Ожидается торнадо. Глава 1

ПЕПЕЛ МИРОВ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:

ОЖИДАЕТСЯ ТОРНАДО

ГЛАВА 1. БУРЯ В СТАКАНЕ

Когда-то мое сознание, как океан, вбирало в себя все, до чего могло дотянуться, а теперь лишь выбрасывает на берег обрывки воспоминаний. Моя память словно окутана плотной завесой тумана, скрывшего мою настоящую жизнь. Кто я? Куда иду? Кусочки прошлого всплывают из глубин забвения и остаются болтаться в полосе прибоя, как разрозненные фрагменты мозаики. Возможно ли вообще сложить из них картинку, имеющую смысл, или мне суждено довольствоваться узкой полоской настоящего, в котором я живу?

 Неужели мне придется вечно держаться истерзанной штормами полоски береговой линии с мокрой галькой, тиной и плавуном. Идти вдоль прибоя, чувствовать, как волны прошлого касаются моих ног, стараться разобрать в их неразборчивом шепоте истину и меланхолично созерцать, как набегающие воспоминания пытаются прорвать линию обороны, затопить настоящее, дотянуться до будущего и, сбив меня с ног, унести в пучину суровой реальности, где нет компромиссов и полутонов – одна лишь правда – такая, как она есть? Я думаю, я имею право ее знать, какой бы жестокой она ни была…

Всколыхнуть это море спокойствия, в которое превратилась моя память, может лишь двенадцатибальный шторм или внезапно налетевшее из ниоткуда торнадо. Вопрос в том, где эту самую штуку взять! Откуда-то я знал, что блокаду можно пробить, оказавшись на грани жизни и смерти. (Наверное, именно это случилось на Данлинге.) Тогда включается защитный механизм, берущий ситуацию под контроль, и заблокированная память уж точно должна вернуться. Если конечно те, кто ставил блок, не полные идиоты, способные поставить жизнь полевого агента под угрозу.

Говорят, что в минуты смертельной опасности у человека перед глазами проносится вся его жизнь. Так ли это? Я размешивал чай и смотрел в иллюминатор на удаляющийся Альбион, но ничего не видел: перед глазами стоял закручивающийся вихрем торнадо, взбаламутивший на дне сознания осколки моей настоящей жизни, а не той шоколадно-карамельной, которой меня потчевали Ролланд и компания.

Что же они решили от меня скрыть? Вдруг я преступник, уничтоживший парочку миров? Или негодяй, предавший тех, кто мне доверился? Что скрывается за психоблокадой и ложной памятью? Где моя мать и брат? Существуют ли они в действительности? Что, если я этого никогда не узнаю?

 – Майкл, ты решил сделать бурю в стакане? – Вопрос Кэпа оторвал меня от размышлений. Я очнулся и посмотрел на свои руки. Может не надо было настолько остервенело вращать ложку в стакане, размешивая давно растворившийся сахар? Жидкость выплескивалась на стол, собираясь в бурые лужицы, а посреди чашки образовалась целая воронка с завихрениями.

– Это торнадо. – Сказал я и, решительно вынув ложку, начал пить. Чай уже успел остыть, приходилось глотать его безо всякого удовольствия. Чисто автоматически. Просто голый чай без печенья и конфет. Две вазочки стояли у меня под носом, но я их упорно игнорировал.

 Рэнделл сидел напротив и не сводил с меня глаз. Ну, чисто таможенный сканер в поисках контрабанды.

– Не понимаю, чего ты злишься? – Услышал я нудное над ухом. –  Может беспризорная жизнь тебя в какой-то мере устраивает, но я тоже хочу поучаствовать в твоей судьбе. Ты мне все-таки сын.

– Можешь не притворяться добрым папочкой. – Мой суровый взгляд из-под насупленных бровей не предвещал ничего хорошего, как и едкий, полный горечи тон. – Думаю, это уловка. Вас по-прежнему интересуют камни Гефейры. – Я поспешно махнул рукой, предвосхищая возможные возражения. – Так вот. Совершенно не имею понятия, где они сейчас находятся, и не собираюсь помогать в их поисках. Я всё сказал!

Капитан тяжело вздохнул и посмотрел на меня с отеческой заботой. По-моему он даже слегка переигрывал с этой влагой в глазах и дрожью в голосе. У меня бы наверное получилось сыграть лучше.

– Потерянный груз волнует меня сейчас меньше всего. Я хочу знать, где твоя мать и Рикки?

«Хороший вопрос. Сам бы хотел это знать, и разберусь с этим, не впутывая посторонних, когда придет время». – Невесело подумалось мне. Я пожал плечами, демонстрируя полное непонимание, и попутно активизировал мыслительные процессы. Но, вопреки моим стараниям, на ум не шла ни одна правдоподобная история, удовлетворившая бы всех. Поэтому я тоже тяжело вздохнул и, подпустив в голос слезы, принялся импровизировать.

 – Понятия не имею где мои родители, все считали меня сиротой. – Не знаю, насколько вдохновенно я врал, но Кэп изобразил преувеличенное внимание и поощрительно кивнул. – Мне только известно, что моя мать была очень бедной женщиной и, наверное, от безысходности продала меня заезжему комедианту. Ей нечем было кормить шестерых детей. – Глазами Кэпа можно было заморозить термоядерную реакцию, сомневаюсь, что он мне верил. Но, тем не менее, хотел услышать продолжение. – С бродячим цирком мы колесили по планетам. Я научился глотать огонь и жонглировать, летать под куполом и показывать фокусы…

– Пока что, Майкл, я вижу, что ты научился врать без зазрения совести. – Перебил меня Кэп, чтобы довести до моего сведения столь неутешительный вывод.

– Зря не верите! – Мстительно сообщил я. Куда только делся слезливый тон. – Я вообще не ваш сын, и Майклом меня отродясь не называли. – Что ж, жестоко, но будет лучше, если капитан перестанет смотреть на меня с жалостью и успокаивающе похлопывать по плечу.

– Похоже, нам предстоит тяжелый разговор. – Сказал он холодно. – На твоем месте я бы отставил шутки в сторону.

– Ха! – Рассмеялся я. – Как можно было верить Джею? Он за всю жизнь не сказал ни слова правды. Не знаю как, но с ДНК он тоже нахимичил.

– Твоя кровь тысячу раз перепроверена. – Опроверг мои слова Кэп. – Никакой ошибки нет, просто ты пытаешься вывести меня из себя. Но это у тебя не выйдет. Сейчас иди спать и подумай над своим поведением. Возможно все дело в усталости, и утром ты будешь более дружелюбен? Помни, несмотря ни на что, ты мой сын, и я тебя люблю.

Он поцеловал меня в лоб и подтолкнул к двери моей «темницы». Дверь отъехала, пропуская меня в небольшое помещение. Здесь было поуютнее капитанской каюты на «Бархане». Мягкое покрывало на постели, коврик под ногами, звездная карта на стене и фотокарточка моей матери и брата. Та самая, что я видел у капитана.

– Линн была уверена, что комната тебе понравится. – Заметил Кэп, внимательно наблюдая за моей реакцией на снимок. Почему-то у меня пропала охота острить и ерничать.

 Я упал на кровать и позволил Рэнделлу стащить с меня ботинки. Он не стал настаивать, чтобы я разувался сам. Может думал, что из-за обилия новых впечатлений я действительно устал и нуждаюсь в отдыхе? Наивное заблуждение… Хотя впечатлиться действительно было чем.

Новый корабль, с грозным названием «Воитель», конечно, уступал размерами развалюхе «Бархану», зато стоил явно на порядок дороже. Формой он походил на морского ежа с глубин Феникси – такой же уродливый и шипастый. С другой стороны, ощетиненный пушками метеоритной защиты корабль пираты уж точно не застали бы врасплох. Да и хорошенько бы подумали, стоит ли дразнить эту грозную штуковину, напоминающую летающие крепости времен федерации, только в миниатюре. Многочисленные выступы, тупыми многогранниками торчащие на броне, без сомнения, изрядно портили внешний вид, превращая скоростной транспортник в чудовище. Вероятно, у конструкторов напрочь отсутствовал эстетический вкус? Зато среди астероидов новый корабль Кэпа будет совсем уж незаметен. Интересно, где контрабандисты средней руки раздобыли столько денег на покупку грузовика и переоборудование его в боевую единицу? Не иначе, как загнали мою яхту первому подвернувшемуся толстосуму…

 Этот вопрос мучил меня некоторое время. Неясно также было и то, как капитану удалось напасть на мой след. Что бы он ни говорил о торнадо, вычислить мое местонахождение среди сотен человеческих миров было просто нереально. В необыкновенное везение я тоже не верил. Наверное, все дело в интервью на Вирджи, но в том крохотном видеоролике под грохот работающих двигателей я бы и сам себя не узнал. Что ж, придется до поры до времени оставить этот вопрос открытым.

Как был в куртке и брюках, я нырнул под одеяло. Тратить время и силы на одевание-раздевание не имело смысла. Меня снова похитил Рэнделл. Теперь уже по-настоящему. Что в такой ситуации предпримет Джош, и как на это прореагирует Ролланд, даже страшно представить. В одном лишь можно быть уверенным на все сто. В том, что Кэп вновь захватил меня, целиком и полностью виновен Кемп. А раз так! Как меня вызволять, пусть болит его голова. Я и палец о палец не ударю…

Решив это окончательно и бесповоротно, я с чистой совестью уснул. Сны мои целиком и полностью состояли из мешанины образов и событий, но чем там все закончилось, осталось тайной за семью печатями.


 – Куда мы летим? – Спросил я у Мака, когда наутро Кэп привел меня в столовую, где завтракали свободные от вахты члены экипажа. Спрашивать у капитана принципиально не стал, Фулер поглядывал на меня с весьма злорадным видом, а «лысого киллера», знаю по собственному опыту, лучше не затрагивать. Особенно сейчас, когда он сосредоточенно и методично поедал салат. Линн и Рокси, вероятно, дежурили в рубке.

Услышав вопрос, Мак – высокий и нескладный детина с соломенной нечесаной шевелюрой, похожий на шезлонг в полусвернутом состоянии – тотчас оторвался от бутерброда и вопросительно посмотрел на капитана. Что он там увидел, Кэп стоял за моей спиной, не знаю, только Мак виновато пожал плечами, пряча от меня взгляд. Фулер же ехидно так улыбнулся, как сытый кот, поймавший меня за поеданием сливок, и нагло осведомился:

– Тебя что, не учили здороваться, когда входишь в помещение?

– Чтоб ты подавился! – Пожелал я ему приятного аппетита. Тот от неожиданности даже икнул. – А остальным – привет! – Небрежно махнул я рукой, ловя себя на мысли, что снова неосознанно копию коронный жест Джошуа Кемпа. Плюхнулся на стул, куда капитан настойчиво старался меня усадить, но стряхнул его властную руку со своего плеча, сел независимо, демонстративно сложив руки на груди и состроив Фулеру одну из самых зверских физиономий Келли Маллигана. Его многообещающий ответный взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Сейчас не время кривляться. – Строго одернул меня Кэп и многозначительно посмотрел на Фулера. Тот сразу изменился в лице, изобразив кротость, достойную овечки.

– Что тебе положить, Майкл? – Спросил капитан, завершив молчаливый диалог со своим подчиненным. – Или ты решил продолжить вчерашнюю голодовку? – В его голосе звучало столько неприкрытой иронии, что ответить утвердительно я не мог, просто потому что такой мой ответ подтвердил бы его предположение и, наверное, развеселил бы еще больше. Доставлять ему такое удовольствие я не пожелал, поэтому бросил преувеличенно брезгливый взгляд на кастрюльки и чужие тарелки и демонстративно сморщил нос. Ничего особо привлекательного в плане съестного там, конечно же, не оказалось.

– Накидайте, что хотите. – Тяжко вздохнул я. – В принципе, я привык питаться, чем попало: объедками или отбросами…

Рэнделл просто рассмеялся.

– Боишься, что от котлет из кухонного агрегата у тебя случится несварение? – Шутливо поинтересовался он. – На этот случай, могу предложить молочную кашку.

Я сделал вид, что у меня от такой радужной перспективы, нервно дернулась щека. Как раз тарелку той самой кашки почти прикончил Фулер. Его челюсти двигались, совершая  жевательные движения, а в огромной пасти с белоснежными ровными зубами исчезали одна за другой наполненные до краев ложки. Я мысленно поморщился, как может такая гора мышц питаться едой для младенцев?

– Так что ты выбираешь? – Оторвал меня от созерцания процесса поглощения Кэп. – Решай, – настаивал он, – что ты будешь есть?

– Бутерброды? – Засомневался я и начал неторопливо сооружать нечто умопомрачительное из кусочков хлеба, колбасы, сыра и зеленых листьев салата.

Рэнделл с интересом глядел, как я ловко достраиваю этот многоярусный колосс, поместившийся разве что в пасти баргозавра, но никак не комментировал.

– Твоим бутербродом можно накормить роту солдат. – Заявил Док, наконец, оторвавшись от своей пустой тарелки. Он только сейчас заметил мой бутербродный небоскреб, грозивший завалиться от одного неловкого движения, и, похоже, это его порядком шокировало.

– Могу поделиться, если кто захочет. – Сказал я, меланхолично созерцая, как покачивается сооружение после водружения двадцать пятого куска хлеба. Я стоял возле стола, супербутерброд был почти вровень с моим ростом, но желания съесть его у меня не возникало.

– Может хватит играть? – Абсолютно серьезным тоном произнес Кэп и, сняв качающуюся верхушку, которая явно была лишней, протянул мне. Док и Фулер тоже подключились и разобрали мой шедевр кулинарии на несколько вполне устойчивых частей, а капитан снова заставил меня сесть за стол. Мак придвинул чай. Я ожидал, что последует за этим. Все выжидающе пялились на меня, и я понял одну очевидную истину –  если сам есть не стану, меня будут кормить. Судя по настрою Фулера, уже мысленно потирающего руки в предвкушении реванша за мои вечные подколки, это будет малоприятная процедура. Док же смотрел на меня как-то особенно кровожадно, с него станется воткнуть мне чего-нибудь в вену.

Быстро просчитав в уме, чем мне грозит объявленная официально голодовка, и, решив, что предстоящая схватка окажется явно не в мою пользу, я откусил бутерброд и отхлебнул чай. Дружная команда Кэпа, наседавшая на меня со всех сторон, заметно расслабилась. Мне даже показалось, что я явственно услышал всеобщий вздох облегчения. Наверное, им по каким-то причинам не хотелось, чтобы на их корабле кто-нибудь загнулся с голодухи.

 Я тоже расслабился, но, как показало время, зря. Двух бутербродов, кое-как сжеванных мною и заглянцованных чаем,  Рэнделлу показалось мало. Заставить меня съесть третий у него не получилось, поэтому он задался целью скормить мне кашу, мотивируя тем, что ее достаточно лишь глотать и даже не нужно жевать. Это была фатальная ошибка. Вязкую жижу из перемолотых натуральных злаков есть мне абсолютно не хотелось. Кроме веществ, препятствующих усвоению моим организмом разной химии, типа сыворотки правды, на Альбионе с подачи Джоша меня изрядно накачали энерголом – препаратом из арсенала космодесантников ГБ для повышения их выживаемости в экстремальных условиях боевых действий. Зачем энергол мне (или как его еще неофициально называли – «торнадо») – Кемп не объяснял, но подозреваю, именно это вернуло меня к жизни после инцидента на Данлинге. Хоть Джош и пытался мне втирать какую-то муть про очередное внеплановое задание, которое непременно потребует от меня напряжения всех моральных и физических сил. Последняя капсула, которую я проглотил, медленно растворялась в желудке, когда туда поступала жидкость, усиливала регенерацию повреждений, питала клетки и особых хлопот не доставляла.

Мне вполне хватало легкого перекуса один раз в день. Но как объяснить это Рэнделлу? Сказать, я не ем, потому что регулярно глотаю концентрат из энергола, и мне вполне хватает воздуха и солнца? Нонсенс! Он наверняка задастся вопросом, к чему столько заморочек, и где я беру деньги на такой дорогой препарат… Тогда мне снова придется что-нибудь выдумывать, сооружая новые нагромождения лжи.

Поэтому я только крепче стискивал зубы, когда мой новоявленный папаша пытался впихнуть в меня очередную ложку. Док и Фулер крепко держали мои руки, пресекая сопротивление. Пытка продолжалась полчаса, а мне показалось, что прошла целая вечность. Конечно же, я все съеденное тут же выдал обратно. Желудок отказывался принимать пищу в таком объеме. Это же не шоколадка и не стакан чая.

– Черт возьми, Майкл! – Раздосадовано выкрикнул главный мучитель, отскакивая в сторону. – Мне казалось, ты просто по обыкновению вредничаешь.

Я откашлялся и вытер рукавом рот, меня мутило от одного только вида каши, а на пол так и вовсе смотреть не хотелось. Роботов-уборщиков никто не звал, но они уже были здесь. Пересилил себя и все-таки бросил взгляд вниз на плиточный пол, устилавший столовую «Воителя», мне надо было знать – вылетела капсула или нет.

Судя по всему, капсула осталась на месте, так что я смогу продолжать «голодовку» еще пару недель.

– Ладно, Кэп, думаю, на сегодня с него достаточно. – Сжалился надо мной Док. – Если он захочет есть по-настоящему, съест все, что ему предложат.

– Разумное решение. – Похвалил я, сползая с табурета. – Пока я не столь голоден, чтобы есть всякую гадость.

Кэп только удивленно взглянул на меня.

– Ты же совсем недавно утверждал, что привык есть, что ни попадя?

– Но не в таких же количествах. – Парировал я. –  И это же не значит, что я люблю это есть!? Нечто более экзотическое из ресторана для истинных гурманов меня устроило бы больше.

– Да он просто издевается! – Возмущенно воскликнул Фулер, брезгливо кривя недовольную физиономию. Неужели он до сих пор не привык к моей манере вести беседу? Я был несказанно рад, что мне удалось напрочь отбить его аппетит.

– Просто шучу. – Сказал я, становясь серьезным. – Кэп, на вашей посудине царит такая смертельная скука, а у некоторых членов экипажа абсолютно отсутствует чувство юмора, поэтому мне не остается ничего другого, как элементарно помереть с тоски. – Я скорчил обиженную физиономию и признался. – Если честно, в космосе у меня вообще нет аппетита. Зато на планетах, стоит лишь прогуляться на свежем воздухе, пахнущим травами и морским ветром, как аппетит становится просто волчьим.

Фул фыркнул.

– Капитан, только не говорите мне, что персонально для него собираетесь устроить на верхней палубе сквозняк.

–Мы просто сделаем несколько незапланированных остановок в мирах, которые встретятся нам по пути, чтобы мальчик мог отдохнуть. – Предложил «лысый киллер», и Кэп полностью с ним согласился, может потому, что вид у меня и впрямь был чересчур болезненный и бледный. Именно такой вид и должен быть у человека, которого вернули с того света.

«Так значит незапланированные остановки в мирах? Отлично! Как раз то, что надо! – В душе ликовал я. Мои шансы улизнуть от Кэпа на планетах многократно увеличивались. Побег в открытом космосе был весьма затруднителен. Здесь тотальный контроль, а на планете команда волей-неволей расслабится, особенно, если я не буду предпринимать никаких действий на корабле, угнать который в таких условиях вряд ли получится».

Прочел ли мои мысли капитан, или после общения со мной приобрел некоторый опыт и уже реально представлял, чего от меня можно ожидать? Не знаю, но он строго взглянул в мою сторону и заверил, что будет следить за мной неусыпно, чтобы я не строил никаких иллюзий насчет побега.

Что ж, посмотрим, кто на этот раз останется в дураках. Я злорадно ухмыльнулся, предвкушая, через что моему новоявленному папаше придется пройти, если он хочет в целости и сохранности довезти меня до цели. Я так понял, что летим мы на Лидию – родину капитана, где у него осталась недвижимость. Хороший повод стремиться в мир, отставший от развитых планет на пару веков. Ничего не скажешь…

Снова попасть в город, больше похожий на огромный человеческий муравейник, чем на столицу галактической республики, не входило в мои планы. Но исправить курс корабля было не в моих силах. После достопамятного угона «Бархана», когда я заперся в рубке и перепрограммировал корабль, преподнеся его на блюдечке пиратам Порту, снова такой ошибки капитан не совершит. С самого первого дня моего пребывания на «Воителе» вход в рубку управления был мне заказан, приходилось довольствоваться лишь полетами на анти-гра доске по длинному коридору верхней палубы под бдительным присмотром Дока или Фулера.

Откровенно говоря, занятие это мне порядком наскучило. Шестьдесят метров в одну сторону, шестьдесят в другую, и надсмотрщик, не спускающий с меня глаз и делающий стойку, едва появится подозрение, что в моей голове шевельнулась мысль улизнуть за поворот. Тоска смертная! Чтобы как-то разнообразить это сомнительное развлечение, я делал сальто в воздухе, гулял по потолку, оставлял отпечатки ладоней на стенах и «чиркал» скейтом по вереницам ламп, подсвечивающих коридор по центру пола.

Пару раз я нарочно посильнее разгонялся перед Фулером и, резко ударив по тормозам, вроде бы случайно кувырком летел через его голову. Он едва успевал увернуться и долго гневно отсчитывал меня за столь рискованные маневры. Хотя по большому счету ему было плевать, что я вытворяю, просто не хотелось получить нагоняй от капитана, если я расшибу вдруг лоб или чего-нибудь себе сломаю.

С Доком такие выкрутасы не проходили. Он просто запирал меня в своем кабинете и часами читал нотации, как должен себя вести нормальный ребенок. По его мнению, со мной надо было срочно что-то делать, иначе будет поздно. Однако готового рецепта перевоспитания ни у кого не было.

Линн в свободные от вахты часы пыталась разговорить меня, чтобы узнать что-нибудь о моей прошлой жизни. Я нес всякую чушь, она украдкой утирала слезу. Неужели той чепухе, что я выдумывал на ходу, можно верить?

Рэнделл же задался целью проверить мои знания по школьной программе. Здесь его ждало глубокое разочарование, потому что я нарочно делал столько ошибок, что мою писанину можно было прочесть, если только предварительно нахлестаться какого-нибудь мозгопрочистителя.

– Не понимаю, – поражался Кэп, – зачем ты пудришь мне мозги? – И как только ему удалось распознать мою игру? – Я прекрасно видел, как хорошо ты умеешь писать и как великолепно разбираешься в схемах.

– А если видел, – искренне возмутился я, – тогда зачем заставлять меня это делать?

– Я понял. – Сказал Кэп, горько усмехнувшись. – Ключевое слово здесь «заставлять». Ты у нас вольный стрелок и ничего по принуждению делать не будешь. А если тебя просто попросить написать стандартный тест на поступление в школу? Пожалуйста! – Неужто непоколебимый Рэнделл снизошел до просьб? –  Мне нужно знать твой уровень знаний.

 «А вот это уже ему знать ни к чему». – Подумал я и понаставил «от фонаря» крестиков и галочек.

Рэнделл и так, и сяк крутил планшетку с моей абракадаброй и остался весьма недовольным.

– Что касается грамматики и арифметики, твои знания оставляют желать лучшего, зато на вопросы по структурному анализу гиперпространства ты отвечаешь правильно, а в свойствах гравиволн ошибся всего один раз. Ты что отвечал наобум?

– А если и так?! – Тут же ощетинился я. – Может у меня хорошая интуиция? – Меня его претензии порядком разозлили. Пусть скажет спасибо, что я корячился над его тестом целых двадцать минут. – И вообще, в гробу я видел вашу учебу. – Поставил я жирную точку на попытках Кэпа добиться от меня понимания в вопросах получения образования. – Прожил двенадцать лет без вашей школы и ничего – не загнулся.

– Прилетим на Лидию, я вплотную займусь твоим воспитанием. – Сурово пообещал мне капитан. – И дисциплиной тоже.

«Тоже мне, нашелся воспитатель! – Я с пренебрежением посмотрел на Рэнделла, надолго ли хватит его решимости? Еще дня два-три, и у него попросту опустятся руки или сдадут нервы. Мне же упрямства не занимать. Я всегда делаю так, как хочу».

– И не думай, что тебе удастся увильнуть от учебы. – Будто прочитав мои мысли, предупредил Кэп. 

Лететь на ту самую отстойную планету, с которой я когда-то сбежал, умыкнув гиперперехватчик, мне расхотелось окончательно, и я в ярости швырнул планшетку. Кэп ловко ее поймал.

 – Хочешь ты или не хочешь, но тебе придется делать то, что тебе говорят. – Жестко заметил он, усаживая меня, уж было вскочившего, обратно за стол. – Поверь, это для твоей же пользы.

– Рабовладелец. – Процедил я сквозь зубы и обиженно отвернулся, чтобы не видеть этот укоризненный взгляд, полный недоверия и скептицизма.

Потом, пару часов я провел, заучивая наизусть вперемешку шедевры лидианской поэзии и исторические вехи тысячелетней истории своей новой родины. Никогда еще в моей голове не было такого количества сумбурных и совершенно ненужных сведений. К счастью, с вахты вернулась Линн и прекратила мои мучения.

Рэнделл был приверженцем традиционной системы образования, по которой ученик должен сам запоминать законы, правила, даты, события, а не пользоваться гипношлемом, когда за минуту можно осилить словарь дакосского или двухтомник «Практического судовождения». Правда, после такого гипнообучения не было никакой гарантии, что человек заговорит, как чистокровный дакосец или сможет управлять звездным кораблем, но считалось, что, имея такой солидный багаж теоретических знаний, умный, думающий человек сумеет ими воспользоваться, когда возникнет необходимость.

Рэнделл же – этот старый ретроград – решил, похоже, что я совсем идиот, и для меня полезнее получать знания вживую. Посмотрел бы я, как он выучит таким способом харнианский, завязанный на тональности звуков, где одно и то же слово, произнесенное тоном выше или ниже, может приобрести и вовсе противоположное значение. Стоит слегка ошибиться в высоте звука – и тогда пиши пропало –  дипломатические осложнения обеспечены. Харнианским я владел в совершенстве, что, впрочем, не мешало мне ненавидеть их умопомрачительную пунктуацию….

Да, бог с ними – с харнами! Большинство из них прекрасно изъяснялось на стандарте. Просто иногда полезно послушать, о чем они чирикают между собой, мило улыбаясь чужеземцу. Невинно восторгаются его необычным нарядом или строят планы физического устранения нечестивца за нечаянное осквернение их святыни?

Рэнделл бы точно попал впросак, он никогда не смотрит под ноги, когда спешит по делам. Вряд ли ему придет в голову, что наступить на пестрый коврик, лежащий на тротуаре, –  смертельная оплошность. Я не дал ему совершить подобную глупость – я наступил на коврик грязным ботинком сам…