Отрицательный глава 11

  Удивился ли я? Не описать словами. Я проверил купол — как и раньше, держал меня. А Серый увидел, что я подошёл, сел на задницу и стал смотреть, что я делаю.
— Серый, а ну-ка иди-ка сюда, родной, — позвал я.
Волк подошёл. Я снял с его шеи пояс, что сам же и одел недавно на него. Заодно отметил, что его шерсть стала выглядеть здоровой, приобрела серый цвет. Бока его за время нашего знакомства округлились. Я похлопал его по боку, погладил голову. Серый рыкнул и отошёл чуть. А я одел ремень на себя и шагнул к церкви. И барьер не удержал меня — я даже, честно сказать, и не почувствовал ничего такого.
Поднялся на крыльцо. Вот она, дверь. Резная, из тёмного дерева. Я потянул её на себя за ручку. Она со скрипом легко открылась. В нос ударил смешанный запах: сгоревшего воска, пота, старых затасканных вещей, мощно пахнуло и чем-то кислым. Дым от свечей низко висел. В полумраке угадывалась фигура, что стояла на коленях у алтаря, который находился под массивным тёмным крестом.
Я сделал шаг внутрь церкви. Звук гулко разнёсся по большому тёмному залу.
— Остановись, не оскверняй этот храм, бога моего, — сказал, не поворачиваясь ко мне, священник.
Я остановился. Моя задача — узнать, что тут случилось, отчего вещи на местах, а где жители. Ссориться с этим стариком нет никакого смысла.
— Хорошо, я не зайду внутрь, останусь тут, на пороге. Но разве это по-христиански — держать посетителя на пороге? — спросил я.
— Не смей, демон, говорить о Христе! Ты тёмная тварь. Я знаю. Знаю, зачем ты тут. Но прежде ответь, нечисть: почему? Почему ты так долго не приходил? — всё так же не поворачиваясь, он проговорил, чуть повышая голос.
— Ну знаешь, ты не один грешник на этой земле. И на той тоже. У всех у нас своя работа. Ты тут свою паству окучиваешь, я свою, — решил я играть по его правилам. Раз уж он втемяшил себе, что я демон, — ну, пока это не мешает, я буду демоном.
— Я не почувствовал, как ты развеял заклинание, демон. Я стар и слаб. Что ты хочешь? Мою душу? — проговорил он.
— Давай всё сделаем как положено. И у вас, и у нас есть свои правила. Я иду тебе навстречу, не пересекаю порог. И ты иди. Расскажи мне всё от самого начала, — сказал я, стараясь говорить от живота. Я слышал когда-то, что те люди, кто так говорят, — их голос становится глубже. А мне с моей пастью, усеянной острейшими зубами, это давалось нелегко.
— С самого начала? Нет, это не имеет отношения к делу. Я расскажу тебе с того момента, когда я подвёл тут всех. Я родился и вырос тут, в этом самом селе. Верхополье так оно называлось. Я, как ты знаешь, обязан следить за щитом лорда. А я тогда, три года назад, примерно в это же время, уехал в город. А щит не зарядил, понадеялся, что приеду, что успею.
Он проговорил это и замолчал. Пару минут он молчал. Я уже думал, что придётся идти к нему, а он вдруг продолжил:
— Адово дыхание оно пришло ночью, и щит не удержал, прогорел. Всё село за одну ночь обратилось в упырей. Я не торопился, на рынке встретил Андрюху-караванщика, он иногда заезжал на ночь в село. Дети любили, когда у нас вставал караван. И моя Люда, с Зариной, любили. Караван — это праздник для села. А они в последнее время не заезжают, всё по старому тракту идут в город. Я не торопился ещё и потому, что устал. Боже, я столько раз думал, что расскажу это всё богу, когда отдам ему свою душу. А пришёл демон. Так даже лучше. Я — адов грешник, и ничего не достоин, кроме котла. Я хотел изменить и изменил Зарине с продажными девками, что на рынке постоянно крутятся. А утром я приехал домой. Сначала я думал, что упыри ушли в леса, они тут же рядом, а они затаились в подвалах. Я их долго потом собирал всех, они же охотчи до людского мяса-то.
Я напрягся. Упыри — я не знаю, что за твари, но звучит опасно.
— Продолжай, старик, — велел я.
— Что тут продолжать. Церковь стоит на старом фундаменте, почти везде так и ставят церкви в Пятигорье — на старых фундаментах, тех, что остались от прошлых. У нас тут подвал, с дверью. Её никто не открывал. В нашу даже лорд приезжал, пытался открыть, давно ещё, до моего рождения. Так вот, ночью-то, когда упыри вылезли, я тут был, в церкви. Молился, просил бога вернуть мне моих родных. А они как попрут. Я накинул щит господний на себя и понял, что должен делать. Я спустился в подвал, и они за мной. Всё село.
Он опять замолчал, вспоминая ту далёкую ночь. Мне тоже было не по себе. Я представляю, что он пережил.
— И Зарина была там среди них. Бледная. И доченька моя маленькая, Людочка. Бледная, глазки открыты широко, ручки тянет. Они все за мной и пошли, в подвал. Я дошёл до двери, они набились все. Я бочком, бочком — и вышел. На дверь щит накинул. И с того момента я тут держу стражу, молю бога, чтобы души их нашли покой, — закончил он и остался так же сидеть лицом к кресту.
— И что, они все ещё там? В подвале церковном? — спросил я.
— Да, демон, они там. Я слабый и тогда был никчемный, дар во мне крошечный. А сейчас-то подавно. Чувствую, как солнце садится, — они там толкают дверь, выбраться хотят, — прошептал громко он.
— Что за напасть такая, что за адово дыхание? — спросил я, поражённый историей старика.
— О, Сатана, придумывая наказание для древних, был в особенном ударе. Там, между всеми пятью городами, находится мегаполис древних. Старый, древний город. Полный сокровищ и ловушек. Раз в месяц он испускает тёмную волну, что доходит до самого тракта. Некроэнергия. Она всех людей, всех разумных обращает в нежить. Мгновенно. От этого нет лекарства, только щит. Магов учат этому самым первым делом. Магу некроэнергия, если он в сознании, не страшна. А вот простые люди — они только под щитом и выживают, — сказал он.
— А что ты тут ел, старик? Три года — это большой срок. За это время что, никто не приехал сюда? — спросил я его.
— Почему же? После каждого дыхания по сёлам едут братья мои по вере. И сюда приезжают, еду привозят, — ответил он, встал и повернулся ко мне. Лицо его, заросшее большой бородой, седой, было покрыто слезами. Они и сейчас текли из его глаз.
— Так ты что, так и не сказал своим о них? Что они тут все? — спросил я.
Он посмотрел прямо мне в глаза и ответил, не отводя глаз:
— Нет. Они бы их всех забрали. Для чего — не знаю. Я кто? Я мелкая сошка, мне не скажут. Но что всех неживых забирают в институт — это знаю. А я хочу, чтобы они упокоились тут. Поэтому я и ждал тебя, демон. Отпусти их души. В обмен на мою? — сказал тихо-тихо он.
— Сколько их там? — спросил я. Судя по домам, их должно быть немало.
— Все семьсот восемьдесят три. Я полгода назад не выдержал и сходил, всех пересчитал. Все они там. И ещё: когда закончишь, сожги село. Чтобы и тел не осталось. Пройдут годы, всё забудется, и, может быть, тут опять будет село, — ответил он и как будто успокоился.
— Погоди тут, я за топором схожу. Не голыми же руками мне это делать, — сказал я и пошёл в зал «Салуна», за топором.
Серый сидел на крыльце и смотрел на меня.
— Если завтра утром не выйду из церкви — уходи. Не выйду, значит, никогда. Слышишь, Серёг? — сказал я волку, сам же взял топор.
Волк рыкнул, тоже встал, вздыбил шерсть и собрался за мной идти.
— Брат, там подземелье. Узко и темно. Я-то вижу более-менее, а тебя там затопчут. Упыри, — он как будто понял, что я сказал. Вернулся на крыльцо, лёг, вытянул передние лапы, положил на них голову и стал смотреть, как я зашёл в церковь.
Старик стоял там же, у креста. Он увидел меня, перекрестился. Я же опустил топор за обух и спросил у него:
— Ну, где тут у тебя подвал? Показывай давай.