Глава 70. Мусоргский. Песни и пляски Смерти

Модест Мусоргский
Вокальный цикл «Песни и пляски Смерти»
Государственный академический симфонический оркестр СССР
Ирина Архипова (меццо-сопрано)
Евгений Светланов (дирижер)
Оркестровка Д. Д. Шостаковича

MargarMast: Ну это же совсем не то. Как это? Как это Шостакович все сгладил, убрал всего Мусоргского, всю эту чертовщину? Неужели он в него не попал — или не мог? По не своим мотивам?

Mikhail_Kollontay: Шостакович очень технологичен в ремесле, в этом смысле он принадлежит школе Римского-Корсакова, а Мусоргский изобретает новую технологию для любой детали. Вообще непонятно, к какой школе его отнести. Ну, разве что Пасхалов-старший был его учеником. Получается противоречие. Шостакович, однако, чувствовал этот свой недостаток (школярство ультра-класса), наиболее ярко борьбу с ним показав в Четырнадцатой, мне кажется, симфонии.

MargarMast: Ничего не понимаю. Для меня Шостакович всегда был новатором, который ломал традиции, не смотря и не взирая. Которого укладывали в прокрустово ложе заказных форм, а он все равно из них вылезал. Я ничего не понимаю. И уж Мусоргский-то ему должен был быть понятен — у него же был очень острый ум, точная хватка. Нет, Михаил, вы меня не убедили, и эта оркестровка для меня — загадка. Мне почему-то кажется, что здесь победил официоз, а вовсе не его собственные намерения. Ростропович в этом отношении был гораздо свободнее — он ничего не боялся тем более, что это был так камерно. Нет, уверена, что это не в характере Шостаковича. Уж кому-кому, а ему-то темные силы были хорошо знакомы. И тема ему была близка, как мало кому. И здесь он мог бы развернуться. Думаю, побоялся.

Mikhail_Kollontay: Тут просто вокальный цикл, кому нужна эта разлюли-малина?

MargarMast: Эх, так зачем же разлюли-малину-то делать? Можно было бы такое сотворить, что закачаешься! Что может лучше скрипки передать страшную сладость убаюкивающей Смерти, в которой ужас и непоправимость завернуты в такие мягкие покрывала? Да нет, каждая из этих песен — это потрясающей силы драма, которую можно было бы перевести из эскизов в полное полотно — без всякого раскрашивания. Наоборот. Материал-то фантастический. Ну а что «вокальный цикл»? Много народу его слушает? Да и кто так исполнит, как Вишневская? Она в нем просто поразительна. Такое перевоплощение, которое причем происходит просто мгновенно. То есть — нет, я не хочу сказать, что это эскизы, конечно. Но только мне почему-то кажется, что здесь можно было бы создать просто что-то уникальное.

precipitato: Оригинал — и есть это уникальное.

MargarMast: Ну, конечно, уникальное, я согласна. Но просто уж больно материал потрясающий. И скрипки для Смерти не помешали бы. Ведь Мусоргский не играл на скрипке, верно?

Romy_Van_Geyten: Больше скажу — смерти даже туба не помеха!

MargarMast: Ну, уж нет, Роми, это совсем не та Смерть — от такой захочется убежать, а к этой так и тянет прильнуть. А потом — может, как раз туба-то и помеха. Туба — она же мощная, а Смерть — дама изысканная, она таких звуков не любит.

Aelina: Смерть — дама неопрятная, с седой растрепавшейся косой.

karapyzik: Она самая

Суха, с бесцветными очами.
И неприметная ничем.
С косой, не той, что за плечами.
Но той, что с древком на плече.

MargarMast: Да вы что, братцы! Вы Смерть у Мусоргского послушали? Да очаровательнейшее создание!

Aelina: Осталось только подождать (знать бы, сколько) и испытать ее очарование на себе...

karapyzik: Currente calamo

Aeline

Сюжеты юности пытливой
оставь гадалкам ворожить.
Нам, в суете неторопливой,
на свете жить еще да жить.

Пусть не века, лишь только годы.
А, может статься, в свой черед,
в чулке у матери Природы
и тех уже наперечет.

Но и тогда, в тоске смиренной,
душа не выразит испуг.
Ей и в размеренности бренной
судачить праздно недосуг.