не по карману. Куда деть такую ценность, я тоже не представлял.

– Космопорт. – Бросил я водителю первого же остановившегося такси. Камеры хранения, по-моему, неплохая вещь. Тем более что ключ от одной из них лежит у меня в кармане.

В нужной ячейке действительно оказался приз – какая-то электронная игрушка – руль от полицейской машины, моделирующий вокруг себя движущуюся навстречу трассу, полную воздушного транспорта, несущегося в нарушение всех правил. «Ловить всех этих придурков – неблагодарное занятие»,– подумал я и вручил игрушку первому же попавшемуся на глаза малышу. 
В освободившуюся ячейку я сунул самый большой и тяжелый камень. Это его потом примет за лампу Броуди.

Все больше и больше я убеждался, что будущее обмануть невозможно. Совершая теперь эти свои действия, я действительно припоминал, что так оно и было. Выходит, мир настолько пластичен, что может вместить без ущерба даже те события, которых раньше не было. Я захлопнул дверцу ячейки, ставя тот же код. Сумка полегчала. Но куда же я дел остальные четыре камня?

В моей машине уже были четыре штуки, еще четыре – в рюкзаке. Считать я умел хорошо. Наверное, группа Полы Старр уже заселилась в гостиницу? Но я был не прав. В зале прибытия стоял суетливый гомон сотен людей. Вовремя я сюда сунулся. Как раз через центральный терминал пропускали телевизионщиков. Издали я увидел Джоша, пожимающего руку известному телеведущему. С такими связями, как у него, не поздно начать карьеру комментатора или шоумена.

Роботы-носильщики быстро разбирали багаж телегруппы, подхватывая сумки и чемоданы, падающие с ленты транспортера. Я вывернул наизнанку куртку синей стороной наружу, содрал с проезжающего мимо робота бляшку носильщика и кинулся помогать тупым железякам, взяв на себя часть их служебных обязанностей.

Черный чемодан Джоша якобы с телевизионным оборудованием мой наметанный глаз моментально выхватил в куче наваленных вещей, и я уже приготовился подхватить эту крутобокую, битком набитую вещицу, пока она приближалась к краю движущейся ленты, как двое каких-то штатских перехватили чемодан и, сдернув с транспортера, пустились наутек. Не мешкая, я припустил за ними.

Наверное, случаи похищения багажа в таких благополучных мирах, как Вирджи были редкостью, потому что никто ничего не заметил. Свернув на угол, воры перешли на шаг, маскируясь под обычных пассажиров, спешащих на свой рейс. Их выдавали разве что бегающие глаза, зыркающие по сторонам с величайшей настороженностью и опаской. Голоса этой парочки показались мне смутно знакомыми, похоже, именно эти двое орудовали в номере Полы Стар и теперь, улучив момент, прихватили псевдогруз. Старательно оглядываясь, эти двое исчезли за дверями мужского туалета. Обратно вышли двумя минутами позже, но уже без чемодана. Дилетанты! Я ураганом влетел в туалетную комнату, едва не сбив с ног выходящего оттуда господина.

– Как ему приспичило! – Пробормотал мужчина, поправляя съехавшую шляпу.

Мне было не до реверансов. Пустой чемодан я нашел в одной из кабинок. Ну, что ж, будем считать, что Вонг получил, что хотел, и пройдет какое-то время, прежде чем его эксперты определят «подлинность» артефактов.

Я живо переложил свои камни из рюкзака в ячейки чемодана. Все равно Джош найдет способ мне их передать – это я знал достоверно. Так же, как и то, что у него они будут в большей сохранности. У терминала уже кинулись пропажи, и мне пришлось довольно долго путано объяснять, как двое подвыпивших туристов перепутали чемодан и пытались улететь с ним на Флоксию. Лишь благодаря моей бдительности удалось избежать ошибки.

Хорошо, что проверяющему недосуг было разбираться, кто я такой и как оказался в зоне прибытия. Какое счастье, что к тому моменту я успел избавиться от номерной бляхи носильщика, а то не избежать бы мне лишних вопросов.

– Вы можете проверить записи с камер видеонаблюдения, если не верите мне. – Заметил я напоследок тоном честного человека, недоумевающего, на чем основано такое вопиющее недоверие.

Задерживать меня до выяснения не было причин. Мои честные голубые глаза смотрели открыто – верный признак того, что человек говорит правду. Я взглянул на часы. Если потороплюсь, то успею к моменту моего возвращения в отель. Главное, я обеспечил появление камней, и вопрос, откуда в камере хранения взялся девятый камень, отпадал сам собой.

Почему все это со мной происходит? Почему гоночная машина моей жизни, дойдя до финиша, пошла на второй круг? Я не представлял. Может, это просто были очень реальные воспоминания о том, что было или не было, но могло бы быть, или я каким-то непостижимым образом все забыл и только сейчас, лежа в беспамятстве в центре древней каменной конструкции, начинаю об этом вспоминать? Может статься, я вообще давно мертв, и мои бренные останки лежат погребенные под тысячефутовым слоем песка? Или дух витает, стараясь достучаться до бесчувственного тела?

Я сделал над собой усилие, пытаясь очнуться. Залы ожидания космопорта исчезли, я пронесся сквозь мешанину образов и слепящего света и оказался в кабине своей машины. Ровный мерный гул свидетельствовал о том, что машина моя в трюме космического корабля, движущегося в обычном пространстве. В руках у меня коробка с девятью камнями Гефейры. Прозрачные холодные грани отбрасывают блики отраженного света на внутреннюю обшивку кабины, и мне кажется, что вокруг меня кружит снег.

О чем это я задумался? Ах, да, отослать артефакты почтой легко, но довольно опасно, а я, как правило, все всегда усложняю. Что там говорил капитан о старте челнока в систему Лиги? Я снял куртку, завязал узлом рукава и сложил туда камни. Терпеть не могу эластичную ткань – вечно она растягивается, но сейчас это свойство сослужило неплохую службу. Все девять камней без труда сложились в один узелок. В трюм пристыкованного к «Атлонику» челнока я тоже проник без проблем и лишних проволочек. Несколько минут, шелестя сенсорами, настраивал спасательную капсулу на выброску в районе Данлинга. Напоследок ввел примерные координаты древней полуразрушенной постройки, уложил «поющий хор», а на другое сиденье бросил бутылку воды. Ничего другого в корабельном автомате не было. Но даже глоток воды в пустыне может спасти жизнь – это мне было известно не понаслышке.

Когда в челнок начали грузиться пассажиры, я был уже на почте. В сувенирной лавке трансгалактического лайнера всегда широкий выбор безделушек, почему бы не осчастливить кого-нибудь, переслав десятка два вещичек потяжелее?

– Дипломатической почтой, если можно! – Попросил я приемщицу, которая даже бровью не повела, не выказала ни малейшего недовольства, а наоборот тщательно взвесила мою нескромную посылочку. Бедная девушка с трудом подняла ее, но все равно улыбнулась дежурной улыбкой. Сервис здесь, как всегда, был на высоте…

Несчастному Броуди сейчас промывают мозги альбионцы, поющие под дудку чужих. Мне было его бесконечно жаль, но ничего поделать я уже не мог.

– Не знаешь, почему вместо Валентайна и Данлинга мы летим на Альбион? – Озадачил я Лонни, вернувшись после долгого отсутствия в салон второго класса.

– Я видел в новостях, – поделился Лонни, жуя бутерброд. – Там какая-то заморочка с чужими. – Даже пережевывая колбасу и разговаривая со мной, он не отрывался от путеводителя по туристическому кольцу.

– С чужими? – Делано удивился я. Делать вид, что чрезвычайно этим заинтересовался, даже не пришлось. Все, что касалось чужих, всегда у всех вызывало живой и неподдельный интерес.

– Да, с чужими. – Подтвердил Лон. – Говорят, ничего серьезного. Просто их флот почему-то выдвинулся к системе Звездных Близнецов. Чужаки всегда перед переговорами любят продемонстрировать военную мощь, а как наш крейсер увидят – улепетывают во все лопатки. Не понимаю, что с ними так цацкаются.

Простота суждений моего приятеля меня порядком удивила и даже в какой-то степени изрядно повеселила, дай ему волю – дипломатические отношения  строились бы по принципу, кто сильнее, тот и прав. Откуда ему было знать, что силы и технологии чужих были не в пример мощнее человеческих.

– Из-за этих ублюдков, наши гонки на Данлинге накрылись медным тазом! – Подытожил Смит, услышав краем уха наш эмоциональный разговор. Мне казалось, он мирно дремлет, запрокинув голову на подголовник кресла, так нет же – не преминул подключиться к беседе. – Я зашел к тренеру, когда он с кем-то ругался по ви-фону. Я так понял, чужие требуют допустить к исследованиям древних артефактов своих ученых. Они выдвинули ультиматум и заставили человечество убрать с раскопок на Данлинге всех специалистов. Речь даже шла и о том, чтобы вообще на веки вечные закрыть планету для посещения… Нехило, да? – Смит буквально упивался сенсацией. – Чужие блокировали своими кораблями весь сектор и никого туда не допускают, даже не пропускают пассажирские на Валентайн. Отгадайте, какой они для всего этого выдвинули аргумент? – Наш друг сделал паузу. Мы с Лонни пожали плечами. – Де, на Данлинге в момент затмения произойдет рождение нового бога!

Лонни схватился от смеха за живот, да и сам Смит едва удерживался, чтобы не расхохотаться, останавливала его лишь необходимость рассказывать, что было дальше.

– Тренер наш был просто взбешен. Мы разучивали трассу Данлинга целый месяц, проходили полный курс по выживанию в условиях пустыни. Нас даже учили, как собрать капельки влаги от дыхания, а тут такой облом! В общем, организаторы обещали уладить это дело, а пока провести очередной этап гонок на Альбионе. Не скажу, что в свете последних событий, Финлей выглядел особенно довольным…

Тут я крепко задумался и не особенно вслушивался, о чем болтают Лонни и Смит. Отвечая односложно «да» или «нет», лишь создавал видимость поддержания беседы. Особенно меня волновали врата, открывшиеся на Данлинг. Если гонки там были отменены до особого распоряжения, то почему последний портал перенес меня на эту планету-загадку? Кто хотел, чтобы я попал на Данлинг? Свои или чужие? Кто открыл портал? Неизвестный черный корабль, чуть не умыкнувший меня с крыши небоскреба на Вирджи, а затем круживший над пустыней Данлинга? В поисках чего? Камней, отправленных мною в неизвестность? Древнего сооружения, целую вечность погребенного среди песков? Или меня – песчинкой затерявшегося в круговерти бури?

Я включил планшетку. Блокком для Коула Фокса – слишком дорогая штука. Последние новости в сети меня порядком удивили. Как оказалось, Лон ничего не придумал, ударный флот чужих действительно блокировал Данлинг. Мало того, на дальних подступах к его системе стояли корабли объединенных планет человеческой конфедерации. И все чего-то ждали! Затмения? Или рождения бога? Кирасиры многое бы отдали, чтобы это был их бог. Может, и человечество хотело того же? Раз за разом я прокручивал видеоролик: уродливые корабли чужих, будто нацепившие броню кирасиров, ощетиненные стволами деструкторов пространства, и силы сдерживания Конфедерации, сияющие огнями, как рождественские елки… Чем могло грозить столкновение чуждых друг другу рас? Перед моими глазами замаячила тень грядущей, весьма вероятной новой войны. Чего хотело ГБ? Конфронтации? Новой бойни? Поверить в это было просто страшно! Случайно ли именно меня заставили доставить «поющие камни»?

Интересно, есть ли еще люди, на которых кристаллы не реагируют? Они молчали и не светились цветным сиянием только в моем присутствии. В девятом камне раскрутилась синяя спираль лишь оттого, что подошел Броуди.

Ролланд и компания были в курсе этого феномена, иначе и быть не могло. В таком случае, я просто идеальный материал для их целей. В кого они хотели меня превратить? В оружие возмездия, способное испепелить вражескую флотилию, как только возникнет угроза? Слишком тривиально!

Когда проведали об этих планах чужие? Может, именно они пытались уничтожить меня в парке развлечений, а когда попытка провалилась, похитить меня с крыши? В этом деле слишком много неясностей и мало информации. Я закрыл планшетку. Даже, если то, что Контора хочет со мной сделать –  правда, ничего не выйдет, потому что мои могущественные шефы не учли один фактор – я не верю в богов. И в древние легенды тоже. Это просто сказки, а те, кто верит в них – просто заигравшиеся глупцы. Играть в эти игры? Но я чувствовал, что переиграть все не удастся. Я ничего больше изменить не смогу. Двигаясь по собственной линии времени, я менял лишь детали, которые почти не влияли на исходный результат.

Что я могу еще сделать? Не выигрывать гонку? Не соваться в портал? Но я уже сделал это и лежу сейчас под лучами двух солнц, сконцентрированными в линзе. Лучи от нее расходятся и, отражаясь от глаз стражей, вновь сходятся в линзе и падают на меня. Стражи прозрели. Я не видел – я просто знал, что это именно так, также как знал откуда-то и то, как проводили этот обряд древние. Но это было не суть важно…

Я попробовал разлепить веки, сил на это явно не хватало. Вдобавок все тело горело, будто мою кожу прижигали каленым железом. Хотелось кричать от боли и отчаяния. Чтобы избавиться от всего этого, я вновь двинулся в путь по линии времени….

 
 – Да, ты прав, я Гефейра! – Говорил я чужому, развалившемуся на своем ложе. – И ярость моя не знает границ! – Обожженная лучом, отразившимся от его защитного поля, рука горела огнем, но я вновь ударил значком ГБ, скрытым в ладони. Сила удара превзошла мои ожидания. Самодовольный кирасир содрогнулся всем телом, его защита дала трещину, но добивать его не входило в мои планы. Надо было двигаться дальше, чтобы избавиться от боли и страха….

Я за рулем машины в Центре развлечений на Вирджи. Мы с приятелями мчимся по заданной трассе, спасаясь от «полиции». Спереди и сзади зависли две псевдо голограммы, блокируя нам пути отхода. Я резко бью по тормозам, спасаясь от столкновения, потому что озоном тут и не пахнет. Машина, замаскированная под полицейскую – настоящая, как и деструктор, чье безжалостное жерло нацеливается прямо на нас, грозя вычеркнуть из этого мира вместе с кабриолетом и огромным куском пространства, которое непременно попадет в эпицентр действия D-1000. Обе машины, взявшие нас в клещи, работают синхронно. Такое возможно лишь, если они поставлены на автопилот с управлением из единого центра. Чей же холодный бесчувственный разум отдал команду на выстрел? Все эти мысли проносятся в моей голове за какие-то доли секунды. Приятели мои даже не успевают испугаться, принимая все происходящее за продолжающуюся игру в «Полицейские и воры». Я же паникую, жму на панели первые попавшиеся кнопки. Никакого эффекта. Бью по сенсорам наобум и с ужасом, сжимающим мои внутренности в ледяной клубок, понимаю, что черная рука робота-водителя в кожаной перчатке начинает плавно давить гашетку.

В панике я сдвигаюсь по линии времени, оказываясь на несколько секунд позже фатального выстрела, вместе со мной уходит из-под обстрела и машина. Обе вражеские тачки, лишившись такой удобной мишени, как по заказу замершей в неподвижности между ними, уничтожают друг друга. А наш кабриолет, избежав верной гибели, попадает в тугой воздушный вихрь. Волна схлопнувшегося пространства выбрасывает нас с игровой трассы, мне едва удается сохранить управление, но мы уже несемся дальше, выписывая среди разбросанных здесь и там детских островов с аттракционами фигуры высшего пилотажа. Со стороны наверное кажется, будто за штурвалом пилот суперистребителя. Я порядком удивлен, но не внезапно проявившимся умением, а тем, что получилось сдвинуть за собой еще и объекты. Похоже, боги – это страшная сила, хоть я в них и не верю… Но я доволен, что спас своих приятелей. На позеленевшего Броуди так вообще посмотреть приятно. Где там туристы щелкают камерами? Доставим людям удовольствие! Я лихо прошел на бреющем прямо над головами зевак. Кто-то из них сейчас сфотографировал Зака. Что ж, сохраним снимок для истории. Вот как развлекаются боги! Пусть даже я в них не верю.


Возвращаться в палящее пекло адской пустыни на Данлинге мне не хотелось, там ждала меня смерть, поэтому я снова заскользил по линии времени в прошлое. А может, мне это только снилось? Я не исключал возможности того, что все это привиделось мне в бреду…


 Похоже, меня затянуло дальше, чем надо. Все вокруг слишком большое, а я слишком мал, чтобы что-либо понимать. Я шлепаю босыми ногами по дощатому полу. Он непривычно близко. Солнечные блики играют на досках, а луч, заглянувший в окно, слепит глаза. Я прищуриваюсь, но продолжаю идти вперед, дотягиваюсь до дверного сенсора и пытаюсь открыть замок. Я знаю, там – за запертой дверью – моя мать, и мне почему-то важно быть рядом с нею.

Дверь поддается и тихонько приоткрывается. Я вижу мать. Она сидит за столом, в отчаянии уронив голову. Неподалеку стоит Джош. Он непривычно молод и, как всегда, самоуверен, даже сейчас, когда его заботит какая-то проблема. Я слышу его голос.

– Пойми, Аманда, это единственный выход. Больше ты ничего не сможешь предпринять.

– Жертва слишком велика, Дерилл, на это я никогда не пойду. – Не соглашается она.

– У тебя нет выбора. – Продолжает убеждать ее Джош. – Если я вернусь ни с чем, сразу заподозрят неладное… Хочешь спасти остальных – одного ты должна потерять. Делай выбор сама, не вынуждай делать его за тебя… Я жду…

– Время для ультиматумов еще не настало. – Говорит мать. Я считал, ее зовут Ники, Рэнделл пребывал в уверенности, что ее имя – Кира, а Джош почему-то называет Амандой. Кто же она на самом деле такая? Стоя босиком на дощатом полу, я терялся в догадках. –  Думаю, существует еще один вариант. – Я вновь слышу ее голос. Мать делает резкий рывок, опрокидывает Джоша и, выхватывая в полете пистолет, наставляет на него. – О таком варианте ты не подумал?

Сейчас она похожа на разъяренную кошку, ее жесткие, отрывистые фразы бьют наотмашь, а взглядом можно прожечь броню. Руки и ноги взлетают, нанося четкие короткие удары. Но большинство из них, если и достигает цели, особого ущерба Джошуа не наносит. Я замер столбом в проеме двери, боясь произнести хотя бы звук. Отнюдь не шуточная схватка двух опытных специалистов. Чем она завершится, если дерутся они вполне всерьез? Но вот выбитый из рук матери пистолет снова у нее в руках.

– Да, брось! – Рассмеялся Джош, до этого с легкостью парирующий ее удары, а сейчас застывший навытяжку, как на плацу. – Брось, – повторил он уже с меньшей бравадой. – Ты же не станешь в меня стрелять? Мы же все-таки не чужие?

«Не чужие? – Я порядком удивился и чуть не сел на пол».

– Стану! – с твердостью, свойственной ее характеру, отрезает она. – Я стану стрелять, если это касается моих детей.

– Когда тебя найдут, помочь им ты уже не сможешь. Хочешь стать отработанным материалом? Отбрось эмоции и прислушайся к голосу разума. – Джош повернул голову на мое неловкое движение и встретился со мной взглядом. – Оставь оружие, Аманда! Росс стоит за твоей спиной. Не станешь же ты стрелять на глазах у ребенка?

– Прием стар, как мир. Можешь не скашивать глаза. – Бросила в ответ моя мать. – У тебя нет шансов.

Я попытался сделать к ней шаг и оступился. Она отвлеклась и повернула голову. Достаточно, чтобы этим воспользовался Джош. Пистолет отлетел в сторону, на этот раз еще дальше, а мать мгновенно сгруппировавшись, отлетела туда же. Приемы Кемпа, как всегда, были довольно жестоки, но она каким-то образом блокировала большую часть силы его удара, и теперь стояла у кухонного агрегата, стремясь поймать быстро движущуюся живую мишень на мушку. Уйти у Джоша был один шанс из тысячи – лазерные лучи дырявили все, что попадалось у них на пути. Если бы я не сдвигал время, ускоряя реакции Кемпа и выдергивая его из потока времени, когда жалящие стрелы собирались прожечь его, он был бы уже наверняка мертв. По-моему, он понял, что происходит, потому что посмотрел на меня с величайшим подозрением и крикнул матери:

– Прекрати, Аманда! Ты что, не видишь, что происходит с твоим сыном? То, чего ты боялась, уже случилось, ты не в силах ничего изменить.

И тут она взглянула на меня. В ее темных глазах отразился испуг, который затем сменился тревогой и неподдельным ужасом. Я посмотрел на свои руки. Все они от локтя до кисти были испещрены какими-то незнакомыми символами или знаками, горевшими на коже огненной печатью. Мать бросилась ко мне, забыв о схватке с Джошем. А зря, он успел подскочить ко мне раньше и подхватить меня на руки, приставив к моему виску черное дуло пистолета.

– Ты проиграла. – С горечью сказал он, отгораживаясь от ее ствола мною, как живым щитом. – Я доложу, что уничтожил тебя. Увидев трофей, они поверят. Они знают, будь ты жива – ни за что бы не отдала ребенка. – Лицо моей матери будто окаменело, на нем застыло выражение бесконечного отчаяния. Я тянул к ней руки, но ничего изменить не мог. – Ты сама виновата! – С сожалением произнес Джош. – Угораздило тебя завести семью. Ты же знаешь – с нашей профессией это немыслимо… А космическую катастрофу ты подстроила топорно – теряешь квалификацию. Даже он сомневается в твоей гибели. Надеюсь, следующую инсценировку ты разыграешь, как по нотам, чтобы они поверили?! А эту жертву, – он слегка встряхнул меня на руках, –  воспринимай, как плату за свободу. Мало кому удается вырваться из Аль-Боро без потерь… – Джош медленно пятился к двери, заговаривая моей несчастной матери зубы. Похоже, она это понимала.

– Я не хочу, чтобы он стал цепным псом ГБ. – Говорила она, пытаясь переубедить его. – Я не хочу, чтобы он рос, как мы – в интернате, лишенный тепла и ласки.

– Ничего не могу обещать. – Заявил Кемп. – Он уже  родился солдатом. Единственное, что я могу сделать – это снабдить весьма качественными воспоминаниями о счастливом детстве и доброй мамочке, сгинувшей бесследно на очередном задании. Чтобы быть достойным тебя, он превзойдет учителей и станет лучшим из лучших…

После этих слов мать рванулась вперед, но Джош был начеку и скользнул задом в дверь, захлопнул ее и заблокировал запор выстрелом лучевика. Несчастная ручка оплавилась, поэтому все попытки отпереть дверь изнутри были обречены на провал. Пока моя мать старалась выжечь замок, стреляя из  пистолета, Джош уже несся по коридору. Старые рассохшиеся половицы скрипели под его ногами. Я вцепился руками в его куртку и пытался постичь смысл происходящего. По моим рукам бежали огненные знаки.

Резкий толчок – это распахнулась дверь на улицу. В глаза ударил яркий свет. Тут же его затмила огромная серая тень. Это гигантский корабль завис над нами, заслонив полнеба.

– Дьявол! – Выругался Джош, прижимая меня к себе покрепче. – Надеюсь, твоя мать не потеряла хватку, и у нее хватило ума позаботиться о путях отступления?

Он помчался, как заяц, петляя по полю, стремясь как можно скорее добраться до гравилета, маскирующегося под желтый цвет скошенной травы. «Мимикрия» делала летательный аппарат практически незаметным. Просто невероятно огромный стог сена, брошенный среди других таких же неприметных.

Темная тень следовала за нами, осыпая время от времени огненными стрелами лучей. Яркое полуденное солнце щедро заливало все вокруг своими лучами. На выгоревшую землю, белесую от света неистового светила, больно было смотреть. Лишь черная рукотворная «туча» над головой –  рельефная громада корабля, давала под ногами четкую тень, скользящую зловеще по засушенной траве, непрестанно преследуя нас. Только эта «туча» вместо того, чтобы разразиться долгожданным дождем, которого так просила высохшая земля, полоскала нас сверкающим ливнем из лазерных пушек. Отрадно было лишь то, что попасть в нас не особенно старались, их задача заключалась в том, чтобы отогнать меня и Кемпа от «грава» или хотя бы не дать к нему приблизиться. Похоже, это у них не особенно получалось, потому что Джош, упав внезапно на колено, несколькими точными выстрелами подавил огневые точки на днище вражеского звездолета и, вновь подхватив меня на руки, достиг спасительной цели.

Защитная маскирующая оболочка отражала выжженное солнцем поле и плавно перетекала, словно жидкий металл, меняя цвета и форму. Мы беспрепятственно прошли сквозь нее, как сквозь кисель. Силовой купол над гравилетом? Значит ли это, что Джош-Дерилл ожидал подобную развязку? Или просто боялся угона? Несомненно одно –  чужие не могли лишить нас транспортного средства: палить зазря в силовое поле – себе дороже. Отраженные лучи всегда поражают стрелка.

Пока чужие вырабатывали новую тактику захвата, вися в раздумии над нашим куполом, Кемп одним прыжком запрыгнул в кабину своего летательного аппарата и со мной на коленях приступил к процедуре взлета. Чужой корабль вознамерился было нам помешать, и Джошу пришлось одновременно и стартовать, и отстреливаться из гравитационной пушки. Я взял бы на себя часть его обязанностей, если бы мои руки были более послушны. Но он и сам неплохо справлялся. Мощные волны сотрясали вражеский корабль, особого ущерба не причиняя, но и не давая чужаку свободно маневрировать.

Мы взлетали, оставляя далеко внизу скошенное поле и деревянный домик, одиноко белеющий среди бескрайних просторов неизвестной планеты. Желтые и зеленые квадратики, словно шахматное поле, простирались под нами. Редкие домики, как фигуры на шахматной доске, расставленные рукой невидимого игрока, становились все меньше и меньше. Расклад был явно не в их пользу.

Поля, пастбища, сады и маленький деревянный домик. Я вздохнул, заглядывая вниз, и попытался  навсегда сохранить в памяти этот  незатейливый мирок – мир аграриев, привыкших добывать свой хлеб потом и кровью.

Дом – мой дом, так вот, значит, он какой! Я бросил на него последний взгляд. Луч, ударивший с черного корабля, воспламенил эту ветхую постройку. Через несколько минут алое пламя жадно пожирало хлипкое убежище моей семьи, не оставляя надежды снова увидеть тех, кто был мне дорог. Мое сердце рвалось на части, слезы брызнули неудержимым потоком, застилая глаза, не позволяя мне видеть огонь, полыхающий внизу. Мне хватало огня, пылающего в моей душе и пожирающего все чувства, кроме ненависти и злости, наверное, на самого себя – за то, что не сумел предотвратить, не использовал свои возможности. Хотя, что я могу? Наверное, и боги не всемогущи! 

– Черт! – Выругался Джош, закладывая крутой вираж, оторвался от преследования и послал черному кораблю прощальный залп из боевой лазерной установки. –  Надеюсь, твоя мать успела воспользоваться порталом! – Выразил он надежду и пересадил меня – в соплях и слезах –  с колен в кресло второго пилота. Мы уже вышли на орбиту и готовились к гипер прыжку. То, что я принял за обычный гравилет, оказалось гиперперехватчиком, штукой дорогой и суперсовременной. Неужели такие поступили на вооружение одиннадцать лет назад? Я взглянул на маркировку бортового автопилота. Дата производства меня порядком озадачила.

– Зачем ты, Росс, так размалевал себя? – Спросил Джош, разглядев, наконец, что за татуировки покрывают мои руки. – Чем ты это так? – Он попытался стереть надписи, но у него ничего не получилось. – Какие-то иероглифы. Откуда это, Росс?! – он так кричал, как будто действительно  ждал ответа у годовалого младенца.

– Данлинг… – сказал я. – Затмение…

Надеюсь, что-нибудь из моего лепета он разобрал, потому что больше я ничего сказать не мог. Мощным потоком меня вновь пригвоздило к каменной плите на Данлинге. Неужели то, что я сейчас видел – правда, а все мои воспоминания – лишь качественная запись? Что же в действительности случилось с матерью и Ричем? Вопросы требовали ответа, но на меня смотрели два солнца сквозь уродливую маску Лысого карлика. А этого слишком много! Даже для меня! Мое сознание вновь начало уплывать куда-то вдаль, в глубины вселенной, когда я услышал совсем рядом голос Джоша.

– Что это еще за чертовщина? Обязательно было так раскрашивать себя?

«Наверное, это продолжается мой сон…» – подумал я, проваливаясь в бездонную черную яму…