Не водите меня за нос. Серия пятая

Тихо зажужжав, телефон пополз жуком по прикроватной тумбе, бесцельно кружа возле лампы.

Боясь разбудить Анисию телефонным разговором, Никита схватил надоедливый агрегат и вышел в гостиную.

Сонный взгляд слегка слипшихся глаз едва различал силуэт телефона, но мышечная память безошибочно направила большой палец на кнопку приёма звонка.

Никита только поднёс трубку к уху, не успев сказать ни слова, как его стальным морозным колом пронзила новость, вылетевшая из крохотного старого динамика.

Затряслись руки. Взгляд остекленел, будто душа внутри умерла. Кожа побледнела. Кончики пальцев посинели. От Никиты несло холодом, как от лягушки. Не дослушивая говорившего, Никита швырнул телефон в стену.

Маленький кнопочный аппарат, исправно служивший на протяжении десятка лет, издав обиженный гул, разлетелся на мелкие осколки, оставляя в шпаклёвке ямку и трещины.
Ноги Никиты вмиг утратили твёрдость, словно их связали из шерсти. Они больше не могли его удержать.

Опираясь спиной на стену, Никита сполз, уткнувшись лбом в согнутые колени, и зарыдал…

Анисия, успев натянуть на себя только трусики, вышла из спальни. Сначала она, морща лоб в недоумении, посмотрела на осколки телефона, разбросанные по всему полу, а потом с ужасом взглянула на полуголого громко всхлипывающего Никиту. Сев рядом с ним на корточки, она положила правую руку ему на затылок и погладила его волосы:

— Кто?

— Мать, — всё, что смог выпалить Никита сквозь слёзы.

Печально вздохнув, Анисия обняла Никиту, крепко прижимая его голову к груди.

***

Анисии как никогда прежде не хотелось возвращаться домой. Ни то что бы она не любила свою квартиру и уж тем более мужа, но ей не хотелось оставлять Никиту одного в такой ситуации, однако она понимала, что если задержится ещё хоть на час, то у Кирилла возникнут вопросы, на которые она очень бы не хотела отвечать.

Вопреки её подавленному настроению, Кирилл встретил её бодро и радостно:

— Поздравь меня, милая, я практически закончил проект! Если ты выполнила свою задачу грамотно, то Никита меня уже не догонит!

— У него вчера умерла мать, любимый. Ему теперь не до проектов. Давай оставим его в покое. А то это всё зашло слишком далеко, — устало стягивая обувь, она выдала грустную улыбку, смотря на мужа.

Кирилл посерьёзнел и загрустил. Отведя взгляд, он медленно закивал головой, перебирая мысли.

— Печально… Если дела обстоят так, то надо прекращать это всё: незачем дальше издеваться над парнем… — Резко оборвав мысль, Кирилл прищурился и посмотрел на жену, источающим ледяные искры взором. — Что значит твоё это «зашло слишком далеко»?..

Анисия молчала, вжимаясь в стену и складывая руки перед собой.

— Нет, нет, нет… — Не сводя взгляд с жены, Кирилл несколько раз шагнул назад, словно ему стало противно рядом с ней находиться.

Анисия опустила взгляд, впадая в тихий плач.

— ШЛЮХА! — Кирилл ударил стену, разбив кулак до крови.

— Ты сказал, что его нужно отвлечь во что бы то ни стало, а он так сильно был увлечён работой, что ни на что не реагировал. Я настолько отчаялась, что пошла на крайние меры. Прости, — Анисия вытирала слёзы ладонями, рыдая всё громче.

Кирилл пошёл вдоль прихожей: он приближался к Анисии. Ей показалось, что он сейчас её ударит, — и в целом она бы даже не осудила его за такие действия (если бы ей Кирилл изменил, то она бы и вовсе его убила), — но Кирилл прошёл мимо. Он сорвал тонкую куртку с вешалки и открыл входную дверь. Когда он переступил порог, Анисия крикнула ему в след:

— Куда ты?

— Не знаю, — Кирилл вмиг стал тихим и мрачным. Он не смотрел на жену, а только сверлил взором пол. — Да и всё равно: главное сейчас, это подальше убраться от тебя.

Растворяясь на лестничной клетке, Кирилл хлопнул дверью с такой силой, что мебель в прихожей затряслась, и тревожно зажужжало зеркало.

***

— Так непривычно видеть вас одного, — девушка в медицинском халате сверкнула неловкой улыбкой.

— Я теперь всегда буду приходить один, — Никита шептал, не в силах поднять голову и посмотреть на собеседницу.

— Ох, мои соболезнования, — девушка прекратила улыбаться и с печалью посмотрела на Никиту.

— Спасибо. — Голос Никиты с каждым словом становился всё тише. Уже писк мыши слышался отчётливей, чем его речь.

— Он уже дожидается. Заходите, — в этот раз работница приюта не зашла в палату, а только открыла дверь и указала Никите на вход.

Чувствуя себя всё более отвратительно и тоскливо, Никита вошёл, затаив дыхание.
Отец сидел в кресле-каталке растерянно глядя на сына.

Дверь за спиной Никиты тихо и осторожно закрылась.

Никита подошёл к отцу, грохнулся коленями на пол, уткнулся лицом в предплечье отца и зарыдал, едва слышно всхлипывая.

Слёзы покатились и у отца.

***

Кирилл сжимал и разжимал ладони, хрустя костяшками пальцев. Анисия давно ему рассказала, где Никита снимает жильё, чтобы он точно знал, куда она уходит, и не волновался лишний раз.

«Она не хотела, чтобы он волновался» — сейчас это выглядело смешно и лицемерно, с учётом недавно вскрывшихся обстоятельств.

Вот только Кирилл «шутки» не оценил: ему совсем не до смеха. Он смотрел на дверь Никитиной квартиры, словно видел, что за ней. Взгляд пылал ненавистью и гневом столь ярко, что ему самому становилось горячо; брови практически сошлись вместе, возводя огромную горбинку над переносицей.

Ладони продолжали хрустеть, сжимаясь в кулаки, размером с голубя.

Кирилл пока не нажал на дверной звонок и не постучал в дверь — не дал никаких намёков на присутствие. Пусть ярость бушевала в груди, а сердце билось, разгоняясь до высоких температур, однако чувство вины сдерживало (вина и сострадание) от последнего шага, но надолго ли…

— Что ты здесь делаешь? — поднимаясь вверх по лестнице, Никита с удивлением уставился на стоявшего перед его квартирой Кирилла.

Кириллу словно обрубили линию связи: он растерялся, в момент забыв об остальных чувствах. Он ожидал увидеть Никиту на пороге у открытой двери, а не слева на целый лестничный пролёт ниже него. С грацией железного дровосека Кирилл повернулся к Никите и взирал на него, пытаясь понять, что тот спросил.

Задрав голову, хмурясь и кривя губами, Никита смотрел снизу вверх на Кирилла, который был почти в три раза больше него — с такой высоты он и вовсе казался Никите гигантом. Он не понимал, почему Кирилл всё ещё не ответил на такой простой вопрос: он не верил, что Кирилл его не расслышал, поэтому гадал, собирается ли тот с мыслями или просто забыл, зачем пришёл.

Кирилл опять сжал кулаки. В этот раз столь крепко, что ногти до крови впились в ладони:

— Я слышал, у тебя мать умерла.

— Да, это так, — Никита кивнул, теряя интерес к странному поведению коллеги.

— Прими мои соболезнования, — Кирилл стиснул зубы, словно откусывал последнее слово, чтобы за ним не полетели следующие, о которых потом все пожалеют.

— Спасибо, — доставая ключи из кармана, Никита поднялся на лестничную клетку.
 Обогнув вросшего в пол Кирилла, он открыл дверь квартиры и кивком указал внутрь.
 — Зайдёшь? Поговорим.

Кирилл, будто черепаха, повернулся, продолжая пронзать взором Никиту, и молчал, играя желваками и мышцами рук. Вены на его шее и висках вздувались и ослаблялись, вздувались и ослаблялись…

Никита прежде не разговаривал с Кириллом, но часто видел его на работе, и тот никогда не выглядел таким суровым. Никита наклонил голову и пристальней всмотрелся в лицо Кирилла, пытаясь понять, а всё ли у «гостя» хорошо:

— У тебя тоже что-то случилось?

— Даа… — перешёл на хрип Кирилл. Слово вырвалось против его воли, поэтому он тут же замотал головой. — То есть, нет. Я не зайду. У меня есть срочные дела. Ещё раз… сочувствую твоей утрате.

Кирилл развернулся и помчался вниз по ступеням, пока мысли не отправили его обратно, в квартиру Никиты, чтобы наконец «поговорить».

— Благодарю, — шепча под нос, Никита вцепился в дверную ручку и смотрел вслед стремительно уходящему Кириллу, не понимая, что всё-таки произошло.

***

Главное отличие дней рождений от похорон в том, что на дни рожденья приходят те, кого вы позвали, а на похороны те, кому вы были небезразличны. Мать Никиты была добрым человеком с одним единственным недостатком: она пережила практически всех, кто её ценил. Поэтому прощальная церемония выдалась скромной на посетителей — присутствовали только Никита, его отец и Анисия. Ну и посторонние люди: работники скорой помощи, привёзшие отца Никиты; работники кладбища, закопавшие гроб; священник, отслуживший панихиду. Не будучи глупцами, все они при первой возможности отошли подальше, оставив родственников усопшей и Анисию наедине с их печалью.

Все трое стояли, склонив головы, и молчали. Анисия считала, что она не в праве что-либо говорить; отец Никиты не мог ничего сказать; так что требовались слова от самого Никиты. Прощаться без слов не только невежливо, но и обидно (даже с покойником).

— Спасибо, мам, — слёзы уже все давно вышли из Никиты, и он мог говорить спокойно. — Спасибо, что воспитала меня хорошим человеком. Спасибо за мудрые советы. Спасибо, что была лучиком света для нас с отцом.

В Бога Никита не верил, поэтому говорить про царствие небесное не стал. Священника он позвал только потому, что знал, что этого бы хотела мать.

Никита взял за ручки кресло каталку и вместе с отцом отправился к выходу с кладбища. Тихая молчаливая Анисия побрела следом. У кладбищенских ворот Никита рассчитался с работниками кладбища и со священником, а потом передал отца в руки медицинских работников, которые погрузили его в машину скорой помощи и медленно уехали проч.

— Мне очень жаль, что так вышло. Сочувствую, — Анисии не хватило смелости прикоснуться к Никите. Она всё время стояла чуть поодаль от него и вечно смотрела вниз, сжимая обеими руками чёрную сумочку перед животом.

Машина скорой помощи скрылась из виду, и Никита повернулся к Анисии:

— Теперь у меня есть ты. Я всё смогу преодолеть, пока ты рядом.

— Прости, Никит, это враньё больше не может продолжаться, — едва мотая головой, будто что-то отрицала, Анисия посмотрела в глаза Никите, впервые за весь день подняв голову. — Я замужем, и уже давно.

— Что ты такое несёшь?..

— Правду! — Анисия сама испугалась столь резкого выкрика: она хотела сказать это куда спокойней.

— Чушь, — сведя брови, Никита закачал головой и отступил от Анисии на пару шагов. — Ну и за кем же ты замужем?

— За Кириллом, твоим коллегой, — Анисия достала из сумки обручальное кольцо и надела его, словно это что-то доказывало.

— За этим кретином?! — Никита скривил губы в синусоиду, подняв левый край губ и опустив правый.

— Да много ли ты о нём знаешь!!! Он ради меня столько всего сделал! На такие подвиги шёл, чтобы мне понравится! Ты и тени его не стоишь, — Анисия не хотела, чтобы расставание проходило столь грубо, но слова Никиты заставили её кричать.

— Я думал, ты любишь меня, — Никита опустил голову, снова шепча себе под нос.

— За что тебя любить? Ты даже не мужчина: мужчину определяет умение принимать важные решения, особенно в критических ситуациях. А ты всю жизнь ждёшь, что кто-то примет решения за тебя. Раньше это была мать, теперь ты хочешь, чтобы это делала я. Но, как бы это прискорбно не было, твоей матери больше нет, а я никогда и не была твоей. Кто теперь будет принимать решения в твоей жизни? Мой тебе совет: не откладывай это надолго, определись поскорей, — Анисия, словно ветер, холодно и быстро прошла мимо остолбеневшего от новостей Никиты, который смотрел на траву под ногами, не находя, что ответить на упрёки.

***

Без Кирилла квартира казалась Анисии пустой огромной и невыносимо тоскливой. Место, в котором она раньше каждый день проводила с удовольствием и была счастлива, теперь превратилось в могилу, вызывающую скуку и уныние. Анисии хотелось напиться, разрыдаться, утопиться, но ничего из этого она делать не планировала — она уже давно не подросток, чтобы бросаться в крайности из-за разрыва отношений. Пусть ей сейчас и плохо, однако это лишь депрессия, которая всегда проходит. А если даже и не пройдёт, то можно научиться жить и с этим: пусть она никогда больше не будет счастлива — можно привыкнуть жить и так.
Человек ко всему привыкает.

Стук в дверь прервал упаднические раздумья Анисии. С трудом оторвавшись от кресла, она проковыляла к двери, даже не подумав остановится и прихорошиться у зеркала. Вяло оттолкнув дверь, она увидела Кирилла. Его визит не стал для неё сюрпризом (в конце концов он должен был прийти за вещами), однако страх всё равно всплыл, словно щепки утонувшей лодки. Понимая, что это, возможно, последняя встреча с любимым человеком, Анисия всё равно на автомате выдала то, что всегда спрашивала в такой ситуации:

— Где ты пропадал столько дней?

Она звучала ласково нежно заботливо, — голос, словно мурлыканье кошечки, пригревающей под боком котят.

— Это всё неважно; главное то, зачем я пришёл, — оперевшись левой рукой на дверной косяк, Кирилл покашлял, набираясь смелости. Сложно было изложить мысли в такой ситуации, и ещё трудней посмотреть в глаза любимой женщине, но он всё-таки смог пересечься с ней взглядом, чтобы никто (даже она) не посмели усомниться в искренности его слов. — Я много думал над случившимся… и пришёл к выводу, что ты не виновата. Это я придумал этот мерзкий поганый план. Я убедил тебя в нём участвовать. Во всём виноват я. И любое наказание для меня вполне заслуженно. Приношу свои искренние извинения. Сможешь ли ты меня простить за всё, что я сделал?

— Я и не обижалась на тебя. Я всё делала ради тебя и наломала дров. А сможешь ли ты простить меня за то, что натворила я? — Она шагнула к нему, сдерживая желание обнять.

— Давно простил, — Кирилл приблизился к ней на несколько сантиметров, продолжая смотреть в её зелёные глаза.

Анисия запрыгнула на него, обхватывая ногами его поясницу, и поцеловала его в губы, кладя руки ему на голову.

Кирилл положил руки ей на спину, крепче прижимая к себе.

— Милый, давай заведём детей. Плевать на отсутствие повышения, маленькую квартиру и зарплату. Я хочу детей! — оторвавшись от его губ, она смотрела на него сверху вниз, продолжая оплетать его ногами и гладя его щеку правой ладонью.

— Полностью поддерживаю, — войдя с сидевшей на нём любимой, Кирилл захлопнул за собой дверь, отделив внешний тревожный мир от их уютного тихого гнёздышка.

***

— Хех, — Григорий радостно дёрнул головой, не скрывая счастливой улыбки, — честно говоря, удивлён! Был уверен, что тебе яиц не хватит на такой шаг.

— Яйца у меня отрасли, — хоть Никите и предложили присесть, он стоял перед столом начальника и с юношеской дерзостью смотрел на того, засунув руки в карманы.

— И чем планируешь заняться? — молниеносно подписав заявление об увольнении, Григорий передал его Никите, стремясь поскорее избавиться от нелюбимого сотрудника.

— Я продал квартиру матери и на эти деньги организую собственное рекламное агентство, — Никита небрежно принял бумагу и бегло прошёлся по ней взглядом; в его глазах сверкнули отражёнными лучами ламп контактные линзы.

— Значит, совсем скоро у меня появится серьёзный конкурент. Удачи тебе! Поверь, я уж точно знаю, насколько сложно создать собственное рекламное агентство. Удача точно лишней не будет, — Григорий встал из-за стола и протянул руку теперь уже бывшему сотруднику.

— Спасибо! — улыбаясь и гордо поднимая голову, Никита пожал руку бывшему начальнику.