Головинщино, вторая часть

ЛЕСА

Наше село находится в восточной части Пензенской области, где преобладают поля и луга, в отличие от западной части области. Но всё же и леса  были и есть поблизости от нашего села. Не так близко, как хотелось бы, но и не столь далеко. Живущим у въезда в село со стороны Каменки до леса не дальше, чем жителям Луговых улиц до реки.

Этот ближайший к селу лес мы называли Головинщинским лесом или просто лесом. Он тянется по правому берегу реки километров на пятнадцать, от Каменки до нашего села. В самой широкой его части около трёх километров.
Заблудиться в нашем лесу невозможно. Потерял нужную тропинку в лесу, значит иди в любую сторону. Непременно выйдешь либо к реке, либо к дороге Каменка – Головинщино, либо к полям и лугам, за которыми уже видно наше село. Лес как бы получается зажатым между рекой и дорогой. Этот лес чаще всего и посещали жители нашего села.

С другой стороны села за рекой Шувардой находится другой лес. Мне кажется, что он немного больше нашего. Но я бывала в нём редко. Он тянется вначале по правому берегу реки Шуварды от  Андреевки, мимо Низовки и Тулытьбы, потом по правому берегу Атмиса до Мичкаса и далее до автомобильной трассы М-5.
Этот лес мы называли Тулытьбинским лесом, потому что на краешке этого леса было небольшое селение Тулытьба.

 Отец мне говорил, что Тулытьба  - это выселки села Скворечное. Выселки – это термин прошлых веков.
Из Интернета : «Выселки –это небольшой посёлок на новом месте, выделившийся из другого селения. Такое поселение обычно возникало в результате переселения части жителей из основного населённого пункта в другое место, часто в границах землепользования основного селения. Как правило, выселок  принадлежал тому же владельцу, что и основное селение.» Наверное,  поэтому так много было семей с одинаковыми фамилиями в этих двух селениях.
 
До Тулытьбинского леса  километра два с небольшим. Столько же приблизительно  до леса с названием Долгий, который начинается у Низовки и тянется в сторону  Каменки. Ещё  есть небольшие лесочки слева и справа от дороги на Кочетовку. Мы их называли Кочетовскими.
Все перечисленные леса  смешанные, но преобладают лиственные деревья:  дуб, ясень, липа, клён и берёза и т.д. Из хвойных пород: ель и сосна.
 
Вот перечисляю сейчас все эти леса, а перед глазами карта, которую я нарисовала в своей голове ещё в раннем детстве. Ведь мы начинали изучать географию не со школы, а раньше. Начинали с географии своей местности, а уже в школе переходили к географии страны и мира.
Мне ещё до школы, когда я ещё не умела читать и писать и ещё в руках не держала ни одного учебника, отец много рассказывал о нашей реке Атмис, о том, что находится на её берегах. А я, ещё не зная слов «география » и «карта», слушая его рассказы, рисовала себе в голове свою карту.

Первыми учителями детей всегда были и будут  родители, дедушки и бабушки. С детьми надо обязательно больше говорить, надо стараться отрывать их от экранов телевизора, компьютера, мобильника. Иначе они привыкнут только созерцать готовые картинки, а не рисовать их в своей головке. Думать разучатся. Уроки ранних лет запоминаются быстрее и крепче.

Перескажу сейчас запомнившийся мне рассказ отца.
Он говорил мне, ещё малышке, что на свете есть много дорог и что они все разные. Есть большие и маленькие. Есть для машин – автомобильные, есть для поездов – железнодорожные , есть для лодок и пароходов – это реки. Испокон веков люди селились вдоль дорог. Реки в давние времена были главными дорогами, потому что их строить не надо, они даны нам природой.  Летом, когда было тепло, по ним ездили на лодках и плотах, а зимой, когда реки замерзали, по ним ездили на лошадях с санями.

Не так далеко от нашего села проходят две большие дороги. Одна из них – от Москвы до Пензы и дальше на восток. Другая дорога – от Тамбова до  Пензы. А река Атмис соединяет их.
Поплыли по реке на север от Каменки, мысленно. Правый берег реки выше, поэтому там леса и сёл меньше. А левый берег ниже, поэтому там поля, луга и сёл больше. Леса любят места повыше, почва им там больше подходит, а селения людей пониже, к воде поближе.
 
Плывём с отцом и видим на правом берегу: лес, имение Воейкова, село Варяжка на краю леса, опять лес, село Головинщино, Тулытьба, а дальше всё лес, да лес.
На левом берегу видим много сёл, между ними поля и луга: Каменка,  Кочалейка, Скворечное, Лещиново, Мичкас. Доплыли до большой дороги. Дальше не поплывём. Теперь,  если по дороге направо поедем, то в Пензу приедем, а если налево, до столицы доедем, до Москвы. Но это далеко.
 
«Ну что, будем попутку ловить или домой к маме вернёмся? », — спрашивает отец.
«Домой, к маме. Я кушать хочу. В  Москву завтра.» — кричу я.
«Против течения погребём  или пешком вдоль леса пойдём, и я расскажу тебе, кто в лесу живёт?  — спрашивает  отец.
« Пешком » — делаю выбор я.

Вот такие были мои первые путешествия и первые уроки по географии и природоведению. Названия ближайших сёл и рек я узнала раньше, чем названия крупных городов и крупных рек страны и мира.
Сидим на берегу реки и разговариваем. А куда отцу деваться, если на него ребёнка повесили. Развлекать его надо. Впрочем, отец сам любил такие прогулки. И не только  на речку мы с ним  ходили гулять.  Бывало, посадит он меня на раму велосипеда, и поехали.

 Ездили на пасеку к папиному знакомому. Ездили  собирать по берегам рек шиповник, который сушили и зимой чай заваривали.
Ездили в лес под Низовку, за мост через Шуварду. Кажется, мост Красным назывался. Точно не помню. Собирали там терновник (дикий тёрн).  Там  очень много его  было. Все кусты были обвешаны мелкими голубыми плодами, так что кусты казались не зелёными, а голубыми. Плоды были терпкие и кисловатые. Мне не нравились. Но из него мама делала на зиму вкусный компот, который мне нравился.
В Кочетовском лесу мы иногда редкую земляничку находили. В Кочетовском  и Громзовом оврагах клубнику собирали. Клубники в нашей местности было много по оврагам, лугам и  обочинам дорог.

В прошлое лето мои внуки первый раз увидели такую клубнику, когда мы по дороге в Тольятти заезжали в Головинщино. Она им очень понравилась . Младший внук сказал, что она слаще земляники. И это так. Но менее душистая.  Прямо у въезда в село, в нескольких шагах от домов её было много. Меня это поразило. В мои детские годы, когда в селе было много детей,  здесь почти не было клубники. Не было, потому что её быстро съедали недозрелой. Она и недозрелая сладкая. И приходилось за клубникой ходить дальше от села.
 
Вернусь из длинных отступлений к лесам. Лес я тоже любила,  но летом там бывала реже, чем на речке. Мои родители не были заядлыми грибниками. Поэтому о грибах наших лесов рассказать ничего не могу. Отец только весной ходил в лес за сморчками. Я с ним не ходила.

Вот  луговые опята  любила  собирать  на нашем лугу. Они появлялись после дождей причудливыми россыпями в виде дуг, полуокружностей или даже колец. Их быстро можно было набрать для супа  и для того чтобы с яйцами пожарить на сковороде.
А ещё по ближайшим улицам села любила собирать шампиньоны. Конкурентов у меня не было. Почему-то никто из соседей их не собирал. Их называли навозными грибами. Шампиньоны действительно любили почву с перегноем. Нашу семью это не смущало. Грибы росли вдоль изгородей огородов, куда жители села, у которых было много домашних животных, выбрасывали лишний навоз. Шампиньоны можно было собирать с весны до осени. Собрали, нажарили  с яйцами, и дней через десять можно опять пойти по этим же местам. Они периодически появлялись.

А вот Володя, мой муж очень любил собирать грибы и когда первый раз приехал в Головинщино, то первым делом спросил, есть ли в наших лесах грибы и, если есть, то какие. Я честно ответила, что не знаю.
Володя быстро освоил наши леса. Ежегодно, когда подрастали наши дети, он отправлял меня с детьми в Головинщино уже в конце июня на два месяца, а сам приезжал к нам в свой отпуск на месяц. Часто на велосипеде он на полдня уезжал в лес. Из Тулытьбинского леса привозил лисичек. И в нашем лесу, и в Тулытьбинском нашёл места с орешником. В урожайные годы много орехов набирал. Конечно, лещину не сравнить с фундуком, но орехи, хотя и мельче, вкусом не уступают.

 Володе нравились наши леса. «Ваши леса на парк похожи. По ним можно в тапочках ходить, а не в сапогах, как в ленинградских» - говорил он.
Лес, действительно, был очень чистым. Лесники следили за чистотой леса и давали местному населению разрешение на прочистку. Срубали поросль,  собирали хворост. Дети постарше помогали взрослым. Поросль и хворост увозили на дрова, часто на тележках. В лесу оставались чистые тропинки. Такая работа помогала жителям экономить на покупке дров.

 Дома отапливались в селе в основном дровами.  Я помню тётю Женю Хриткину, которая жила на соседней улице. Она рано утром, как только привяжет козу на лугу к вбитому колышку, отправлялась с тележкой в лес за хворостом. Иногда ещё и вечером привозила вязаночку хвороста.
 
В нашей семье в лес за хворостом не ездили. Был в стране такой закон – обеспечивать учителей, работников детских садов, может быть работников ещё каких-то учреждений, топливом на зиму. Так как моя мама работала воспитательницей в детском саду, нам каждое лето привозили машину дров и машину брикета (спрессованный уголь). Мне, как старшей из детей, приходилось помогать отцу в дальнейшей работе: перетаскивать ведром брикет в сарай, пилить с отцом привезённые брёвна, складывать колотые дрова в поленницы.

Сейчас в селе стало меньше жителей, но появилось газовое отопление. Теперь не надо ходить в лес за хворостом,  и, скорее всего, он уже не похож на парк. Хотя, слышала, что лесничество там ещё есть. Может быть, продолжают следить за чистотой леса.

В мои  школьные годы, как только  лес покрывался нежной зеленью, мы ходили в лес за первыми весенними цветами. Любили ходить на прогулку в лес всем классом. Бывало так, что на последнем уроке упрашивали учителя пойти вместо урока в лес, пообещав самостоятельно дома выучить нужный параграф учебника. Некоторых учителей удавалось уговорить. Учитель литературы обычно потом просил написать сочинение о прогулке.
 
Так получилось, что лет через двадцать моему младшему сыну пришлось учиться один месяц в Головинщинской школе. Это было в  мае. Однажды он пришёл из школы позже, чем приходил обычно. Сказал, что они всем классом ходили в лес. А на другой день они писали сочинение о прогулке. Как же приятно было узнать, что традиции в школе сохранились.
 
Но чаще всего я бывала в лесу зимой. Как только высота снежного покрова становилась подходящей для лыж, в школе делали сдвоенными уроки физкультуры и проводили их в  лесу. Свои лыжи в школу не приносили. Да не у всех они были, свои-то лыжи. У меня их не было. Всем выдавали школьные лыжи. Крепились они к валенкам. Только когда я училась в старших классах, то школа купила несколько пар лыж с ботинками.
 
На всех не хватало. Лыжи эти закрепили за теми учениками, кто входил в школьную сборную лыжную команду. В этой команде были всего две девочки: я и Аля Воробьёва (моя подруга с детского сада). На наш размер ноги и покупали  ботинки для этих лыж. Наша школьная команда участвовала и в районных, и в областных соревнованиях.

Лыжный сезон был небольшим, примерно с декабря и до середины марта. И все  воскресные дни  в ближайшем лесу было много лыжников. Суббота в те годы была рабочим днём и для школьников, и для взрослых. В  воскресенье же  отрывались на полную катушку.
У кого не было своих лыж они приходили в школу за школьными. Наш учитель физкультуры, Николай Сергеевич, каждое воскресение их утром раздавал всем желающим, а к вечеру собирал.

 На самом краешке села, у леса  была любимая горка для дошколят и младших школьников. Она была очень длинной, вверху крутой, а ниже пологой. По ней можно было прокатиться и на лыжах, и на санках, на куске фанеры. И уехать очень далеко, потом устанешь подниматься вверх. Больше катались на санках. На мой взгляд, при хорошем скольжении совсем мелким скатываться по ней было даже опасно. Но самые храбрые из них всё равно рисковали, подражали старшим братьям и сёстрам. Уходили к вечеру домой с синяками, так как горка чаще всего бывала накатанной, а не с мягким снегом.

С наших Луговых улиц до этой горки почти километр, поэтому мы только в воскресенье туда ходили. Дни-то зимой короткие. Завидовали тем детям, которые жили близко. По рассказам моего одноклассника они катались там до звёзд.
Мы эту горку называли Горошковой. Позже, когда я уже уехала из села, слышала, что  у неё появились другие названия. Например, её называли Гусаровой, потому что там рядом был дом Гусаровых.
 
Время идёт - названия меняются. Меняются названия улиц, городов и т. д. Иногда доходит до смешного. Было время , когда  мой сын и жил  с паспортом, где было указано, что родился он в Петербурге, а живёт в Ленинграде, то есть с точностью до наоборот. Просто город уже переименовали, а штампы переделать не успели.
 
В лесу лыжники тоже давали названия своим тропам с лыжнёй, а их было много, а также горкам и просто значимым местам.  Вот некоторые из них: Уральские горы, Вымах, Свистуновка, Прогон. Уральские горы – это крутые спуски в лес по узким и извилистым тропам. Вымах – это место уже ближе к Свистуновке, где вдруг перед тобой возникает небольшой овраг, который надо пересечь  и обязательно вымахнуть на другую его сторону, чтобы не упасть. Прогон – это длинная, широкая, прямая  просека в лесу. По ней прогоняли стадо с одного края леса на другой, от дороги на Каменку в сторону реки. Заканчивался Прогон длинным крутым спуском.

 От Уральских гор до Прогона было больше двух километров. Некоторые ленились доезжать до него и ограничивались горками поближе к селу. Их хватало, потому что лес располагался на холмистой местности.  Но Прогон – это нечто! Спуск по нему – это восторг со страхом пополам. Даже не со страхом, а с ужасом, если скольжение отличное. Свернуть некуда, надо только тормозить.

В мои студенческие годы лыжная база университета находилась в Кавголово. А район Токсово-Кавголово— настоящая лыжная столица около Петербурга (Ленинграда) со сложными трассами. Когда меня спрашивали, где я так хорошо научилась преодолевать спуски, подъёмы и повороты, я с гордостью  отвечала: «На Уральских горах». И ведь не врала при этом, просто шутила.

Каждый год в июне жители нашего села праздновали Троицу. Место для празднования было постоянным – в лесу, недалеко от лесничества, где были небольшие лесные полянки. Официально этот день объявлялся Днём Молодёжи. Но жители села знали, что они празднуют.

У мужа на работе была такая традиция  - тратить в ресторане премию отдела за хорошую работу, а в отчётах профорг писал о культурных мероприятиях, что премия потрачена на поход в филармонию  и театры. Теперь, когда я с подругой иду в филармонию,  Володя, смеясь, говорит: «Ну, про филармонию-то  я уже знаю». Вот и жители села знали про  День Молодёжи.
 
Празднику этому радовались и взрослые, и дети. Приезжали с концертами жители соседних сёл. Были организованы буфеты, где продавали сладости и лимонады детям, а взрослым напитки покрепче. Взрослые небольшими компаниями устраивали пикники на траве, закусочку приносили с собой. Это были компании родственников, соседей, коллег. Дети  бегали между кустами от одной компании к другой, когда родители друзей бывали в разных компаниях. Было весело и шумно. С разных сторон доносились звуки гармони и песни, порой заглушая друг друга.
Посевная была позади, до уборочной страды ещё далеко – самое время для кратковременной передышки. А отдыхать народ умел.
Этот праздник жители ещё называли Массовым Гулянием. Такой весёлый и шумный лес в июне мне нравился не меньше зимнего лыжного леса.

ПОЛЯ

Вокруг села кроме лесов и лугов имеются поля для выращивания сельскохозяйственных культур. Почвы  на полях- выщелоченные и оподзоленные чернозёмы. В таких почвах  большое  содержание гумуса и они считаются плодородными. 
В селе был колхоз, имени Маленкова (название со слов отца). Позже он был преобразован в совхоз Головинщинский.

На полях выращивали зерновые культуры: озимую и яровую пшеницу, овёс, ячмень, просо, гречиху. Сеяли и зернобобовые: горох, чечевицу, которые обогащали почву азотом. Были поля с клевером, на корм скоту. Были поля с кукурузой, но выращивали кукурузу не на зерно, а на силос, как корм для животных. Большие площади отводились под сахарную свёклу, потому что в Каменке был сахарный завод.
 
Чуть не забыла написать про наш любимый подсолнечник. Его тоже сеяли на корм животных. Но он успел вызревать. И даже если  поля с подсолнечником были далеко от села, детвора добиралась до них. Приносили шляпок подсолнухов столько, сколько могли унести.

Времена, когда за подобранные колоски с поля могли посадить, уже были позади. Взрослые за такое воровство с полей детей не осуждали. С гороховых полей уносили охапки гороха. Вечером, сидя на брёвнах, поглощали принесённое, а утром опять отправлялись на добычу. Правда, шляпки подсолнухов, как и семечки в них были некрупными, не как в своём огороде. Видно сорта были такие, технические, специально на корм животных. Но нас это не слишком огорчало.

Существовал севооборот, чтобы почва не истощалась, но  уже с весны разведчики нам сообщали, где посеяли  горох, подсолнечник, кукурузу и куда нам в августе предстоит ходить. От нас не спрячешь.
Очень радовались, когда кукуруза была посеяна за рекой у мест купания. Переплыл на другой берег, нарвал початков кукурузы молочно-восковой спелости  - и сиди, жуй, загорая на солнышке. Райское наслаждение! Незабываемое.
 
Уборка зерновых начиналась уже в августе. Во время уборки урожая весь день  по нашей улице  подростки в фурах возили зерно на ток с полей, которые были за рекой. С поля лошадки ехали медленно, тяжело им было. Обратно бежали шустрее. Мы, малышня с наших улиц, на ходу сзади забирались на фуру по 2-3 человека. Там сзади из под фуры всегда торчал коротенький  край слеги, по которому даже пятилетний ребёнок без проблем мог забраться на фуру.

 Ехали  прямо на зерне, чаще всего до Центральной улицы, потом спрыгивали, тоже сзади фуры. Нас сменяла детвора с других улиц, которая и провожала фуру до тока.. А мы поджидали лошадку с пустой фурой и ехали уже обратно в пустой фуре до своего дома или до моста через Атмис. Там поджидали уже гружёную лошадку и снова ехали в сторону тока. И так весь день катались. Лошадки весь день трудились, а мы весь день развлекались. Вот ведь какие глупые были. Им же и без нас тяжело, наверное, было, а мы не думали об этом.
Подростки-возницы нас не прогоняли, они же были либо нашими соседями, либо старшими братьями наших друзей, все в селе друг друга знали, малышей не обижали.

Уборка сахарной свёклы начиналась позже, в сентябре.
Про выращивание сахарной свёклы напишу подробнее. Именно её мы выращивали на наших школьных 50-ти гектаров. . Выращивали сахарную свёклу, начиная с подготовки поля к посеву и заканчивая отправкой готовой свёклы на сахарный завод.
Я училась в старших классах в годы очередной реформы школьного образования. Вместе с аттестатом зрелости выпускники получали свидетельства о получении какой-нибудь профессии . В городах, например, выпускались ученики с профессией швей, токарей, слесарей и т.д. В сёлах  выпускались животноводы, полеводы, механизаторы и т.д.
 
У нас были уроки растениеводства, трактороведения.  Практику проходили на своих школьных гектарах. Трудились на нашем поле с весны до осени.
Летом  надо было провести две прополки, прореживание. Тогда ещё не было массового применения гербицидов от сорняков. Не было ещё сеялок, которые точно дозировали семяна и распределяли их на борозде с нужными промежутками. И прополки, и прореживание делались вручную с помощью мотыг. Мы их ещё называли тяпками. У меня дома была своя личная удобная тяпочка. С ней и ходила на поле. Сорняки механизировано убирали только в междурядьях.

Встанешь утром на борозду, посмотришь вдаль и конца её не видно. Тянется она от речки почти до леса. Идёшь с тяпочкой по ней и стараешься от подружек не отстать. Да и вперёд особо не забегать. Вместе идти веселее. Дошли до конца борозды, отдохнули, развернулись  и по другой бороздке пошли уже к речке.
 Говорят, что  лошади к дому едут быстрее, чем от дома. Ну, это не про нас, хотя труд на полях и можно сравнить с лошадиным. Утром прохладнее, идём бодрее, с разговорами. Обратно жара достаёт, усталость накапливается, разговоры стихают.
 
Время уборки свёклы совпадало с началом учебного года. Приходилось начало учёбы отодвигать на несколько недель. Не только нам приходилось сдвигать начало учебного года. Студенты пензенских вузов почти весь сентябрь трудились на полях области. В наше село приезжали обычно студенты педвуза. Они работали на совхозных полях. Со своим школьным полем мы справлялись самостоятельно.

По всей стране в уборочную страду студентов привлекали к работе на полях. Когда я была студенткой,  мне тоже дважды приходилось  так работать в сентябре. На первом курсе мы работали всего две недели, а на втором курсе у нас учебный год начался только 6-го октября.

Об уборке свёклы на нашем школьном поле я уже писала в рассказе «Моя школа и мои учителя». Для тех, кто не читал тот рассказ, просто перетащу из него пару абзацев в этот.
 Свёклоуборочные комбайны в лучшем случае вырывали и складывали корнеплоды в небольшие кучки. А порою просто снизу подрезали пласт земли, чтобы легче было вырвать свёклу  из земли. И мы сами её дергали и складывали в кучки. А потом надо было заняться чисткой свёклы: срезать остатки ботвы и очищать корнеплоды от комьев земли. Очищенную таким образом свёклу складывали на землю в кучки так, чтобы потом при погрузке было удобно бросать свёклу в кузов с двух сторон.

 Загрузить грузовик свёклой – работка не из лёгких. Надо нагнуться за каждым корнеплодом, кинуть его в грузовик, да не просто кинуть, а помнить при этом, что с той стороны кузова тоже кидают свёклу. Поэтому кидать надо осторожно, чтобы не попасть по голове кому-нибудь.
Казалось бы, немыслимое это дело, вот так вручную наполнить кузов. Но, как говорится, «глаза страшат, а руки делают».  Потом кто-нибудь один садился в кабину с водителем и сопровождал груз на сахарный завод в Каменку, чтобы получить там нужный документ о приёмке свёклы.

Никакие уроки физкультуры в такие дни не нужны были. Не спортивные гранаты метали, а крупные корнеплоды. Столько наклонов и разгибаний делалось, что потом сама удивляешься, а поясница-то не болит. Вот что значит молодость.

После уборки урожая поля оставались пустыми с остатками вялой ботвы и травы. Они теряли свою былую красоту.
Но ведь до этого, весной и летом, они радовали нас своими красками. Всеми полями, не только свекловичными можно было любоваться. Весной после пахоты – жгуче-чёрные, потом –зелёные.  Летом жёлтыми становились пшеничные поля, расцветали подсолнухи, пестрели поля с клевером. Белыми, розовыми или фиолетовыми были поля гречихи.

 Я уж не говорю про запахи полей. Они тоже были разными в разное время года, даже в разное время суток.  А гречиху старались сеять поближе к пасеке.
А еще украшали поля цветущие сорняки. Как же хорошо, что не все их удавалось удалить при прополке, да и не на всех полях проводилась прополка. Как же хорошо, что не было гербицидов.
 
В моей памяти жива картинка одного утра в Головинщине. Опишу её:
27 августа 1969 года. У нас в гостях Галя Шелепаева, моя подруга из Ленинграда. Это день её рождения. Рано-рано утром, тихонько, чтобы не разбудить её, выхожу, сажусь на велосипед  и еду за Бурдас, потом по правому берегу реки в сторону пасеки к местам, где когда-то было наше школьное поле. Еду, чтобы нарвать Гале букет полевых цветов.

В поле цветов много, для меня цветы, для поля сорняки. Стою, любуюсь. Настроение, как в стихотворении моего брата. Вот это стихотворение:

«Утром в поле воздух звонкий,
Жемчугом роса блестит,
В небе песня жаворонка
Несмолкаемо висит.

Выйдешь,  взглянешь – всё красиво,
Васильков – так тысяч сто,
Купол неба синий-синий,
Словно красил  его кто.

Как вздохнёшь, как крикнешь, эхо
Где-то зазвенит в лесу.
Побежишь за ним со смехом,
Посбивав с травы росу.

Васильков нарвёшь охапку,
Вскинешь в небо – синий дождь,
И зальётся лаем шавка:
«Что за люди, не поймёшь».

Речка напевает песни,
Катит воды далеко.
Утро - это же чудесно!»
Утром дышится легко!

Пожалуй, этой светлой для меня картинкой и этим стихотворением я и закончу вторую часть моего рассказа о Головинщине. Но много о чём ещё хочется рассказать. О совхозном саде, о самом селе и пр.

Я долго выбирала фото из своих старых, где на фото есть лес и поле, так как рассказывала в этой части о лесах и полях. Старые фото все чёрно-белые, порой очень плохого качества. Выбрала две. Как плохо, «что проза ру» позволяет вставить только одну иллюстрацию к рассказу.
 
Вот комментарий к той, которая будет иллюстрацией к рассказу:
На ней на переднем плане  поле, вдали виднеется лес. И видно, что он на холмах. Мы, школьники старших классов  в походе. Идём по краешку леса. Без гармони даже в походы тогда не ходили. Увидели на поле работающих на прополке. Они нам очень обрадовались. Тут же организовали совместный отдых с песнями и плясками. Люди тогда очень общительными были.