Памяти Анатолия Кашпировского. Статья

        Памяти Анатолия Кашпировского. Статья.

        Умер Анатолий Михайлович Кашпировский, целая эпоха в истории нашей страны. Его обожали, ругали, боготворили, критиковали. О нём написано, наверно, тонны бумаги. Ну, и я должна написать о нём, да, должна.

     Я и мои дети смотрели по ТВ все сеансы Анатолия Михайловича. Мои дети - дочери 3 и 5 лет. Услыхав голос Кашпировского, они бежали в гостиную к телевизору. Старшая, Катя садилась на стульчик, младшая, Света, ложилась на диван и вскоре засыпала. Я тоже садилась перед экраном с каким-нибудь рукоделием - вязкой или починкой. Меня привлекала сама личность Кашпировского, какое-то спокойствие наступало в моей душе во время его сеансов. К тому же успокаивались хотя бы на час мои шустрые, неугомонные, непоседливые дочки.

     И в отношении моего здоровья. До 1988 года, то есть, до сеансов Кашпировского ровно 25 лет меня мучили ежегодные нарывы подмышками, иногда они достигали размера перепелиного яйца, в народе это называется "сучье вымя", а по научному гидраденит. Каждый год, весной или осенью, под какой-нибудь подмышкой возникал болезненный нарыв, рос он, рос, зрел, зрел, и, когда он созревал, я шла в поликлинику, и его вскрывали, а мне выдавали больничный на неделю-другую. Конечно, медики рекомендовали мне диету - отказ от сладостей, мучного, пить пивные дрожжи, и следить за чистотой кожи подмышек. Однажды мне даже сделали переливание крови от моей мамы, на этой процедуре настояла она сама, пожалев меня, к тому же, она медик. И ничего не помогало, пока не появился Анатолий Михайлович в 1988 году. В этом году у меня был последний нарыв, совсем последний.

     Это один факт моего выздоровления. И второй. В 1985 году после кесарева сечения в выписной справке мне написали - "множественная фибромиома". Ошибки не могло быть, фибромиому видно во время операции. И, конечно же, после сеансов Кашпировского она пропала навсегда. Я до сих пор иногда спрашиваю о ней гинеколога на приёме, ответ всегда - нет фибромиомы.

     И моих детях. Когда Катя училась в медицинском, студентам задали контрольную работу - проанализировать свою карточку из детской поликлиники. И вот она, просмотрев свою карту и карту сестры, задаёт мне вопрос:

     - В моей карте написано - экзема, а у сестры - дерматит. И где моя экзема и где светин дерматит? У нас совершенно чистые руки.

     - Кашпировский, - отвечаю я.

     - Мама, это же несерьёзно, меня засмеют, если я напишу такое.

     - Тогда напиши, что было назначено врачом и что лечение помогло.

     Про Кашпировского дочь не написала, не написал никто из её группы, но на перемене кое-кто вспоминал Анатолия Михайловича.

     А потом я сама просмотрела детские карточки и обратила внимание, что после 1988 года дети стали меньше болеть, причём, обе, хотя они разного возраста.

     Конечно, сейчас я с благодарностью вспоминаю сеансы Анатолия Михайловича и говорю: "Вечная память, да будет земля Вам пухом".