На деревню с дедушкой

 "На деревню с дедушкой."

 Кажется мне тогда уже было почти 5. Это был тот единственный раз из моего детства, когда меня, отпрыска абсолютно урбанизированного многими поколениями назад семейства, отправили летом в Деревню. Натюрлих и экзотик в одном флаконе. Присматривать за малолетним непоседой делегировали деда, дирижёра Одесского Оперного Театра на пенсии. Преемственность поколений, типа. Дед, очарованный плотной пасторальной тишиной, пребывал в полнейшем медитативном расслабоне, усугубив домашней вишнёвой наливочкой, передоверил меня местной тётке, со всех сторон большой и круглой, с запахом молока и чего-то кисло-горького. А она эстафетно - своему внуку Серёге, парню уже взрослому и ответственному, закончившему в том году аж 1-й класс. Он стремительно ввёл "городского" в местное сообщество, где я за 2 недели освоил науку ныряния с ветки в пруд, езды на велике без сидения и вечернего сбора урожая на колхозных садах и огородах под задорный лай местных игривых "кабыздохов"-охранников. За день до отъезда, расчувствовавшийся абориген подарил мне на прощанье самое своё дорогое сокровище - пионерский галстук старшего брата. Он торжественно, в присутствии доступной части местной "Организации", повязал мне кумачовый треугольник и заповедовал носить его гордо и в память о ново-летних друзьях. И я понёс.
 Центральная улица встретила меня пылью, жарой и безлюдьем. Я шёл по ней гордо в трусах и сандалиях, на тонкой шее реял на ветру кумачовый стяг, но оценить мой новый статус было некому. Ну, разве что - здоровенному монстру с агроменными рогами и толстым кольцом в носу. Он уже собирался зайти в соседский двор, остальное стадо, поднимая пыль и звеня колокольчиками, удалялось вниз по улице, разбредаясь по своим, но глянув на меня, остановился.
 Разворачивался медленно, задумчиво. Я вскинул подбородок, демонстрируя обновку. И бык оценил. Резко, выбив копытом облако дорожной пыли, двинул в мою сторону, ускоряясь и наклонив голову угрожающе вниз. Моё тело окаменело! Сандалии намертво вросли в деревенский бульвар. На улице я был один, вернее - один на один. Изнутри вместе с первобытным ужасом рвался крик! И я ... зарычал!!! Страшно, отчаянно, глаза в глаза, выставив перед собой руки, судорожно скрученные в дули. Зверь тормозил всеми четырьмя ногами, взгляд преобразился в удивлённо-опасливый. А я надвигался на него, рыча с трясущимися кукишами перед лицом.
 Монстр попятился, развернулся с высоким подскоком и затрусил прочь. Опасливо оглядываясь из-под лобья, заскочил на своё подворье, и уже из-за забора осторожно выглядывал неожиданную непонятность. То есть - меня?
 Я стоял напротив с немым вопросом: " Чего бежал? Хотел может чего?" У грозы местных тёлок и гусей в глазах плескалось суматошно, но в те годы я ещё не был знаком с бычьим языком. Подойдя вплотную, я взобрался по штахетинам вверх и дружески погладил страшилище по щеке. Он задрожал, но остался стоять, нервно перебирая на месте копытами. Из левого глаза покатилась крупная слеза.
 И такая вдруг нежная жалость заполнила меня всего, что, встав на цыпочки, крепко взялся за кольцо и... поцеловал. В нос.

Oleg Ryabyuk
Oct 2026
Parkland, FL