Как мы с Димкой бильярдные шары воровали

Написано для литературного конкурса по заданию.

Мне шесть, я живу в малюсеньком городке на границе Рязанской области, в царстве природы и людской нищеты. На дворе девяносто четвертый, - разруха в головах, душах и в стране, но мне это глубоко до лампочки. На улице ярко светит солнце и минимум людей, потому что суббота и еще утро. Люди судорожно пытаются добрать то, чего не хватает в будни – сон и свободу, приправленные пятничным похмельем.

Стоит сентябрь, я в легкой курточке с чужого плеча, спасибо многочисленным родственникам изучаю жизнь жуков и одиноких алкашей, вяло бредущих домой после бурной ночи. Планирую построить классный шалаш в кустах, заботливо высаженных у местной «конторы», расположенной через дорогу от моей панельной пятиэтажки. Что твориться в конторе, мне не ведомо, я знаю только, что по будням туда ходит большая половина нашей улицы, аккурат, когда меня ведут в садик, а вечером уставшие мужчины, в основном они работают в неведомой «конторе», возвращаются обратно.

- «Чо делаешь?» - без предисловий и приветствий, подошедший Димка, обламывает мне весь кайф одиночества и предвкушения от игры и постройки шалаша. Димке уже восемь, но в школу он не ходит, вся улица знает, что у него есть отставание в развитии и наклонности бандитского характера. Да и семья у Димки не сильно то за ним следит, и вообще странные они какие-то. Димку я побаивалась и робела перед ним и его напором, уже тогда чутко улавливая исходящую от него ауру опасности. Но по отношению ко мне, Димка агрессии никогда не проявлял. И завидя меня идущую с родителями по городу всегда улыбался до ушей и кричал приветствие задолго до нашего сближения. Родители мои Димку знали, и беспокойства по поводу его радужного ко мне настроя не проявляли.

- «Воровать контору пойдем щяс» - не дожидаясь моего ответа, Димка выдал гениальный план, уверенно сгребая меня за рукав куртки и таща в кусты.
Такому напору и четкому плану было сложно противостоять, поэтому робко вздохнув я только кивнула. А Димка заверил, что в субботу в «конторе» никого нет и сторож на проходной ушел в запой с прошлой недели и эта стопроцентная информация от соседа, который там работает. Сия информация дает нам карт-бланш, начать карьеру юных домушников без сучка и задоринки. Идея мне не нравилась и жутко пугала, ребенком я была очень скромным и предельно послушным, впрочем, до поры до времени. Но мой матерый подельник был напорист, уверен в себе и успехе и на голову выше меня, что не оставляло мне шансов к капитуляции.

Дождавшись момента, когда на улице не было ни души, Димка потащил меня к проходной в «контору», где была вертушка для входа рабочих, и маленькое окно в двери, очевидно для пропусков. Ловко и аккуратно выставил деревянную маленькую раму, чем посеял в моей душе определённые сомнения. Мой сообщник оценивающе посмотрел на меня и на более чем скромные размеры окна. Было очевидно, что в заветную дырку пролезть сможет только кошка или такая доходяга, как я.
Не заботясь моим согласием Димон приподнял меня за ноги начал проталкивать в узкое темное жерло окна. Почувствовав легкое сопротивление, юный нарушитель закона и моего покоя начал пихать меня еще интенсивнее. Раздался предательский треск и единственный, кто оказал сопротивление наглому вторжению, большой ржавый гвоздь от рамы, разделил мою куртку на спине ровно напополам. А я больно свалилась в абсолютной темноте на пол.

Довольная рожа Димки маячила в окне, перекрывая весь свет, а глаза его судорожно шарили по проходной.
-«Так давай в комнату отдыха, тут кроме стульев нету ничего» - Димка продолжал четко придерживаться своего начального плана, а я напуганная почти до икоты послушно открыла дверь в комнату отдыха рабочих и сторожа. Там уже было окно и прокуренная, пахнущая работягами комната была видна во всех деталях. Посреди комнаты стоял огромный бильярдный стол с зеленым грязным и прожженным в нескольких местах сукном, там же лежали шары, кий и деревянный треугольник.

Помимо стола в комнате стояли несколько колченогих старых стула, стол с пепельницей и шкаф, сильно видавший виды. От страха и ужаса ситуации я уже разворачивалась что бы сбежать обратно и в принципе готовилась хорошенько поплакать, когда представится возможность. Но Димка забарабанил в окно с таким возмущением, что пришлось вернуться обратно. Разведя руками, я показала. Что брать тут совсем нечего, но юный уголовник за окном с восторгом показывал на бильярдные шары, лежащие на столе.

Взяв тяжеленный холодный шар, я с огромным трудом запихала его в карман порванной куртки, во второй карман положила второй, понимая, что жаждущий наживы Димон таким не будет удовлетворен я взяла в руки еще 2 шара и тут услышала разбойничий свист своего оппонента и увидела убегающего со всех ног грабителя в окне. Не помня себя от ужаса, я бросилась к маленькому окошку накрепко сжимая воровскую добычу в руках и рыбкой нырнула в проем. И быть бы мне с разбитым носом и не пойми еще чем, если б не шары, которые намертво зафиксировали меня в проеме карманами. Если бы можно было испугаться еще сильнее, я бы обязательно это сделала, но вместо этого я пыталась судорожно выбраться из плена окна, вращаясь всем телом, как червяк, поднывая и всхлипывая при этом.

В такой позиции винни-пуха меня и застал мужчина проходивший мимо. Пожурив и пристыдив, он помог мне выбраться из ловушки и вытащил из окна. Я стояла вся красная, зареванная, сжимая в руках до побелевших костяшек проклятые шары и мысленно уже представляла как на всех улицах висит портрет с моей фотографией под надписью их разыскивает милиция. Как за мной приезжает машина с полицейскими, забирает у родителей. Еще четко увиделась криминальная Россия по нтв, как в ней суровый следователь рассказывает про самую юную преступницу и весь мой город видит меня зареванную в наручниках и с биллиардными шарами.

Решила про себя, что про Димку говорить не буду, и буду вся тянуть одна, так меньше дадут, как в книжках у папы написано, которые я потихоньку читаю, пока никого нет, там про тюрьму много всякого. Мир казался пустым и безнадежным, будущее жутким и туманным, но есть уже хотелось нещадно и я пошла к дому, сверкая синтепоном из разодранной на спине куртки, решив, если все же никто не узнает забрать этот секрет с собой в могилу.