О ЖСК, трёх соседях-подводниках и одном доценте

В сентябре побывал на своей «малой родине» в Саратове. В доме, где вырос, перед входом встретил соседа – дядю Толю. Он в свои 86-ть бодро и по-военному приветствовал меня издалека. Затем неторопливо, несмотря на боли в коленях, стал подниматься на пятый этаж пятиэтажки без лифта, которой в этом году «исполнилось» 56 лет.

Мне захотелось рассказать немного о том важном, что было во времена этого уходящего поколения, что отразилось в моей памяти. О своих родителях и соседях, которым тогда было плюс/минус 30-ть.

Причём, больше показать не просто свои детские воспоминания, а осмыслить самое важное, что мы сегодня теряем и уже во многом утеряли.

Так было угодно судьбе, что в одном доме, в одном подъезде и на одной лестничной клетке из 4-х квартир встретились и прожили не один десяток лет три соседа-подводника и один доцент из госуниверситета. Преподаватель университета жил один в своей однокомнатной квартире, а у всех остальных были полноценные семьи с детьми.

Мой Отец – Геннадий Алексеевич Чернышов (23.06.1937-8.01.2021) и сосед - дядя Толя (Анатолий Степанович Анисимов, 25.01.1940 года рождения) были с одного предприятия (мой отец на фото - справа). Организация, где они трудились, хозспособом, то есть сами, за свои средства, и построили кооператив в 1970-ом году. Получили квартиры. Что было крайне важно, в понимании сегодняшнего дня, где большинство квартир покупается за счёт грабительского банковского процента, тогда как мои родители, как и соседи, взяли ссуду под символические 0,5% на 25 лет и построили себе жильё.

В течение первых 10-ти лет я хорошо помню, как родителям приходилось экономить на каких-то вещах, чтобы не растягивать на четверть века, а побыстрее отдать выданную ссуду. Но не было никаких стрессов, которые переживают сегодня многие, по поводу того, что в какой-то момент ты лишишься в одночасье работы и не сможешь выплатить процент банку и квартиру бы могли отобрать за долги.

Было жильё, была стабильная работа – значит, были основания заводить и воспитывать детей, верить в будущее.

Соседи общались на равных, по-семейному друг с другом, переживали за проблемы, помогали в трудную минуту, могли запросто оставить у соседей своих детей, когда кто-то из родителей уходил внепланово трудиться или уезжал в командировку.
Так два подводника (отец служил 4 года на подводной лодке на Балтийском флоте, «дядя Толя» – 4 года на Тихоокеанском флоте в ранге старшины 1 статьи) встретились на одном предприятии и на одной лестничной клетке.

Третий подводник был с другого промышленного предприятия – «дядя Володя» (Фёдоров Владимир Николаевич, 16.05.1937 – 30.10.1996). Как я понимаю теперь, ему дали квартиру в доме, которое строило другое предприятие, в качестве квоты, которую каждый застройщик должен был отдавать в определённый государственный фонд для перераспределения среди нуждающихся. Не бесплатно, но также под щадящий мизерный процент, его семья также построила себе кооперативную квартиру.

Где именно служил дядя Володя, на каком флоте, осталось втуне. Он умер достаточно рано, так как облучился на службе в ходе испытания атомных подлодок. Но до сих пор я помню, как приходил вместе с младшим братом, по-соседски без стука, к нему в квартиру, где одна из комнат была заставлена старыми телевизорами и заготовками (корпусами) к новым, множеством ламп и приборов. Он сам собирал телевизоры, учил паять и «прозванивать» цепь, давая уроки жизни и творчества надоедливым подросткам-соседям.

Доцент из университета – был милым, добрым, скоромным, и даже немного застенчивым человеком. Он развелся с женой. Его сын жил с матерью. А он «получил» квартиру, вероятно, по той же квоте и оказался в нашем доме.

Что ещё важно. Это то, что кооперативная форма жилья накладывала на жильцов свои обязательства. Следить за электропроводкой, системой отопления и водоотведения, равно как и за сохранностью крыш, стен и чистоты в подъездах, должны были сами жители. Причём, оплачивая часть этих работ из своего кармана. Форма ЖСК рождала и формировала тип людей, который не старался ждать халявы от государственных структур. Здесь не было иждивенчества. И даже те жильцы, которые не были пропитаны ветрами морской службы, достаточно быстро принимали такой порядок самоуправления как единственно уместный и эффективный.

Зайдя и в этот раз в свой родной подъезд, увидя новых жильцов, приехавших явно издалека с юга, я заметил их такое же, какое-то прежнее, добрососедское отношение ко всем жителям и к сложившемуся за многие годы социуму. И подъезд выдавал ту же самую картину ухоженности вместе с добротно политыми цветами на окнах, контейнером для сбора в утиль израсходованных батареек.

А сейчас кооперативную форму фактически хотят изничтожить, забрав у людей право на самостоятельную форму жизнедеятельности и управления, передав всякого рода государственным конторам и частным управляющим компаниям.

Сегодня доля ЖСК в России находится на историческом минимуме. По сравнению с советским периодом эта форма кооперации в строительстве практически сошла на нет, а в сфере управления домами её вытесняют крупные коммерческие компании.


Для справки:

При СССР: ЖСК составляли около 10% от всего жилищного фонда страны. Кооперативное строительство было главным легальным способом построить собственную (а не государственную) квартиру, получив от государства льготный кредит через Стройбанк (под 0,5% годовых на 10–25 лет).

Сегодня: Доля ЖСК в строительстве многоквартирных домов упала примерно до 1%. В России практически полностью перешли на договоры долевого участия с проектным финансированием и эскроу-счетами. Под предлогом защиты граждан от мошеннических схем и «долгостроев» законодательство жестко ограничило ЖСК. Сейчас классический строительный ЖСК - это редкое исключение.

Но, может быть, ограничения связаны не только с этими причинами?

Порой с высоких трибун обвиняя людей в инфантилизме, сами политики создают условия, которые закрывают путь к солидарному развитию, а ведут к атомизации общества. Что мы сегодня и наблюдаем, когда даже на одной лестничной клетке люди порой не знают своих соседей, и уж тем более не общаются с ними.

А ведь кооперативные, артельные формы жизнедеятельности, общинный характер взаимодействия – всё это зашито в генетический и культурный код нации. Значит, кому-то эти ценности надо разрушить и поменять?

Но я отвлёкся немного. Ещё об одном «феномене» расскажу, пожалуй, в относительной проекции к сегодняшним реалиям.

Это умение соседей всё делать сообща. Вместе отдыхали, отмечая праздники и дни рождения. В эти дни все взрослые собирались в какой-то одной квартире, предоставляя нам, детям, на «разграбление» оставшиеся на время пустующими площади… Они могли крепко выпить и громко обсуждать текущие проблемы, но всё заканчивалось задушевными песнями, которыми пропитывались и мы, их дети.

Крепкие духом и телом они знали вкус к жизни. Волга, дачи, рыбалка… Обычные человеческие радости, которые сегодня многим, особенно, проживающим в крупных мегаполисах и «человейниках», непонятны и недоступны.

Наивными они были только в политике, твёрдо веря, что государство и конкретные политики их не кинут на произвол судьбы.

С так называемой «перестройкой» обнажился во всей своей неприглядной «красе» разрыв между номенклатурой, которая хотела жить «как на Западе» и простым людом, который просто хотел жить на своей родной земле.

Возвращение к истокам, к нашим корням сегодня точно проецируют для многих из нас, совершенно незнакомых друг с другом людей, эти три соседа-подводника и один доцент.