Распутать сумерки

Ватарсана укататма сатвамарвуана…

Распутать сумерки — ки-ки… Чей это крик? Будто огромная  трещина пролегла по тёмному небу, и сквозь неё просочился, что это за  звук? Шагаю, спотыкаясь, но не ругаюсь: не всё, что встретилось в пути, обязано  обрести имя. Есть вещи, которые можно услышать, только перестав подзывать их к себе.

По заметённой снегом — ом-ом — лесной тропе — пе-пе… Чья это мелькнула тень? Иду, как по незнакомой строфе, где пауза глубже слова, где ночь ещё не готова впустить наступающий день.

И звёзды стоят между ветками. Не украшения неба — далёкие солнца. Их свет добирался сюда, пока нас ещё не было. Сейчас я посылаю им энергию своих глаз...


Ещё до рассвета — до-до — успеть бы услышать, как снег оседает с ветвей, как дышит под снегом земля. Как в промёрзшей коре сохраняется будущее лето. Как корни держатся за темноту, ничего не зная о звёздах — или зная иначе, чем  кто-нибудь из нас.

Не торопи тишину — ав-ав… Молчи, мой четвероногий друг. Помолчим и ты, и я.


Никому ни слова. Пусть не ответ — пусть вопрос отзовётся. Пусть то, чему тесно во мне, простором во мне обернётся.


О-о-о… Не стать необъятным — а дать беспредельному место. Не присвоить созвездия, не сделать из неба большое зеркало. Позволить ему оставаться небом, даже когда никто не смотрит.

Забыть человеческую речь — ечь-ечь, при этом не взвыть, не зарычать, не отсечь — дать ручью сквозь молчание течь.

Он здесь, подо льдом. Невидимый, неумолкающий. Сверху — снег, хвоя, отпечаток моей подошвы. Внизу — вода находит дорогу, на ощупь перебирает камни. Я тоже иду на ощупь, хотя у меня есть глаза.

Наполниться радостью — ра-ра… Дар — чей? Не спрашивает ручей. Он камни обходит, он дальше течёт, и каждый изгиб ему голос даёт.

Наклоняюсь над полыньёй. В чёрной воде дрожит звезда, и от моего дыхания её разносит на мелкие блики. Потом вода успокаивается. Звезда возвращается на место.

Словно встретил друга — снова пурга. Ах, как здорово: мир не кончается там, где кончается то, что нам  известно.

Снег летит поперёк тропы. Ближние стволы исчезают, снова выступают из белого. На миг кажется: мы не идём, а медленно плывём в неподвижном лесу, и мимо нас проносятся флюиды  ночи.


На снегу — гу-гу… Смёрзлись губы. Свежий лисий след — тоже слово на белом плате. Цепочка углублений тянется к оврагу:  она  была здесь до нас, у неё этой ночью был голод, настороженность, свой путь через  тьму и холод.

Хочется разгадать следы как послание Вселенной, чтобы обрести мудрость. Но пока я различаю только: лиса остановилась, повернула голову, прыгнула.

И этого уже много.

Забыть на время всё — и не пожалеть. Словно вытряхнуть — ях-ях — из кармана махорку — хор-хор, так из памяти — пыль имён, привычку мерить своими представлениями простор.
Даже своё имя… Не потерять — а немного ослабить   застывшую форму...

Оставить хотя бы на эту прогулку незаконченные разговоры, чужие оценки,привычку говорить " Я знаю"

Идти налегке. Различать нюансы в  скрипе снега. Как этот скрип меняется: под елью — глухо, на открытом месте — резко, словно Сумерки перебирают разные струны Пространства.

О-о-о… Оставить открытым то место, где было «моё».

О-о-о… Я здесь — но не только я. Ветер касается хвои, хвоя отвечает ему. И мне ничего не нужно добавить к этому шуму.

За лесом открывается пойма. Там небо опускается до самой земли, и звёзд становится больше: ветви больше не закрывают их.

Мы стоим на краю. Земля несёт нас сквозь космическую  ночь, а мы чувствуем только ветер в лицо и снег под ногами.

Где-то далеко продолжаются человеческие дела. Кто-то не спит. Кто-то ставит чайник. Кто-то ждёт, когда станет легче.

Отсюда не видно ни одного окна. И всё же, глядя на звёзды, я вдруг вспоминаю не о бесконечности, а о руках любимой, о голосе, которому так и  не ответил, о том, как важно вернуться.

Чистый свет… Разве свету нужна граница?

На востоке проступает бледная полоса. Звёзды ещё на месте, но я одну за другой перестаю  видеть.
На реснице растает снег — и пора возвращаться.

Не заново выдумать мир, не забыть, кто я есть, а увидеть в знакомых лицах то, чего раньше не сумел прочесть. Принести домой немного этой тишины, не расплескать её с первым словом.

Пусть с головы до пят пробуравит дрожь. Пусть вернётся голос — не тот, что других заглушит, а тот, что ответит, когда кто-то тихо спросит: «Ты здесь?»

Здесь.

Глаголет пространство мощными порывами ветра. Я слушаю. Снег заметает мой след. Впереди просыпается лес.

И прежде чем тропа повернёт к дому, я ещё раз поднимаю голову.

Ватарсана укататма сатвамарвуана…