Западные апачи. Кланы. Ч. I

В современной американской антропологии и отечественной этнографии понятие клана для североамериканских индейцев часто обозначается как род – экзогамная социальная группа, члены которой объединены осознаваемым родством по одной линии (материнской или отцовской) и ведут свое происхождение от общего, часто мифического или тотемного предка.
Свойственные клану черты это:
- однолинейность, когда членство в клане передается строго по одной линии;
- матрилинейность (счет по материнской линии) – характерна, например, для оседлых земледельческих народов (например, у ирокезов, мускогов, хопи, апачи).
- патрилинейность (счет по отцовской линии) – преобладала у ряда племен Великих равнин (например, у омаха, осейджей), многих племен Калифорнии;
- строгая экзогамия – заключение браков внутри одного клана было категорически запрещено и приравнивалось к инцесту. Клан выступал главным регулятором брачно-семейных отношений;
- тотемизм – большинство индейских кланов носили имена животных, птиц или явлений природы (например, клан Медведя, Волка, Черепахи). Тотем считался не просто эмблемой, а мифическим прародителем и покровителем группы.
- коллективная собственность и права – клан часто владел определенными общими ресурсами (землей, охотничьими угодьями), а также нематериальным имуществом (религиозными ритуалами, песнями, священными историями и именами);
- взаимная ответственность – внутри клана действовал принцип безусловной взаимопомощи, включая обязанность кровной мести за убитого сородича или выплату компенсации.
Исторически структура кланов отличалась гибкостью. У некоторых народов (например, у тех же ирокезов) кланы объединялись в более крупные союзы – фратрии, а у других ¬– дробились на локальные генеалогические линии (линиджи).
Клан западных апачей не вписывается в ту привычную последовательность локальных групп, семейных кластеров ни по размеру, ни по функциям, поэтому без анализа компонентов клана западных апачей нельзя сделать однозначных заявлений о его самодостаточной функции как территориальной, политической или экономической единице.
 В исторический период, как полагает ряд исследователей, лишь в немногих случаях можно было считать кланы западных апачей экономической единицей, поскольку большинство членов клана (иногда двух кланов) были сосредоточены вокруг одного земледельческого участка. Считалось, что каждый земледельческий участок, принадлежал клану, хотя на самом деле он принадлежал и управлялся членами нескольких кланов, один из которых был доминирующим (клан владельцев). Причем кланы, исторически закреплённые за тем или иным участком земли, функционировали как политические единицы, где отсутствовал в прямом смысле коллективный орган управления с его «должностными лицами» или «аппаратом управления». Исключение составляют вожди или некоторые семьи, обладавшие титулами «вождей», связанные с кланом.
Клан у западных апачей не владел никакой собственностью, кроме сельскохозяйственных угодий. В остальном собственность считалась индивидуальной или семейной, и претензии в случае спора, предъявлялись не по линии принадлежности к клану, а по линии кровного родства.
Настоящая сила кланов западных апачей заключалась в их разветвленной сети обязательств, необходимых из-за предполагаемого родства между всеми членами одного клана. Важно отметить, что обязательства клана распространялись не только между членами одной группы, но и на членов всех групп, образуя основу немногих существующих внутригрупповых кровных родственных связей.
Если, например, у представителя западных апачей спрашивали к какому клану он принадлежит, то он всегда называл имя той или иной группы.
В разговоре принадлежность к клану по Г.Хойеру обозначалась словом «ни-нти», что означало (n;·;t';' – «ваш род»).  Клан в смысловом понимании западных апачей – это люди с одной родословной, одного происхождения, поэтому и обозначался он как «дала-аго-хати» или «дала-ха-ти», а также «дала-ин-длини». Множественное число кланов обозначалась словом «хада-зтии» (h;d;-zt';'; – «несколько отдельных родов»), буквально, восходящие из нескольких источников). (Harry Hoijer, The Apachean Verb» – The University of Chicago Press 1945–1949 рр. 12-22.)
В некоторых кланах западных апачей существовали именные подразделения, но подразделения одного клана не обязательно существовали в каждой группе, в которой этот клан представлен, и чаще встречались только в одной группе. Нередко эти подразделения и их названия уже не были известны апачам в пострезервационный период, если сами эти апачи, допустим, не принадлежали к данному клану или были не связаны с ним родственными узами.
Названия этих именных подразделений по свидетельству Г.Гудвина тогда уже рассматривались апачами скорее, как прозвища, чем как реальные подразделения, и применялись там, где существовала большая концентрация географически разрозненных членов клана. Названия подразделений, как правило, указывало на личные привычки соответствующих людей или на их местоположение относительно остальной части клана. Обычно вместо названия своего подразделения человек называл настоящее имя своего клана. (Goodwin, Grenville; & Opler, Morris E., Grenville Goodwin among the Western Apache: Letters from the field. Tucson: University of Arizona Press. – 1973.  114 р.)
У апачей существовали матрилинейные кланы (роды). Каждый человек принадлежал к клану своей матери или являлся его членом через нее.
 Одним из важнейших аспектов функционирования клана у западных апачей была экзогамия (запрет брачных отношений между членами родственного или локального коллектива – И.К.), которая строго соблюдалась. Экзогамия не распространяется на клан отца, но она затрагивала некоторые родственные кланы. Ни один клан западных апачей не обходился без родственных кланов, число которых могло варьироваться от одного до шестнадцати.
Существовали три степени родства в клане, которые Г.Гудвин называл «близкородственные», «родственные» и «дальнородственные». Некоторые кланы сами западные апачи без колебаний относили к категории «близкородственных», в отличие от просто «родственных кланов», и термин «мои близкие родственники» применяли так же, как и к близким кровным родственникам. (Goodwin, Grenville, The Social Organization of the Western Apache, – University of Arizona Press, 1969 р.98).
Связи между членами близкородственных и родственных кланов были не так сильны по мнению Г.Гудвина, как между членами одного клана, Разница между близкородственными и родственными кланами заключалась в том, что связи между первыми были немного сильнее. Практически единственная функция «дальнородственных» отношений между кланами – это запрет брака. В отношении дальнородственных кланов апачи использовали тот же термин, что и в отношении дальних кровных родственников – «мои дальние родственники». (Goodwin, Grenville, The Social Organization of the Western Apache, – University of Arizona Press, 1969 р.99).

Запрет брака между «дальними» родственными кланами ранее во многом зависел от самих участников и от консервативных возражений против такого рода браков со стороны соплеменников. Апачи указывали, что и в дорезервационные времена браки между «дальними» родственными кланами имели место быть, но они разрешались, потому что основывались на родстве обоих кланов с промежуточным кланом или кланами. Безусловно, у представителей западных апачей в пострезервационный период существовали различные мнения относительно этих «дальних» родственных связей, и часто один информатор их не признавал, в то время как другой признавал.
М.Оплер указывал, что ранее все взрослые члены апачских племенных групп знали все кланы своей группы, которые были связаны с их собственной группой, а также с некоторыми кланами соседних групп, но после разделения апачей в резервационный и пострезервационный период, данное знание из памяти апачей постепенно стёрлось. (Goodwin, Grenville; & Opler, Morris E., Grenville Goodwin among the Western Apache: Letters from the field. Tucson: University of Arizona Press. – 1973.  116 р.).
Почти половина кланов западно-апачских групп находились в пределах одной группы, а остальная половина в пределах области (региона). У западных апачей имело место тенденция связывать кланы с одной из пяти групп или даже с целым племенем не только из-за их легендарного происхождения или первого поселения в этом районе, но и по более важной причине, а именно, потому что большинство членов клана проживали в одной местности.
Таким образом, если клан, согласно легенде, о своем происхождении утверждал, что происходит с территории занимаемой одной группой, а подавляющее большинство его членов мигрировало в земли другой группы, он будет ассоциироваться с последней. Это действительно произошло с некоторыми кланами Южных тонто, утверждавшими, что они происходят с территории ранее занимаемой этой группой, но потом мигрировавших в земли, занимаемые группой Сан-Карлос.
Локализация апачских кланов в группы особенно ярко выражена у апачей Белых Гор, которые в отличие от других групп западных апачей на практике не разделяли ни один из своих кланов с другими группами. То есть, у апачей Белых Гор наблюдалось практическое отсутствие в группах членов «чужих» кланов. Это может говорить о том, что они веками жили обособленно. По всей видимости на раннем этапе, с момента появления названий кланов эта группа не вступала в браки с представителями других групп западных апачей, также отсутствовал и миграционный обмен между группами.
Среди апачей Белых Гор существовала четкая связь кланов с группами.  Ряд кланов считались преимущественно восточными кланами белогорцев и ряд кланов – западными, хотя члены всех кланов входили в обе группы.
В состав группы апачей Белых Гор входило 10 кланов; Сибекью – 5; Сан-Карлос – 6; Южных тонто – 5; Северных тонто – 3. При чем семь кланов относились к двум группам – Сибекью-Сан-Карлос, пять кланов относились и группе Сан-Карлос и Южных тонто одновременно и соответственно четыре клана имели принадлежность как к Южным тонто, так и к Северным тонто. (Goodwin, Grenville, The Social Organization of the Western Apache, – University of Arizona Press, 1969 р.100).
Г.Гудвин, исследуя природу кланов у западных апачей, по отношению к кланам апачей Белых Гор, использовал моргановский термин «фратрии» (Lewis Henry Morgan, League of the Iroquois – Corinth Books, 1962) и разделял их на четыре группы, внутри которых нет различий в отношениях с другими кланами. Клановые же системы в других четырех группах западных апачей Г.Гудвин считал непростыми, по причине их связи с кланами, которые, в свою очередь, не связаны между собой.
По мнению таких ученых как Г.Гудвин, Ян Рекорд, М.Оплер, К.Бассо, в целом невозможно сформировать все кланы у западных апачей, имеющие отношения друг с другом, в неконфликтующие группы, как это было у апачей Белых Гор. Поэтому для объяснения клановых отношений (за исключением апачей Белых Гор) было принято решение обозначать все остальные кланы западных апачей как «клановые группы». Следует также понимать, что большинство этих клановых групп несколько аморфны и перекрываются в своего рода цепочке. Г.Гудвин пояснял: «Когда у индейца апачи, например, спрашивали о кланах, связанных с его собственным, он, естественно, называл все те, которые приходили ему на ум, независимо от того, связаны ли они, в свою очередь, с кланами, не имеющими к нему отношения». (G. Goodwin, Characteristics and Function of Clan in a Southern Athapascan Culture – American Anthropologist, XXXIX, No. J (1937), р. 394-407).
Для обозначения фратрии или группы родственных кланов у западных апачей не было отдельного названия. В этой связи использовались такие термины из языка апачей Белых Гор как «родственные», «один род», «четыре родственных рода». Если было необходимо выразится в отношении четырех родственных кланов, то употребляли название «четыре родственных рода. Тот факт, что термины, используемые для обозначения кровного родства, также применяются к родству по клану, свидетельствует о частом отсутствии различия между представителями кланов как в мышлении, так и каком-либо практическом деле.
Нередко у исследователей наблюдалась тенденция группировать кланы западных апачей по сходству названий. Это исходило из наблюдений исследователей. Например, апачи могли сказать, что тот или иной клан связаны между собой, потому что в их названиях присутствует слово «красный», или «белый» или же слово «тополь» и «ива». Однако связь, основанная на этом сходстве, по убеждению П.Э.Годдарда кажется маловероятной, поскольку названия неродственных кланов часто содержат одно и то же слово, что на практике при таком подходе в вопросе группирования самими апачами отрицалось. (Goddard, Pliny Earle, Indians of the Southwest - American Museum of Natural History Handbook, Series No. 2, 1931, pp.105-106).
Г.Гудвин предполагал, что причина представить родственность тех или иных кланов не всегда кроется в сходстве названий кланов, а в попытках апачей объединить родственные кланы в группы по четыре, как это было у Южных и Северных тонто. Обычно четыре наиболее тесно связанных клана, независимо от каких-либо взаимосвязей, которые один или несколько из них могли иметь с другими кланами, тонто представляли как группу из родственных кланов. И это по мнению Г.Гудвина являлось выражением священного числа «четыре», но никак не обычной традицией. (Goodwin, Grenville, The Social Organization of the Western Apache, – University of Arizona Press, 1969 р.101).
Обычно у западных апачей кланы группировались в более крупные группы независимо от названия и численности на основе родственных связей. Очевидно, что апачи почти всегда объединяли одни и те же кланы в одну группу. Часто к данной группе относились и другие кланы, но прежде, чем включить их в эту группу сначала представителей клана претендента на включение спрашивали о том, что они знают о своем клане и о кланах, входящих в группу вообще.
Многие кланы западных апачей заявляли о родстве между собой исходя из общей истории о происхождении от так называемых «архаичных кланов» или как их обозначали апачи – «туд-н-тсидн» (t';d-;-tc-;d-;  – «люди горькой воды»), «тсей-ид-н» (ts;y;-d-;  – «люди скал [каньона]») и «де-стси-дн»  (d;-stc;-d-n – «люди горизонтальной красной кожи»). Только последний существовал в исторические времена. Любопытно, что эти архаичные кланы либо приписывались к кланам навахо, либо являлись ими. Три архаичных клана были не связаны между собой, и, аналогично этому, ни один клан западных апачей во времена исследований Г.Гудвина, не заявлял о происхождении или родстве более чем с одним из них. (G. Goodwin, Characteristics and Function of Clan in a Southern Athapascan Culture – American Anthropologist, XXXIX, No. J (1937), р. 394-407).
Если взять общее количество кланов западных апачей и разделить их на основе вышеуказанных критериев, то они довольно четко делятся на четыре больших сегмента.
В первом сегменте находятся кланы, которые связаны родством с одним архаичным кланом или произошли от него, и все они обычно упоминаются как выходцы из одной и той же местности, то есть связанные между собой, за исключением нескольких кланов, которые обычно группируются независимо от сегмента с теми кланами, с которыми они просто «тесно связаны».
Во втором сегменте находятся семь кланов, которые «связаны» родством с одним архаичным кланом или произошли от него, и все они имеют общее территориальное происхождение.
В третьем сегменте находятся кланы, связанные родством с одним и тем же архаичным кланом или произошли от него, но от группы к группе наблюдается явное различие в кланах, включенных в этот сегмент, из-за их присутствия/отсутствия или смежности в одной и той же местности, а также степени их представленности в каждой группе.
Например, апачи Белых Гор сначала упоминали все кланы своей группы, потом добавляли известные им сторонние кланы. Апачи Сибекью обычно указывали типичные для их группы кланы. Апачи Сан-Карлос поступали аналогично и иногда добавляли несколько кланов Южных тонто, влившихся в их группу. Южные тонто обычно указывали на три клана, составлявших основу их группы, а позже стали добавлять еще один менее важный для их группы клан. Северные тонто поступали также как Южные.
В четвертый сегмент включены три клана, у которых не было архаичного калана-предка, от которого они могли бы претендовать на происхождение или родство, но вместо этого у них было два легендарных клана, от которых произошли девять других кланов. В четвертом сегменте, если учитывать все родственные связи между кланами, существует несколько «дальних» родственных связей, которые не относится к четырем кланам, имеющим родственников за пределами сегмента. Апачи, устанавливая родственные связи между кланами в этом сегменте, обычно не включали вышеупомянутые «дальние» связи.
Помимо кланов, включенных в эти четыре сегмента, Г.Гудвин выделял семь кланов, ни один из которых, не связан с архаичным кланом и не происходил от него. Так же и отсутствовала тенденции связывать эти семь кланов с большими группами родственных кланов, и обычно они упоминались апачами только в контексте тех кланов, с которыми имели «близкое» родство. Все эти семь кланов были сильно локализованы. Г.Гудвин отмечал, что согласно легенде апачей, два клана происходят от народа, отличного от западных апачей, третий иногда приписывался тому же внешнему источнику, а также имеет сильную примесь крови явапаев, а четвертый имел якобы схожее содержание с кровью явапаев. (Goodwin, Grenville., Myth and tales of the White Mountain Apache. Memoirs of the American Folk-Lore Society, (Vol. 33)., 1939. – New York: American Folk-Lore Society (J. J. Augustin).
Разделение кланов западных апачей на сегменты, обуславливалось влиянием на исследователей их фольклора, поэтому сегодня до конца точно неизвестно, возникла ли их клановая структура из архаичных, легендарных кланов, или же является продуктом современных практик, если, конечно же, мы не готовы принять правдивость клановых легенд.