Холодное обаяние невинности

Свет полной луны, причудливо преломляясь в стёклах высоких стрельчатых окон, ложился мягкими, казалось даже пушистыми облачками, на тяжёлые, гранитные плиты пола.

Этот мистически-нереальный, серебристый свет, размазывался мутно-белёсыми потеками по стенам древнего зала, и своими невесомыми лучами подсвечивал силуэты различных предметов, расставленных там и тут, в деловом беспорядке.

Посреди помещения располагалось шикарное мраморное ложе, на котором, в лучах ночного светила, лежала она – главная причина нахождения тут, в это время и в этом месте, двух наших героев.

Один из них, был мужчина уже в возрасте, с аккуратной стрижкой и короткими усами, с серыми холодными глазами, навевающими ассоциации то ли с дворцовой гвардией, то ли с тайной канцелярией.

С грубыми, мозолистыми руками, привыкшими держать как лёгкое перо, так и тяжёлый, грубый инструмент.

Его неторопливые, казалось даже, нарочито замедленные движения, выдавали суперпрофессионала, с отточенной многими годами нелёгкого опыта, моторикой, заметной даже не каждому опытному взгляду.

Простая, неброская, но добротная одежда не сковывала движения, а скорее их скрывала. Весь облик мужчины, его поведение, было сродни повадкам старого, опытного хищника, вышедшего на охотничью тропу и выслеживающего неопытную, пугливую добычу.

Вторым из них, был молодой человек, можно сказать только-только вступающий на тернистый путь взрослой жизни и сохранивший ещё, то очарование детской непосредственности, которое, к сожалению, проходит вместе со свежестью юности и беззаботными улыбками, расточаемыми окружающим по любому поводу.

В отличие от своего старшего напарника, юноша был одет в белоснежную рубашку с широкими рукавами, её манжеты украшали тонкие, изящные кружева, ворот был широко распахнут, и на безволосой груди сияла старым золотом толстая цепь, украшенная медальоном с полустёртыми рунами.

Руки юноши, с подрагивающими в нетерпении пальцами, казалось, жили своей особенной жизнью, то сцепляясь в замок, то нервно трогая предметы одежды, то изображая какие-то непонятные жесты, более подходящие колдуну, творящему свои заклинания.

Его горящий взгляд был прикован к телу девушки, возлежащей на центральном постаменте.

- Давайте ещё свечей зажжем, - обратился с просьбой к мужчине, его молодой напарник.

- Зачем, тебе разве плохо видно, или ты чего-то боишься?

- Я как-то привык к электрическому освещению.

- Брось, это же так романтично: свечи, лунный свет, молодая девственница. Ты как будто первый раз.

Юноша, заливаясь ярко-пунцовым румянцем и с легкой дрожью в голосе:

- И ничего не в первый, я может уже сто раз это делал! Просто с девственницей у меня в первый раз.

- Ну, ну! Я то, тебе верю, ты только смотри, не оплошай, как дойдёт до дела. А то глядишь и инструмент не удержишь, - с легкой иронией в голосе, поддел старший.

- Вы за свой инструмент переживайте, а мой всегда в крепких руках! – с налётом грубости ответил юноша, но ситуация в которой он оказался, его извиняла.

- Ха-ха, в руках! Еще скажи в штанах. Ха-ха!

Во время всего этого диалога, девушка, облаченная в воздушно-белое, шелковое платье, не шевельнула и пальцем.

Её прекрасное лицо, обращенное к сводам потолка, застыло белой восковой маской и только её глаза сияли двумя яркими изумрудами.

Она была обворожительна той холодной красотой, что заставляет быстрее бежать кровь по жилам, и не оставляет равнодушным, ни одного мужчину, кем бы он не был.

Партнеры, будем их так дальше называть, приблизились к ложу и встали по бокам от тела девушки.

- Всё-таки, как она прекрасна в своей холодной красоте.

- Все они холодные, пока я свой инструмент не достану, а там уж как до дела дойдёт, то все и кричат, и вырываются, а некоторые, такую похабщину несут, хоть уши затыкай, хоть с виду и не скажешь. Вот была у меня однажды одна леди, неземной скажу я тебе красоты…

- Давайте вы, ваши древние байки, в следующий раз травить будете, у нас тут как-никак девушка заждалась.

- А и то, верно! Давай дружно, в четыре руки стягивай с неё платье.

- Вау! У неё под платьем ничего нет!

- А ты что, ждал пояс верности из заговоренного железа? Или власяницу на голое тело?

Юноша застыл, не в состоянии оторвать взгляд от обнажённого тела. В лунном свете холмики небольших грудей, с задорно торчащими коричневыми сосками, так и манили крепко обхватить их руками и впиться в них страстными поцелуями.

- Давай, как договаривались, подтяни ей руки за голову и привяжи цепями, да смотри покрепче, чтобы не вырвалась.

Пока юноша, подрагивая от возбуждения, выполнял сказанное, мужчина сместился к ногам девушки, и нежно огладив её бёдра и лоно, лёгкими движениями рук, развёл ножки красавицы в стороны, и так же как его партнёр, обмотав точеные лодыжки цепями, закрепил их в ржавых кольцах, вделанных по краям каменного ложа.

- Ну, что, будешь первым? – спросил мужчина, с едва заметной улыбкой, указывая на обнажённое тело девственницы.

- Нет, нет, давайте вы! Все-таки вы более опытный, да и инструмент у вас побольше моего, враз дело сделаете.

- Ну, смотри парень, как знаешь, когда ещё девственница попадётся, по нынешним временам товар редкий.

- Да ладно, на мой век хватит, а я, если что вам подмогну.

- Да, бля, помогальщик хренов, - пробормотал себе под нос мужчина, забираясь на ложе.

Расположившись над телом девушки, мужчина направил остриё своего огромного инструмента прямо в цель.

- Хех! Ну, бля, давай же сука, заходи глубже! Эй, студент, твоя помощь понадобилась, подай-ка вон ту штуку, а то я своим инструментом её дырку никак не сделаю!

Юноша подхватил тяжёлый молот и приблизился вплотную к ложу.

- Давай, бей прям по инструменту, да бей сильнее, не жалей.

Раздался глухой звук нескольких ударов и инструмент мужчины глубоко вошёл в тело девственницы.

Раздался громкий вопль, эхо которого разметало под сводами древнего зала. Вопль сменился протяжными стонами, которые сопровождались судорожными подёргиваниями прекрасного тела, но вскоре всё стихло и мужчина, тяжело дыша, слез с мраморного ложа.

- Ну, вот и всё! Дело сделано, одним вампиром на белом свете стало меньше. А ты малой, прибери тут всё, и кол мой осиновый не забудь протереть, а то потом мертвечиной будет вонять. Прах, вон в совочек смети и в урну высыпь, уборщица утром придёт, выкинет, – выходя из зала, говоря через плечо, напоследок проинструктировал молодого некроманта его профессор.

Не дожидаясь ответа, старый некромант закрыл за собой дверь, на которой красовалась табличка «Лаборатория №6. Факультет некромантии.» и подумал, что ночной факультатив не плохо бы отметить, опрокинув бокальчик коньяка и завалиться потом под бочёк красотки Лилианы, давней подружки с лекарского факультета.

А, что в это время думал молодой студент, осталось тайной, и лишь вздох сожаления, над прахом красавицы, намекал на ход мыслей одинокого юноши.